Софья Мироедова – Волна. Часть II (страница 6)

– Здесь все не так плохо с атмосферой, так что охлаждаться мы не успеваем.

– А у нас уже, наверное, похолодало, – она бросила взгляд за окно, где сверкал неоном старый город.

– Тогда одевайся теплее, – напутствовала ее женщина. – Хорошего тебе вечера, дорогая, – помахала она дочери.

– Обнимаю вас, пока! – Мари подняла ладонь в ответ, и голограмма погасла.

5

Вечер ноября обжег ее своим ледяным дыханием. На контрасте с горячим полуднем после захода солнца город остывал до обычных для этой местности и времени года значений. Холодный северный ветер выдувал все тепло из переулков и впитывал жар раскаленных высоток.

Мари закуталась в блестящий термоплащ и шла мимо сиявших витрин, утопив уши в высокий воротник. Бар «Дейли» находился в нескольких улицах от ее дома, но чтобы дойти до него морозным вечером поздней осени, нужно было одеться в несколько слоев утепленной материи. Узкие улицы старого города позволяли на мгновенье забыть о бешеном ритме жизни и погрузиться в прошлое. Мощеные тротуары и маленькие церкви, отреставрированные в начале прошлого века, закрыли в качестве музея, запретив строить там небоскребы. Но восточные мотивы все равно захватили центр – на белокаменных соборах сияли неоном вывески новых религиозных течений, а старые мосты светились гирляндами голографических реклам. Она свернула к аптеке, в которой теперь продавались антикварные настойки, и вышла к крутой лестнице, устремленной к нижнему ярусу города. Там в эклектичном беспорядке ютились законсервированные деревянные дома, осколки позапрошлого столетия, новомодные кибербутики, китайские бистро и немногочисленные алкогольные бары. Она остановилась возле ярко-зеленой вывески «Дейли» и пробралась через разноцветный дым курившей электронные трубки молодежи.

Маленькие ступеньки, на которых едва умещалась половина ее ботинка, вели глубоко в подвал. Оттуда доносилась резкая музыка нового фанка. Рядом с тесным проемом двери располагался гардероб размером с ее душевую. Там цифровой дисплей присваивал коды сданной верхней одежде. Мари приложила запястье к экрану, повесила пальто на появившуюся вешалку и шагнула в плотный сияющий пар заведения. Сегодня он пах индийскими специями, намекая на тему вечера.

В небольшом помещении без окон скопилось не меньше двух сотен человек. Мари протолкнулась к бару и стала высматривать подругу.

– Ты пришла! – в перерыве между звоном музыки послышался знакомый голос. Она обернулась и увидела в дальнем углу рядом с электрическим камином Сашу.

– Что за фокусы, – подошла она к коллеге. – Ты обещала забронировать место в баре?

– У них уже было все расписано. Среда! – крикнула ей на ухо та.

– Какой кошмар, обычно можно хотя бы сесть! – проорала она в ответ.

– Да, короткий день!

– Я и забыла, – Мари огляделась: на каменном очаге стояло два светившихся бокала, у бара было столько народу, что подступиться к нему не представлялось возможным. – Ты взяла нам выпить?

– Да, – кивнула подруга. – Это «вэлком» от заведения. Какая-то термоядерная смесь.

– Мне не нравится здесь сегодня, – помрачнела девушка, проведя рукой по непривычно коротким волосам. – Я не простою на ногах весь вечер.

– Согласна, – перекрикивала ритмичную музыку Саша. – Можем пойти в другое место. Есть предложения?

– Может, в «Кай Хонг»?

– Я проходила мимо, там еще хуже.

– Черт, – Мари невольно дотронулась до висков. Если сейчас что-то необычное и происходило, она не могла этого заметить из-за мелькавшего света. – Тогда в «Ту Доу»?

– Да ну, там опять будет эта картофельная водка…

– Думаю, это самогон, – она взяла с камина бокал и пригубила сияющий напиток.

– Точно! – громче обычного воскликнула Саша. – Рядом с Покровами открылось новое место. Помнишь, я тебе рассказывала? «Муншайн».

– Да, – Мари скорчилась. – Что это за пойло?

– Не знаю, – подруга взяла ее за руку и стала двигаться сквозь людскую массу к выходу. – Я бы на твоем месте это не пила.

Пока они шли на улицу, перед глазами Мари мелькали лица людей. Те переливались, как плавившиеся восковые маски, меняясь за доли секунды. Прежде чем она успела достаточно испугаться, Саша вывела ее на свежий морозный воздух.

– Наконец-то, – выдохнула девушка, когда они выбрались из бара. – У меня сегодня странный день. Вообще, не уверена, стоит ли мне пить…

– В «Муншайне» классные коктейли и вино. Кстати, половина всего ассортимента вообще безалкогольная. Что странно, учитывая название, – хихикнула подруга.

– Вызовешь такси?

