Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 72)

– Вы целы? – и, когда Тайра махнула рукой, добавил: – Тогда переждём здесь. Заодно и посмотрим, где там войско Радхаба и его киморты… А Киар где?

– За тхаргом побежал! – крикнула Тайра в ответ, вроде бы весело, но в голосе её сквозило напряжение: ей явно было не по себе посреди пустыни, между смертоносными вихрями и вражеской армией. – Нагонит, чай, не дитя!

«Не дитя, конечно, – подумал Алар, невольно сжимая пальцы на плече у замершей Мэв чуть сильнее. – Но и ему несладко придётся, если окажется вдруг на пути садхама… Вон ещё один летит – как раз наперерез».

Но тут все посторонние мысли вышибло из головы, потому что первый, самый шустрый вихрь достиг наконец цели – и налетел на войско Радхаба.

Морт вскипела; прозрачный ночной воздух помутнел от бесчисленных частиц багрового песка, задрожал… и внезапно картина изменилась, вместо ровных, нетронутых дюн открывая хорошо укреплённый лагерь с шатрами, огнями и множеством бойцов: всадников на тхаргах, стреломётчиков, чьё оружие переливалось огнями морт, пеших мечников…

Враг был куда ближе, чем казалось.

– Морок, – пробормотал Алар, холодея. – Выходит, у него и впрямь есть опытный киморт.

«А если не один? – стучало в висках. – А если я ошибся и Дуэса на самом деле там, с Радхабом?»

Мэв поёрзала и ссутулилась; хоть сёдла для тхаргов и были приспособлены, чтоб брать дополнительного седока, она явно испытывала неудобства – возможно, уже потому, что сидеть приходилось вместе с мужчиной. Однако она не жаловалась и не просилась пересесть к Тайре – и сквозь мутноватые стёклышки окулюса смотрела не мигая, так напряжённо, словно от этого зависела её жизнь.

Алар, впрочем, тоже разглядывал чужой лагерь, не отрываясь.

…отсюда, издали, через массивный, устаревший, но мощный окулюс, вражеское войско напоминало рассеянный рой светляков. Огоньки кучковались по дюжине штук, словно бы зябко жались друг к другу, и различались цветом и яркостью. Подкрутив линзы, Алар стал различать больше деталей – и приблизительно понимать, что, вернее, кто стоит за каждым «светлячком».

– Мечники – четыре отряда по двенадцать человек, – выдохнул он еле слышно. – Что там у них? Огонь и ветер, ага… А эти три кучки по полдюжины – верно, со стреломётами стоят. Морт-стрела может много бед натворить… А вон там, верно, ставка.

– Ставка? – так же тихо переспросила Мэв, ёжась; за гулом садхама, наседающего на врага, её почти не было слышно.

– Там командиры сидят, – пояснил Алар рассеянно, пытаясь настроить окулюс получше, чтоб картинка не расплывалась. – Оттого её и защитили лучше, чем всё остальное войско вместе взятое. Видишь синеватый купол? Вот это защита и есть, а яркая звезда рядом – видно, киморт: вон как от него вверх потоки закручиваются. Молодой, похоже: мощи-то хватает, но ни опыта, ни аккуратности нет. Ах… ах-кха-кха!

Горло у него сдавило так резко, что сперва он даже не понял, что произошло. И, лишь падая с тхарга на холодный песок, плашмя, спиной, осознал:

«Мэв».

Это её сила, обманчиво спокойная, как глубокая вода, заставила свисающие сбоку ремни окулюса обернуться вокруг шеи – и сжаться так, что на мгновение у Алара в глазах потемнело, и он даже не ощутил толком боли от падения. Почти не сознавая, что делает, он подтянул морт, раздирая и ремни, и сам окулюс, и даже верхнюю часть накидки; сел, захлёбываясь кашлем – и ощутил горячие руки, поддерживающие его.

– Тайра… Мэв, она, кха-кха…

– Тебя скинула и к войску поскакала, – мрачно ответила Тайра. – Ну-ка, глотни воды… Ишь, как тхарга гонит.

– Вот ведь дурища, – выдохнул он, часто моргая; ресницы слиплись, а горло саднило, точно он песка вдохнул по скудоумию. – Погоди… А Рейна где?

– За ней скачет, – откликнулась Тайра ещё мрачней. – Думаешь, тебя одного наземь скинули?

Сквозь муть, застилающую взгляд, сквозь пылевую взвесь в воздухе и редеющий мрак Алар углядел наконец два силуэта, мчащихся к багровым вихрям садхама, подсвеченным лучами восходящего солнца, и грудь пронзило мучительной, тянущей болью.

– Дурочки, – пробормотал он и с трудом поднялся на ноги, шатаясь. – Обе дурочки… Тайра, погоди тут, я…

– Да куда тебе?! Едва стоишь!

– Я сказал – подожди здесь! – рявкнул он, теряя терпение, и Тайра отшатнулась.

Стало мерзко – от самого себя; но времени оставалось слишком мало, чтоб терять его на извинения, и Алар просто поцеловал упрямую кьярчи в висок, невесом обняв; затем отодрал от края собственной накидки полосу, наполнил её морт, заставляя отвердеть, вскочил – и полетел следом за двумя всадницами, на белом тхарге и на крапчатом.

На фоне клубов алого песка, взметнувшихся до самого неба, они казались совсем крошечными.

