Софья Сучкова (Soniagdy) – Тень чёрной розы (страница 1)
Софья Сучкова (Soniagdy)
Тень чёрной розы
От автора
«Тень чёрной розы» и «Возвращение чёрной розы» – одни из первых моих книг, которые я начала писать с практически нулевым опытом. Признаюсь, у меня были мысли, чтобы удалить и уничтожить собственные старания, но я всякий раз воздерживалась, говоря себе, что потом перепишу, откорректирую. В принципе, это я и сделала.
Мне приходилось практически заново переписывать «Тень чёрной розы», добавлять или убирая описания, и моя отговорка по типу: «В моих книгах я делаю большой акцент на эмоции моих персонажей и их диалоги» полетела в мусорку.
Мне говорил старший брат, когда я читала ему книгу в первый раз, что книжка получилась очень интересной, но весь сюжет идёт темпом «скоростного экспресса» (это я так называю быстрые сюжеты). Мне и самой казалось, что это так, но я в первое время закрывала на это глаза, однако не была довольная результатом.
Уже чуть-чуть переделав её, отредактировав, перечитав, я могу смело сказать, что результатом я вполне удовлетворена.
Несмотря на все мысли удаления и полного переделывания, я оставлю историю такой, какой она должна была быть. Такой, какой я её придумала, такой, в которую я влюбилась.
Я могу лишь перечитывать, редактировать, но я не имею права полностью переписать книгу, героев или нажать на кнопку «удалить», тем самым убив персонажей, которые должны жить…
Перед прочтением советую укутаться в тёплый пледик, взять любимую мягкую игрушку, чашку кофе/какао/кофе и добро пожаловать в мой мир полный криминала, юмора, любви и дружбы!
И приятного прочтения! ~ ^^
(и аппетита, если читатель кушает, пхихи!~ ^^)
Глава 1. Утро, шоколад и неожиданный звонок на Бейкер-стрит
Лондонское утро дышало влагой. Не густой, удушающий смог, а лёгкая, почти невесомая дымка, которая ласково обнимала город, смягчая острые углы зданий и придавая всему вокруг оттенок акварельной живописи. Из приоткрытого балкона в нашей гостиной доносился дурманящий аромат свежесваренного кофе, смешанный с тонким, освежающим запахом дождя, который только что закончил свою утреннюю песню.
Я сидел в своём любимом, глубоком кресле, обтянутом потёртой кожей, и наслаждался теплом чашки, в которой плескался Эрл Грей со щедрой порцией клубничного джема. Каждый глоток был как маленькое путешествие в детство, в те беззаботные дни, когда мир казался простым и понятным.
Моё внимание было приковано к Соне. Она сидела за низким столиком, высунув кончик языка от усердия, и с сосредоточенным видом выводила что-то в своем скетчбуке. Её пальцы, тонкие и ловкие, порхали над бумагой, а карандаш оставлял за собой изящные линии. Она не просто рисовала, она собирала вдохновение, выписывая на английском языке различные цитаты, которые, казалось, находили отклик в её творческой душе. Ее тёмно-русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные прядки, обрамляя её сосредоточенное лицо.
Внезапно она остановилась, задумчиво облизнув кончик карандаша. Её взгляд на мгновение стал немного растерянным.
– Грей, а как по-английски будет «не везёт в картах – повезёт в любви»? – спросила она мягко, и её голос звучал словно шелест осенних листьев.
Я сделал глоток чая, ощущая, как тепло разливается по телу. Удовлетворённо закрыв глаза, я позволил себе насладиться этим моментом покоя.
– Это русская поговорка, Сонь, – ответил я, открывая глаза и встречаясь с её взглядом. – В английском такого прямого эквивалента нет.
Её плечи слегка опустились, и я увидел, как в её глазах мелькнуло разочарование, похожее на тень, пробежавшую по солнечному лугу.
– Да? А жаль, – прошептала она, снова склоняясь над скетчбуком. – А то бы я вписала её сюда.
Она провела ровную линию по линейке, словно пытаясь заполнить пустоту, возникшую в её вдохновляющей страничке. Я наблюдал за ней, чувствуя лёгкое покалывание в груди. Мне нравилось её стремление к красоте, к гармонии, даже в таких мелочах, как цитаты.
– Если нет, то пусть тогда будет? – Снова спросила она, а я почувствовал, как в её душе зарождается лёгкое предвкушение. Я вздохнул, но это был вздох не усталости, а скорее от того же предвкушения.
– Unlucky in cards – lucky in love, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал чётко и уверенно. – Вот так вот будет.
