Софья Ролдугина – Вершины и пропасти (страница 71)

Девочка серьёзно кивнула, словно такой ответ её удовлетворил, и снова принялась вглядываться вдаль – туда, где поджидало, согласно донесениям храма, вражеское войско с Радхабом во главе.

…Так или иначе, но передвигались они и впрямь немного быстрее, чем рассчитывали. Было ли это благодаря стечению обстоятельств, неточным картам или аномалиям пустыни – никто не знал; Дёран, правда, шутил с серьёзным лицом, что это он-де спрямил пути, и многозначительно касался семиструнки, но его слова никто – кроме Рейны, пожалуй – всерьёз не принимал. Когда у горизонта показалось скопление морт, Вещая Унна велела войску остановиться, отправила разведчиков вперёд и созвала совет; кроме нескольких старших жрецов, возглавлявших отряды, присутствовал Ачир со своим коротышкой-телохранителем и Алар.

– Радхаб, увы, не дурак, – вздохнула жрица, снова и снова просматривая карты и донесения. – И выводы из поражения в Ашрабе он сделает. Там он ожидал помощи от своей союзницы-киморта, но вместо этого внезапно столкнулся с врагом-кимортом… и не с одним. Теперь же он знает и о тебе, и о твоих друзьях, – обернулась она к Алару. – Значит, надо быть готовыми к любой подлости.

– Заложники. Дурман. Ловушки, – спокойно перечислил Алар возможности. Он и сам много размышлял об этом в пути – и придумал кое-что дельное. – Думаю, что для начала стоит наслать на армию Радхаба красный вихрь, садхам. Садхам – явление для пустыни естественное, потому он не удивится, увидев его на горизонте, и, возможно, ничего не заподозрит. А мы сперва поглядим, использует ли он кимортов-рабов, чтобы защититься от вихря, или только морт-мечи, а затем только атакуем.

Унна заинтересованно вскинула брови, подведённые золотом:

– Ты можешь приказывать садхаму?

– Ну, положим, не я сам…

План жрице понравился. На Алара она возложила две задачи: во-первых, обезвредить кимортов-рабов, если таковые у Радхаба остались, во-вторых, сломать столько морт-мечей, сколько получится, причём сделать это под прикрытием садхама.

– Остальное оставь нам, – добавила она, переглянувшись с Ачиром. – Мы лучше знаем, как воевать в песках… И это наша битва.

– Да и дурное дело, если киморту приходится марать руки в крови, – добавил Ачир. – Особенно в крови обычных людей. Знаешь, почему рабство так быстро наполняет душу чернотой? – спросил он Алара вдруг. – Да потому что раб перед хозяином ничтожен; помыкая ничтожными, верша их судьбы, наказывая, мучая, убивая – привыкаешь к безнаказанности. К тому, что тебе всё дозволено лишь потому, что ты – это ты, а они – сор у тебя под ногами… Так и простой человек перед кимортом ничтожен, бессилен. Для нас это будет битва; для такого как ты – бойня.

И пусть над пустыней ещё реяли ещё тёмные знамёна ночи, пусть до рассвета с его пылающим солнцем, с мучительным зноем было далеко, Алара кинуло в жар.

– В бой я и сам не рвусь, но хоть защищать-то вас можно? – только и сумел ответить он.

– А это уж будь любезен, – с усмешкой произнёс Ачир. И добавил невпопад: – Интересно, а мать моя там, среди них?..

– Вернутся наши люди с донесениями – и узнаем, – пообещала ему жрица.

Но ни один из шпионов, оправленных храмом к вражескому войску, так и не возвратился.

«Плохо, – отметил Алар, вглядываясь до рези в глазах в тёмную даль; сумрак, впрочем, начал уже постепенно редеть. – Либо всем им очень не повезло, либо Радхаб хорошо подготовился к этой битве и ждал гостей».

Думать о том, что во вражеском войске может оказаться куда больше кимортов, чем предполагала Унна, и вовсе не хотелось.

Небо на востоке побелело, а у самого горизонта появилась медно-розовая полоса; пока размытая и бледная, с каждой минутой она разгоралась всё жарче. Времени оставалось не так много. Если Радхаб сумел перехватить разведчиков храма, то он мог напасть в любой момент, и тогда преимущество оказалось бы на его стороне… Оставив командование войском на Ачира и Вещую Госпожу, Алар разыскал Дёрана и коротко изложил ему новый план с садхамом.

– Попробовать можно, – со вздохом откликнулся сказитель, снимая семиструнку с плеча. – Не знаю, выйдет ли толк; но если так получится разыскать кимортов-рабов сразу, не вступая в сражение, то мы избежим многих и многих жертв.

Однако он не успел даже положить пальцы на струны, как с юго-запада, там, где царила ещё непроглядная ночь и небеса были иссиня-чёрными, донёсся призрачный гул – и взметнулась вверх над дюнами волна морт.

У Алара брань к языку присохла.

– Вот же… – вырвалось беспомощное, куцее. – Не успели.

– Успеем, – мрачно пообещал Дёран. И – сноровисто увязал волосы тонким шнурком, чтоб не мешались. – Ступай. Этот удар идёт вскользь, так что мне и самому хватит сил перенаправить его в сторону. Но это они так, примеряются, а вот в следующий раз… Иди, – повторил он, не отрывая взгляда от поднимающейся волны, только сузил глаза, подведённые красным. – Что ты там делать должен? Вот и делай.