«Вот ведь дурочки, – звенело в голове тревожным набатом. – Вот ведь… А и я-то хорош, разиня, остолоп».

Спутника он загнал в меч, и теперь клинок жалобно дрожал… или, быть может, это его собственная рука дрожала. Глотка огнём горела; перед глазами плавал туман. Алар двигался, конечно, куда быстрее, чем его своевольная ученица и её подружка, но всё-таки недостаточно споро; догнать их до того, как они достигнут вражеского войска, пока ещё укрытого за садхамом, никак бы не получилось. Недолго думая, он собрал морт упругой волной – и отправил перед собой, наделяя одним стремлением.

«Вернуть назад».

Тхарги, настигнутые врасплох, загарцевали на месте, высоко вскидывая лапы, а затем обмякли – и поплыли назад, приподнявшись над песком, а вместе с ними – и всадницы. Мэв пыталась противостоять, но куда там! Рейна, недолго думая, обвила её своей зачарованной верёвкой и спеленала, как младенца; девочки кричали друг на друга – голоса уносил ветер, и ветер пах солью, железом.

Так пахнет безжизненное море – или горячая, живая кровь.

– Неужели получилось? – пробормотал Алар.

…а затем над вихрями садхама вздыбилась новая, более чудовищная и смертоносная волна.

Войско Радхаба оправилось от первой неудачной атаки – и атаковало вновь, но теперь уже прицельно; садхам буквально смело – верней, он шарахнулся вбок, стремительно уменьшаясь в размерах, и полетел всё быстрей и быстрей.

Две всадницы на обмякших тхаргах двигались куда медленнее, несмотря на постоянно вливавшуюся морт.

«Не успеваю, – осознал вдруг Алар, и затылок сделался подозрительно лёгким. – Не хватает сил, даже сейчас… Да что ж такое!»

До девочек оставалось около тысячи шагов, и убийственная волна настигла бы их раньше, чем они добрались бы до него. А вокруг была всего лишь пустыня – дюны, барханы, некуда спрятаться, негде укрыться… Алар дёрнулся к ним навстречу, но затем обернулся – и увидел крошечную, хрупкую фигурку в тёмных одеяниях на тысячу шагов позади.

«Тайра».

Если б даже он успел перехватить Рейну и укрыться вместе с ней, то вернуться к Тайре бы уже не успел.

Во рту стало солоно и кисло; он с трудом сглотнул, сощурился, пытаясь согнать дурноту… Времени почти не оставалось.

«Сейчас или никогда».

Перехватив меч поудобнее, Алар попытался испытанным уже дважды способом на короткое время вернуть себя прежнего – и полоснул лезвием по едва поджившей руке, по запястью, обильно пропитывая кровью металл.

И – ощутил чудовищную, изматывавшую дурноту.

Меленько дрожащий клинок вдруг точно остекленел – и дал трещину.

Звезда спутника, злая, гневная, выскочила из меча и воцарилась над плечом, зажужжала, забормотала неразборчиво… А Алар осознал, что он заваливается боком на песок и в глазах у него темнеет.

Умирать было не страшно – страшно было не успеть.

Не спасти.

– Только не сейчас, – шептал он, протягивая окровавленные пальцы к сердито мерцающей звезде. – Пожалуйста, не сейчас… Помоги, не оставь, Алаойш Та-ци…

Зрение сузилось до одного маленького кружка, и сквозь этот кружок – дырку в мути и темноте – виднелась только жаркая, смертоносная волна.

Две всадницы исчезли.

«Я смогу, – подумал Алар. – Я заставлю себя, я… не может же быть так…»

А потом всё померкло.

Когда он очнулся, то ощутил сперва страшную тяжесть. Затем – жажду.

Сел, выпрямился под шелест песка, скатывающегося по отвердевшей накидке, ставшей как щит, как заслон. Когда удалось её изменить и защититься от атаки из лагеря Радхаба, Алар не помнил, зато прекрасно помнил, что предшествовало этому.

«Рейна, – пронеслось в голове. – И Тайра».

Солнце, розовое, золотое, жаркое, уже приподнялось над горизонтом на целую ладонь; вокруг, насколько хватало глаз, простирались безмятежные, ровные пески с плавными изгибами дюн. Вражеский лагерь исчез – вновь скрылся за мороком; место, где должно было оставаться войско храма и отряд Ачира, растворилось в ослепительном солнечном свете.

Стояла мертвенная, стеклянная тишина.

На негнущихся ногах Алар шагнул вперёд, затем назад. Морт почти не слушалась, ускользала от прикосновения, точно дым, а звезда спутника мерцала то ярче, то тусклее, и гудела настырно, как жучиный рой.

Под рёбрами болело; воздух комом вставал в груди.

Нигде – ни на тысячу шагов вперёд, ни на тысячу шагов назад – не было видно живого человека.

– Я опоздал, – сказал Алар, но собственного голоса не услышал. В глаза точно попал мелкий, колючий песок. – Опоздал.

Спутник – предавший, не ответивший на мольбу – бесстыже горел над плечом.

Как ложное солнце.

Алар ненавидел себя, беспомощного, бесполезного, слабого… но ещё больше ненавидел его. И когда эта ненависть перехлестнула через край, когда забила горло, не давая вдохнуть, он окутал собственную ладонь морт – и схватил спутника.