Софья Мироедова – Волна. Часть II (страница 5)

Мари нажала на запястье:

– Покажи мне Фонга, – приказала она приложению, отслеживавшему показатели собаки.

– Фонг, – ответил голосовой ассистент, – Денис Фонг, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, – пионер профессионального киберспорта; затенение по Фонгу – модель расчёта освещения трёхмерных объектов, в том числе полигональных моделей и примитивов, а также метод интерполяции освещенности по всему объекту; по-китайски «风» обозначает «ветер», произносится как «fēng».

– Не то, – утомленно остановила его Мари. – Моя собака, открой приложение «Песель».

– Данное приложение не установлено в ваше облако. Установить сейчас?

Она нахмурилась сильнее.

– Нет, ищи в истории запросов, приложений и бесед слово «Фонг».

– С данной фонограммой ничего не найдено. Показать похожее?

– Не может быть, – покачала головой Мари.

Девушка еще раз обошла квартиру и, не обнаружив никаких улик, решила обратиться в ветслужбу. Она пробежала пальцами по запястью, и в ухе раздался приятный женский голос:

– Добрый вечер, госпожа Мирти! Меня зовут Зои, я голосовой ассистент службы ветеринарного контроля. Чем мы можем вам помочь?

– Кажется, у меня украли собаку, – неуверенно сообщила Мари.

– Сожалею! Назовите регистрационный номер вашего питомца и его породу.

– Это гладкошерстный фокстерьер, номер… минуту, – нужные цифры не отобразились на силиконовом браслете, и ей пришлось припоминать их, на что потребовалось время. Вспомнив числовой код, она сообщила его регистратору.

– Такого номера нет в нашей базе. Вы могли бы повторить?

Девушка вновь назвала цифры.

– Вы уверены, что это верный номер? – уточнил цифровой оператор.

– Да, уверена, – ответила Мари. Номером были дата рождения собаки и хозяйки, она не могла ошибаться.

– Если вы не зарегистрировали вашего питомца, вы нарушаете мировой закон о регистрации домашних животных, принятый на Земле в две тысяча девяносто шестом году.

– Я регистрировала его. Его зовут Фонг, он фокс, я регистрировала его два года назад, тридцатого мая, – дрожавшим голосом настаивала расстроенная хозяйка.

– Таких данных в нашей базе нет. Напоминаю, что нарушение закона о регистрации домашних животных ведет к лишению свободы сроком от трех лет и штрафу от…, – Мари резко бросила трубку.

«Не может быть, – думала она. – Что за чертовщина сегодня со мной творится? Неужели я могла потерять Фонга, – по городу ходили слухи о ветворах, которые обчищали дома, забирая не только питомцев, но и все их личные вещи, чтобы тем было проще прижиться на новом месте. Но регистрационный номер и приложение, неужели они могли стереть из базы и его? – Или я просто схожу с ума, и у меня никогда не было собаки, – вдруг осенила ее ужасающая мысль. – Это было бы логично, ведь меня весь день непонятно отчего кроет», – она рухнула на кровать и заплакала. Слезы крупными каплями катились из ее глаз, но она не всхлипывала и не стонала, у нее просто не было на это сил.

Пролежав так несколько минут, она махнула в воздухе рукой и произнесла:

– Вызвать медицинский интерфейс, – и перед ней появилась таблица, мигавшая различными значениями от ритма сердцебиения до интенсивности потоотделения. – Просканируй главные психические показания.

– Для этого необходимо выполнить тест, – ответил интерфейс.

– Давай, – перед глазами вспыхнул яркий белый круг.

– Считайте от ста до одного и смотрите в центр светящейся области, – скомандовал медицинский помощник. Круг начал мигать, то ускоряя ритм, то замедляясь.

– Сто, девяносто девять, девяносто восемь, – начала считать Мари. Когда она закончила, заболела голова, и защипало глаза.

– Благодарю, начинаю анализ, – место круга заняла диаграмма обработки данных. Через несколько секунд отобразились результаты исследования, и робот подытожил: – Ваше психическое здоровье находится в норме для вашего возраста и профессии. Если вы испытываете дискомфорт, перечислите причины, и я назначу вам прием у вашего лечащего врача.

– Закрыть, – оборвала программу Мари.

Интерфейс свернулся, девушка села и потерла нывшие глаза. Может быть, она просто перегрелась в офисе. Говорили, что после теплового удара вероятны галлюцинации и спутанность сознания. Лоб не был горячим, ее не колотило. Мари чувствовала себя хорошо, за исключением абсолютного бардака в голове. Она опустила руки и решила принять влажный душ. Если это был тепловой удар, ей не помешает охладиться. Экономии здесь не место.

В крошечной ванной комнате она отключила режим регуляции поступления водных ресурсов и открыла кран, из которого медленно закапала холодная вода. Нужно было дождаться напора, на это обычно уходило не больше пяти минут. Она потрогала ледяную струйку, сбрызнула лицо, повернулась к зеркалу и застыла.