– Уже! – сказала она, махнув рукой, и из-за поворота появился двухместный рикша. Подруги забрались в капсулу и уселись на единственном узком сидении перед лобовым стеклом, – В «Муншайн» – скомандовала Саша, и кабина без водителя осторожно двинулась вниз по улице, огибая пешеходные переулки.

Они спустились к набережной и помчались насквозь через город в модный район. Река Клязьма, скованная каменными объятиями канала, направлялась на Северо-Восток, чтобы схлестнуть потоки с речушкой, спущенной под землю. Когда-то течение узкой, но полноводной Нерли, служило жизненной жилой для населявшего Владимиро-Суздальское Княжество народа. Теперь, замурованное в стальные трубы, оно переносило отходы с северной окраины в большой канализационный сток. К поверхности выпускали лишь крошечный очищенный участок на стыке с главным городским каналом, служившим оправой для белокаменной жемчужины города, старинной церкви Покрова на Нерли, одному из главных памятников древности. Сюда к новогодним праздникам стекались туристы из самых дальних уголков колонизированного мира. Сейчас, в ноябре, улицы вечернего города были безлюдны за исключением маленьких островков ресторанной жизни.

Мари смотрела за окно на сиявшие огнями улицы широкого канала. Она молчала, наслаждаясь редкими минутами без искажений реальности, пока Саша без умолку болтала о новом месте, куда они ехали.

– Говорю тебе, все самые адекватные люди сейчас там, – трещала подруга.

– Видимо, там совершенно пусто.

– Там точно спокойнее, чем в центре. На Покровах сейчас вся главная андеграундная тусовка! Это новые Золотые!

Рикша промчался мимо стройной фигуры церкви, освещенной фиолетово-малиновыми огнями, и, резко свернув за угол, затормозил на первом перекрестке.

– Дальше снова пешеходные, – объяснила Саша, и они вышли из такси.

Через два переулка девушки наткнулись на неброскую черную дверь в цоколе фасада высокого бизнес-центра. Радом с ней едва заметно светилась белая табличка «Moonshine». Саша набрала секретный код под вывеской, и металлическая дверь со скрипом распахнулась, пропуская их в нежные сумерки бара. Помещение делила пополам длинная стойка, над которой от легкого ветерка кондиционеров покачивались старомодные лампы. Вдоль бара стояли высокие металлические стулья, по залу были разбросаны отреставрированные деревянные катушки, служившие узкими столиками для редких посетителей.

– Хм, – удивилась Саша, – а тут и правда пусто.

Их слуха коснулся вязкий, словно плотный сигаретный дым, мотив. Он показался Мари знакомым, но едва ли она когда-то слышала эту мелодию. В дальнем углу светилась голограмма игравших музыкантов. Вдруг музыка оборвалась, контрабасист подошел к пианисту, нежно провел пальцами по обнаженным струнам открытого рояля, покрутил в руке смычок и, бормоча что-то себе под нос, начал с ним возиться. Через несколько секунд высокий мужчина, чей силуэт терялся в мерцавшем свете качавшихся ламп, встал за контрабас. Инструмент зарычал низкой нотой, и оркестр вернулся к игре. Вновь зал наполнила фантастическая музыка, какой Мари еще не слышала.

– Кто это? – спросила она подругу.

– А? – Саша повернулась к музыкантам. – Думаю, просто голограмма из сети.

– Это не похоже на запись, – нахмурилась Мари.

– У тебя сегодня все не похоже на то, чем является, – хихикнув, ткнула ее в бок девушка. – Пойдем за бар.

– Сейчас, – она направилась к голограмме.

Музыканты продолжали играть, не обращая никакого внимания на зал. Лишь контрабасист время от времени поднимал взгляд поверх черных очков.

– Это же он, – чуть слышно сказала Мари.

– Кто? – оказалось, что Саша все еще была рядом с ней.

– Тот парень, который приходил устраиваться на работу… Геннадий И, кажется.

– Да? – подруга всмотрелась в мощную фигуру контрабасиста. – И правда, он. Не подумала бы, что он играет такое старье!

– Но как это возможно? – удивилась Мари.

– Ты же занимаешься играми, что никогда не слышала о голоконцертах?

– Слышала, но мне казалось, что это развлечение для одного?

– Да. Только если даешь согласие на загрузку, твои сеансы могут вот так транслировать где угодно. Это законно.

Мари внимательно смотрела на сосредоточенно игравшего парня. Он уже снял очки, улыбался и, погруженный в процесс, водил головой в такт сменявшей ритм мелодии.

– Значит, он нас не видит?

– Нет, это, по сути, даже не совсем он. В его разум транслируют данные об этом концерте, и он играет и ведет себя в точности так, как это делал этот мужик когда-то, – она кивнула в сторону сцены. – Наверняка, этот контрабасист вообще черный.

– Никогда раньше такого не видела.

– А живые концерты видела что ли?

– В детстве мы часто ходили, когда я жила с родителями в Алжире.

– В таком случае ты счастливица. Никто теперь не может позволить себе такой расточительности. Поэтому все на голограммах.