Лицо Сони мгновенно озарилось, словно солнце пробилось сквозь тучи. Её глаза заблестели, и она, как ребёнок, готовый получил долгожданную игрушку, приготовилась записать.
– А теперь давай всё по слогам, а желательно – по буквам! – Попросила она, её голос звенел от радости.
Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу. Это было так похоже на неё – дотошная, но в то же время такая непосредственная. Я наклонился к ней, и мы вместе, буква за буквой, выводили эту английскую версию русской поговорки. Мой голос звучал ровно, диктуя каждую букву, а её карандаш послушно следовал за моими словами. Я чувствовал её дыхание на своей руке, её лёгкое прикосновение, и это наполняло меня каким-то особенным, умиротворяющим чувством.
Довольная своей вдохновляющей страничкой, Соня отложила скетчбук в сторону. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно грациозная кошка, и протянула руку к своей любимой шоколадке с цельным фундуком, которая лежала на краю столика. Я уже предвкушал, как она с наслаждением развернёт шуршащую обертку, как её глаза заблестят от предвкушения сладкого удовольствия.
Но в этот самый момент раздался резкий, настойчивый стук в дверь. Моё тело мгновенно напряглось. Этот стук был не похож на обычный визит друзей. Он звучал как сигнал тревоги, как предвестник чего-то неожиданного. Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, предвещающий нечто большее, чем просто утренний визит.
На пороге стоял инспектор Джордж Рид. Его обычно аккуратный вид был слегка взъерошен, словно он спешил сюда из самого эпицентра какого-то происшествия. В своей руке он держал папку, которая выглядела так, будто хранила в себе нечто важное и, возможно, тревожное.
– Доброе утро, друзья! – Произнес он немного напряженно, но с привычной деловой хваткой. – У нас проблема…
Моё сердце забилось быстрее. Я уже одевался, чувствуя, как адреналин начинает наполнять мои вены.
– Что случилось? – Спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня уже бушевала буря вопросов.
– Убийство, – ответил Джордж, его взгляд стал более серьёзным. – Ничего такого, если бы не одна вещь…
– Какая?! – Соня тут же вскочила с места, её глаза загорелись знакомым огнём – огнём сыщика, который жаждет разгадать новую тайну. В них мелькнул тот самый блеск, который я так хорошо знал, блеск, который появлялся, когда перед нами вставала очередная головоломка.
Джордж усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Это была усмешка человека, который знает, что сейчас произойдёт нечто, что перевернёт наше спокойное утро. Но также в усмешке была и отцовская нежность.
– Приедете и сами всё увидите! – Сказал он с вызовом в голосе.
– Вперёд! – Ответил я, уже чувствуя, как моё тело наполняется решимостью.
Спокойное утро закончилось. Впереди ждала новая загадка, новая тайна, которую нам предстояло разгадать. Я посмотрел на Соню, и в её глазах увидел то же самое – готовность к действию, жажду справедливости и неутолимое желание докопаться до истины. Туман за окном казался теперь не просто утренней дымкой, а завесой, скрывающей мрачную тайну, которую нам предстояло раскрыть.
Глава 2. Чёрная роза на груди
Сырой, промозглый ветер с Темзы пробирал до костей, заставляя кутаться в пальто ещё плотнее. Переулок, узкий и тёмный, казалось, впитал в себя всю мрачность лондонского утра. Здесь, среди мусорных баков и обрывков газет, лежало тело. Мужчина. Одетый в дорогой костюм, который сейчас был испорчен тёмной, липкой кровью.
Я стоял чуть поодаль, наблюдая за работой криминалистов. Мои мысли, как всегда, метались между профессиональным долгом и личным отвращением к подобным сценам. Я видел смерть много раз, но каждый раз она оставляла после себя неприятный осадок, словно привкус ржавчины на языке.
«Все бы ничего, как и говорил Джордж», – подумал я, вспоминая короткий, сухой брифинг нашего друга.
Джордж, вечно с сигаретой в зубах и рассеянным блеском в глазах, был тем, кого первого вызвали, когда обнаружили тело. Он не был из тех полицейских, кто видел в каждом трупе лишь очередную строчку в статистике – он видел в нём новый повод разбавить наши скучные дни новой загадкой.
Но одна деталь действительно цепляла. На груди мужчины, прямо поверх разорванной ткани пиджака, лежала чёрная роза. Идеально чёрная, словно вырезанная из бархата ночи. Её лепестки были раскрыты, будто в последнем, безмолвном крике.
– Romantique2… – с иронией прошептала Соня со смесью удивления и какого-то странного, почти болезненного любопытства в голосе. Её карие глаза были прикованы к розе, словно она видела в ней нечто большее, чем просто цветок.