Ноги проскальзывали на песке – да и вообще двигались слишком медленно, как в кисель погружённые. Стиснув зубы, Алар шагал и широко размахивал руками, чтобы сохранить равновесие; тонкая ткань нижней рубахи липла к взмокшей спине, выбившиеся из узла волосы лезли в лицо, в рот… Волна морт, горячего воздуха и песка накатывала неторопливо, но неумолимо, как пыльная буря, и внутри мутного облака били молнии.

«Это работа не киморта, – подумал Алар, переходя на бег; в том, что Дёран отразит удар, он не сомневался, но другие-то об этом не знали, и потому лагерь наполнился криками, суетой, беспокойством. – Морт-мечи в единой атаке? Тоже нет… Киморт направляет атаку мечей? Больше похоже на правду, но тогда для раба он слишком уж умелый».

Некстати вспомнилась зыбкая тень чужой силы – силы, повелевающей морт – у самых ворот Ашраба, которая исчезла, когда отряд Ачира приблизился к городу. Алар тогда отметил это, готовясь схлестнуться с неизвестным кимортом в битве; но так и не встретил его – а затем и вовсе думать о нём забыл, не до того было.

– А зря, – бормотал он. – Очень зря.

Дёран, конечно, справился.

Огромная смертоносная волна прошла стороной – и сгинула, развеялась над розовеющими песками под тревожную, аритмичную мелодию семиструнки. А Алар – взмокший, запыхавшийся, со съехавшей набок чалмой – успел-таки добраться до цели.

…Рейна – одетая во всё чёрное, и впрямь как молодой воинственный господин из рода всадников-арафи – упрямо карабкалась на терпеливого, спокойного, и не такое повидавшего тхарга со снулым синим гребнем; Тайра, бранясь сквозь зубы, пыталась стянуть её за ногу вниз. Заприметив Алара, обе они одновременно ойкнули – и разжали руки.

Рейна мешком свалилась на песок; Тайра шагнула вперёд, навстречу, солнечно улыбаясь:

– Пришёл-таки!

– А куда я денусь? – откликнулся Алар, упираясь ладонями в собственные колени и пытаясь отдышаться. – Так… Погодите минуту… Битва началась, но не на наших условиях, придётся потрудиться, чтобы победить, не умножая ненужных смертей. Тайра, приведи-ка второго тхарга, поедешь вместе с Рейной. Рейна – твоя задача следить за тем, чтоб в воздухе не было дурмана, вот отсюда и до того края. Справишься?

– Справлюсь, – кивнула она серьёзно, тут же прекратив суетиться; лишь то, как её посмуглевшие, обветренные пальцы касались верёвочного хлыста, притороченного к поясу, выдавало, что она беспокоится. – Справилась ведь один раз, а второй раз всегда проще!

– Вот и молодец, – подытожил Алар. И повернулся к настороженно замершей Мэв, на ходу придумывая задание: – А ты… ты поедешь со мной. Окулюс при тебе? Вот и славно, будешь смотреть, где видны вспышки морт, и считать их. Надо понять, сколько кимортов держит при себе Радхаб… сможешь?

Она кивнула и задумчиво опустила взгляд; у Алара от сердца отлегло:

«Ну, вроде и эту мстительницу делом занял».

Выискивать кимортов-рабов и морт-мечи он собирался, разумеется, сам.

– А я?

Он не сразу даже понял, кто это спросил; осознал лишь тогда, когда поднял взгляд и увидел Киара, напряжённого, бледного; они с Илкой держались за руки, скрывая прикосновение под широкими рукавами, и старательно смотрели в разные стороны, как чужие.

– А ты защищай то, что тебе дорого, – с улыбкой ответил Алар; на сердце сделалось на секунду тепло. – И вперёд особенно не лезь; иногда важно бывает оказаться на шаг позади и заметить то, что другие упускают из виду… А вот и садхамы показались. Пора и нам трогаться в путь. Тайра?

– Да веду уже, веду… Ну куда ты прёшь, упрямая скотина!

Перебор семиструнки вдали стал неровным, сердитым; звук становился то громче, то тише, а тоненькое, высокое дребезжание сменялось вдруг низким, утробным гулом, словно большой тяжёлый жук напрягал крылья, пытаясь взлететь. Вихри садхамов – нынче не алые, а чёрные, оттого что света не хватало – двинулись от горизонта, сперва медленно, неохотно, затем всё быстрее.

«Один, два, – считал про себя Алар, вглядываясь в колебания морт в глубине вихря. – Пять? Ох, и постарался же Дёран…»

Его серый крапчатый тхарг шустро перебирал лапами, но садхамы, конечно, были резвее. Один из них, плотный, крупный, источающий тоску и жуть, как гаснущая лучина источает горький запах, проскочил совсем близко, шагах в пятидесяти. Тхарг, на котором ехали Тайра с Рейной, заартачился и встал на месте, как истукан, едва не сбросив их обеих, и Алар тоже натянул поводья, заставляя своего скакуна остановиться, потом крикнул: