Софья Сучкова (Soniagdy) – Тень чёрной розы (страница 2)

Я почувствовал лёгкое раздражение. Соня всегда была слишком эмоциональна для этой работы. Её чувствительность, которая делала её отличным психологом, иногда мешала ей сохранять хладнокровие.

– Очередной богач, – пробормотал Джордж, выдыхая дым от сигареты. – Уже третий. Все с ножевыми ранениями, все с этими розами.

Его голос был ровным, лишённым всяких эмоций, словно он рассказывал о погоде.

– Очередной? Что ж вы сразу нас не вызвали?! – Соня резко обернулась к мужчине, её голос звенел от возмущения. – Всегда тяните до последнего, а невинные люди страдают!

Я наблюдал за ней. В её глазах горел праведный гнев, который я знал слишком хорошо. Она была искренне возмущена халатностью, нежеланием действовать. Я же, напротив, чувствовал себя более спокойно. Наш друг был опытным инспектором, так что он знал, когда нужно действовать, а когда – ждать.

Соня быстро наклонилась. Она внимательно осматривала тело, её пальцы, облачённые в тонкие белые перчатки, осторожно касались одежды, кожи. Я видел, как напряглись её плечи, как сосредоточилось её лицо.

– Убийца левша, – произнесла она, наконец, её голос стал тише, но в нём звучала уверенность. – Удар нанесён под углом, характерный почерк.

Я кивнул, соглашаясь. Это было очевидно даже для меня, человека, который не специализировался на криминалистике, но специализировался в анатомии. Угол ранения, глубина, направление – всё указывало на определённый тип атаки.

– И он знает жертв, – добавил я, мои мысли уже начали складываться в общую картину. – Это не случайные нападения. Он выбирает их.

Джордж тяжело вздохнул. Он был человеком старой закалки, привыкшим к более прямолинейным преступлениям. Этот случай, с его таинственными розами и, казалось бы, отсутствующими мотивами, ставил его в тупик.

– Скотленд-Ярд в тупике, – произнёс он устало. – Ни мотивов, ни зацепок.

Я почувствовал лёгкое разочарование. Мы, частные сыщики, часто брались за дела, от которых отказывалась полиция. Это была наша работа – находить то, что скрыто от глаз других, распутывать самые сложные узлы. Но когда даже Скотленд-Ярд признаёт своё бессилие, это всегда настораживает. Это означало, что мы столкнулись с чем-то действительно неординарным.

Соня подняла голову, её карие глаза сверкнули в тусклом свете фонарей. В них горел тот самый огонь, который я так ценил в ней, огонь решимости и неукротимого желания докопаться до истины. Она посмотрела на меня, затем на Джорджа, и на её губах появилась лёгкая, но уверенная улыбка.

– Значит, пора нам взяться за это дело! – Произнесла она, и в её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что я невольно почувствовал прилив энергии.

Я посмотрел на тело. Мужчина, чья жизнь оборвалась так внезапно и так театрально. Его лицо было искажено гримасой боли, но в нём всё ещё читалось благородство, которое выдавали дорогой костюм и ухоженные руки. Чёрная роза на его груди казалась насмешкой, зловещим символом, который убийца оставил как свою визитную карточку.

«Романтика, говоришь? – подумал я, глядя на розу. – Или это просто изощренная жестокость, прикрытая красивой обёрткой?»

Я подошел ближе к телу, стараясь не нарушать работу криминалистов, и вдохнул запах сырости, крови и чего-то неуловимо цветочного, исходящего от розы. Этот запах казался чужеродным в этой грязной, мрачной обстановке.

«Левша, удар под углом…» – прокручивал я в голове слова Сони. Она была права. Это не было спонтанным нападением. Это было спланировано. Убийца знал, что делает. И он знал свою жертву.

«Третий богач…» – повторил я про себя слова Рида. Три жертвы, три ножевых ранения, три чёрные розы. Это уже не совпадение. Это закономерность. И эта закономерность была пугающей.

Я почувствовал, как внутри меня начинает разгораться азарт. Это было именно то, что мы любили в нашей работе – загадка, которую нужно разгадать, головоломка, которую нужно собрать. И чем сложнее, тем интереснее.

– Джордж, – обратился я к нашему другу, который мирно закурил в сторонке, – мы берёмся за это дело. Соня права – Скотленд-Ярд зашёл в тупик, но это не значит, что мы должны сдаваться.

Джордж кивнул, его взгляд был полон усталости, но и некоторой надежды. Он знал, что, когда Соня и я беремся за дело, мы не отступаем.

– Хорошо, Грей. Но будьте осторожны. Этот убийца не играет по правилам. И он явно наслаждается своей игрой. Если, конечно, мой внутренний паникёр сам себе что-то не на придумывал.

Я посмотрел на Соню. Она уже доставала свой блокнот, её пальцы быстро перебирали страницы. Я был рад, что мы снова в деле. Мы были командой, и вместе мы могли справиться с чем угодно.