Из отражения на нее смотрел другой человек. Вернее, это была Мари, но выглядела она совсем иначе. Вместо длинных рыжих прямых прядей ее лицо обрамляла короткая стрижка с глупой асимметричной челкой. Волосы были ярко-белыми с голубым перламутром. В глазах стояли не обычные технические линзы, а светившиеся чернотой модные полусферы, закрывавшие всю радужку и часть белого глазного яблока. Она в ужасе отшатнулась и снова потерла глаза. Подняв взгляд на свое отражение, Мари убедилась, что ее внешность не собиралась возвращаться к исходной точке. Ногти без маникюра теперь были покрыты серыми блестящими скорлупками, каждая из которых поблескивала аудиосхемой.

– Так, это уже перебор, – покачала головой девушка.

Мари решительно стянула с себя всю одежду и, обрадовавшись, что хотя бы на теле не появилось ничего нового, зашла в душевую кабинку. Напор усилился, и, включив душ, она встала под воду, закрыла глаза и постаралась остановить ход мыслей.

После водных процедур она заказала себе вонтоны с синтетическим мясом из бистро под домом и, забрав пакет у курьера, перелила его в глубокую тарелку в кухне-коридоре. Мари не любила принимать пищу из саморазлагавшейся посуды. Ей хотелось сохранить ощущение дома, поэтому она втридорога покупала китайский фарфор, антикварные палочки из твердого дерева и старалась превратить свои комнаты в подобие уютного гнездышка. Разместившись на широком подоконнике с чашкой супа, она стала рассматривать старинный внутренний двор своего дома. Казалось, там пока ничего не поменялось. Раньше квартира, которую она занимала, была частью больших апартаментов. Еще в двадцать первом веке люди в этом городе могли позволить себе снимать и покупать просторную недвижимость. Теперь же эти шикарные помещения разделили на куцые квадраты, вмещавшие все основные удобства. От былой роскоши остались лишь высокие потолки. Да и то, только в домах самого центра, который во Владимире был почти таким же крошечным, как и ее жилье. Новая культура Китая, пришедшая в страну сначала с модой, а потом и с переселенцами, заполонила всю европейскую часть государства. Гигантские высотки выросли вокруг маленьких древних городов с изящными белокаменными церквями и тысячелетней историей. Теперь большинство ближайших деревень и поселков выглядели как Гонконг конца двадцатого века.

Доев суп, Мари убрала посуду в воздухомойку и решила набрать родителей. У нее были причины предполагать, что они могли прояснить ситуацию с ее состоянием.

– Машенька! – раздался мягкий мамин голос, и рядом с ней на диване появилась голографическая фигура матери.

– Привет, мам, – улыбнулась ей дочь.

– Как ты поживаешь?

– Нормально, – коротко ответила Мари. – Папа дома?

– Нет, у нас рабочий день еще не закончился, – ее родители жили в Алжире, и она всегда забывала о разнице во времени.

– Точно. Ну, это неважно, – решила девушка.

– Что-то случилось? – на полупрозрачном лице матери отобразилось беспокойство.

– Нет, – соврала она. – Я просто хотела спросить, а какие симптомы первыми начали появляться у бабушки?

– Симптомы, – женщина задумалась. – А почему ты спрашиваешь? Плохо себя чувствуешь?

– Нет, я в порядке. Это по работе. Я играю с мозгами, помнишь. Боюсь, как бы не взорвать их нашим клиентам, – натянуто улыбнулась Мари.

– Папа говорил, что она всегда была немного, скажем, не в себе, – замялась мать. – Она ведь была одной из первых дизайнеров снов. Он думает, что это как-то повлияло на ее сознание.

– А что говорит дедушка?

– Ты же знаешь, он безумно любит бабушку. Он всегда считал эти ее фокусы просто милым дурачеством, – голографическая фигура тяжело вздохнула.

– То есть, симптомы были неагрессивными? – уточнила Мари. – Она видела то, чего нет, ну или, может, помнила вещи, которых не происходило?

– Было и то и другое. Но она всегда могла отличить реальность от своих фантазий. Может ли сейчас, не знаю. Мы давно у них не были, а по звонкам толком ничего не понять.

– Ясно, – девушка задумчиво закивала.

– Сомневаюсь, что ты сведешь кого-нибудь с ума своей игрой, – улыбнулась мать.

– Надеюсь. Ладно, мне пора, – начала прощаться дочь. – Мы с Сашей договаривались выйти проветриться. Можем созвониться с выходные вместе с папой, если хотите.

– Договорились! Будем ждать конца недели!

– У вас там жарко? – напоследок спросила Мари.

– Мы не выходим на улицу, здесь давно никто не выходит. Так что, кто его знает, – пожала плечами мать. – Сейчас, наверное, градусов пятьдесят.

– Ночью не холодает совсем?