– Чёрная роза… – Прошептал я, снова глядя на цветок. – Что ты означаешь, загадочный убийца? Что ты хочешь нам сказать?

Я чувствовал, как холодный лондонский ветер обдувает моё лицо, но внутри меня разгорался огонь. Огонь расследования. Огонь желания найти правду. И я знал, что эта чёрная роза – лишь начало долгого и опасного пути. Пути, который приведёт нас к разгадке тайны, скрытой в тенях Лондона.

Глава 3. Первая встреча с чёрной розой

«…Тень чёрная, как ночь,

Над душой моей встаёт,

И из чёрного того, что мрак ночной несёт,

Надежды свет уж не взойдёт…»

– Эдгар Аллан По «Ворон» (отрывок)

Лондонский дождь, словно назойливый барабанщик, отбивал свой монотонный ритм по моему зонту. Капли, сливаясь в сплошную пелену, делали мир вокруг призрачным и размытым. Мы с Соней шли к «Чёрному тюльпану», месту, которое, как выяснил Джордж, объединяло всех трёх жертв.

Сам клуб, как и его название, был воплощением мрачной, но притягательной роскоши. Тёмное, полированное дерево стен отражало тусклый свет канделябров, а витражи, изображавшие увядшие, словно обречённые цветы, добавляли атмосфере декадентской меланхолии. Здесь, в этом прибежище для тех, кто считал себя выше закона, мы должны были найти ответы.

Соня, сильнее укутавшись в своё пальто, недовольно проворчала:

– И почему преступников всегда тянет во всякие мрачные места? Неужели им недостаточно черноты их собственных душ?

Я пожал плечами, пытаясь уловить её мысль.

– Наверное, потому, что они там чувствуют себя как дома, в своей стихии.

– Или потому, что данный стиль очень сильно схож с их душой и душевным состоянием, – добавила она, и в её голосе прозвучала нотка задумчивости, словно она пыталась разгадать какую-то сложную головоломку. – Этот клуб – как зеркало их внутреннего мира.

– Я кое-что откопал в архивах, – прервал наши философские рассуждения Джордж, его голос был ровным, но в нём чувствовалась нотка предвкушения. – Чёрные розы…. Этот стиль принадлежит одному испанскому, гениальному преступнику – мистеру Хартли.

– Хартли? – переспросила Соня, её брови слегка приподнялись. Имя звучало незнакомо, но в контексте «Чёрного тюльпана» оно приобрело зловещий оттенок.

Джордж кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Да, но будьте осторожны. Хартли – как скользкий угорь. Никто не может доказать его причастности к каким-либо преступлениям, но все знают – он гниль. Он – источник всего этого.

– О, значит, из него получатся отличные гнилые суши! – Соня вдруг расцвела, её обычная живость вернулась, и она уже весело пошла вперёд припрыгивая, словно забыв о мрачной атмосфере. Её шутка, хоть и была мрачной, казалась попыткой разрядить напряжение.

– Не думаю, что он позволит себя так легко приготовить, – пробубнил я, холод скользнул по спине.

В словах нашего друга была какая-то особая уверенность, которая заставляла верить в реальность угрозы.

Джордж согласился с моими опасениями.

– Смотрите, чтобы он из вас не сделал суши.

Мы подошли к массивной двери клуба. Джордж остался снаружи, чтобы не мешать опросу и, как он сказал: «мирно покурить». Я видел, как он достал сигарету, и его силуэт растворился в вечернем тумане. Что ж, приятного ему курения.

Соня постучалась. Дверь нам открыл молчаливый швейцар в ливрее, его лицо было непроницаемым, как маска.

Мы зашли. Внутри пахло дорогим табаком, виски, коньяком и чем-то ещё – тревогой, приправленной деньгами. Воздух был густым, насыщенным запахами, которые, казалось, пропитали каждую клеточку этого места.

Здесь, среди богатых и влиятельных, тех, кто, вероятно, тоже считал себя выше закона, мы нашли его. Он сидел в углу, словно хищник, выжидающий свою добычу. Попивая виски из хрустального бокала, с сигарой в левой руке, он был воплощением опасной элегантности.

Высокий, с гладкими чёрными волосами, слегка кудрявыми в кончиках, которые обрамляли лицо с испанскими чертами, и пронзительным взглядом. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были жёлтыми, как у кошки, отражающими пламя свечи, словно два кусочка льда, в которых застыл огонь. Даже не верилось, что такие люди существуют вне страниц криминальных романов.

На его лице была аккуратно подстриженная чёрная борода и усы, придающие ему вид аристократа с тёмной тайной. На нём была дорогая бардовая рубашка, подчёркивающая его властность, и чёрный галстук, который казался петлёй. На его правой руке, словно клеймо, была большая татуировка в виде зарослей из чёрных роз – символ, который, как мы теперь знали, принадлежал ему.

Мы подошли к его столику. Честно говоря, от одного его хитрого и хищного взгляда мне стало не по себе. Он как бы сканировал каждого из нас своими жёлтыми глазами, рассматривая с головы до ног, словно оценивая нашу ценность или слабости.