Софья Мироедова – Волна. Часть II (страница 4)

– Давай его, начни сегодня с «Tensions».

Зазвучал контрабас Чарли Мингуса, и Ги растянулся на диване, прикрыв глаза. Когда вступили духовые, мыслями он был снова напротив той тонкой рыжей девушки. Она будто всем своим видом и манерой речи пыталась скрыть невероятную красоту. Эти огромные зеленые глаза, острый нос в веснушках и аккуратные губы. Она собрала волосы в небрежный хвост, натянула какую-то бесформенную футболку. Но никакие прически и складки одежды не могли спрятать изящества ее длинной шеи, хрупкости запястий и королевской осанки. А отсутствие косметики лишь подчеркивало ее естественную, почти прозрачную бледность и сияние невероятных глаз. Ему казалось, что он никогда раньше не видел такой чистой красоты.

Запястье зажужжало новым сообщением. Ги лениво потянулся и махнул в воздухе рукой, чтобы перед глазами появилась пришедшая почта. Письмо было от его прежних нанимателей, они отправляли ему расчет за последний месяц и рекомендации для трудоустройства. К письму прилагалось сообщение от владельца концерна. Ги заинтересовался, сел на диване, и попросил Хью:

– Прочти, что там пишет этот старый хряк.

– Со стороны старого хряка было довольно любезно прислать тебе зарплату после твоих выходок, – прокомментировал помощник.

– Ой, ну, твоего мнения мне еще не хватало! Давай читай. И приготовь мне кофе. Иначе я засну на середине сообщения.

– Эспрессо?

– Да.

– Окей, – на кухне зашипела кофеварка. – Итак, Его Величество, Старый Хряк, пишет: «Уважаемый Геннадий И, сожалею, что Вас не устроили стандарты качества нашего предприятия. Последние два года наш медицинский отдел развивался семимильными шагами, и все благодаря Вашему участию. Мне жаль терять такого сотрудника. Если Вы измените мнение и захотите вернуться, будем Вам рады. С почтением, генеральный директор SchaiArts, Эмиль Озкан», далее идет сегодняшняя дата и подпись многоуважаемого Старого Хряка.

– Стандарты качества? – Ги неохотно встал с дивана и направился на кухню. – Как тебе это нравится!

– Думаю, произошедшее вполне можно отнести к этой категории, – раздался ироничный комментарий Хью.

– Да уж, эксперименты над пациентами только так теперь и называют! Надо было все-таки подать жалобу в ВОЗ.

– Не думаю, что им есть дело до колониальных помещиков, – голос провожал Ги на кухню. – Эспрессо готов!

– Да, тоже верно, – он взял горячую чашку из кофеварки. – К тому же у этих монстров столько денег, что ни у какой ВОЗ не хватит влияния изменить ситуацию.

– Можно сказать, вся планета принадлежит этому концерну.

– Если бы только одна! – Ги отпил горячий напиток и зажмурился от удовольствия. – Ты, как всегда, превзошел сам себя, Хью! Ты точно не итальянец?

– Моя мама была из Бразилии, а отец с пятой шахтерской колонии, так что я могу быть кем угодно по твоему желанию, дружок! – приблизив свой тембр голоса к женскому, ответил ему ассистент.

– Эй, – притворно испуганно шикнул Ги, – что мы говорили насчет шовинистских шуточек?

– Мне удалить фильмы двадцатого века из твоей библиотеки? А я все думал, за счет чего же мне почистить память!

– Ладно, – Ги допил кофе, – шутки шутками, а у меня теперь новая работа!

– Удивительно, что они взяли тебя, даже не отправив запросы твоим прежним работодателям.

– Не то слово.

– Можешь не благодарить.

– Хью?!

– Я посчитал, что после истории с Шаи, тебе нужен отдых. Не думаю, что ты захочешь лезть в свои сбережения, которых, судя по актуальной информации с твоих счетов… Неужели! Кажется, их нет!

– Ну ты и козлина, Хью! – Ги вернулся на диван. – Включи обратно джаз. Я сегодня отмечаю начало новой жизни.

Зазвучали напористые духовые «Moanin’», и он вновь вернулся к мыслям о новой знакомой. Несмотря на динамику альбома Мингуса, Ги крепко заснул уже через пару композиций. Проснулся он на закате, когда легкий прохладный ветер ворвался в окна его квартиры. Он перевернулся на другой бок и посмотрел на часы.

– Еще кофе? – негромко поинтересовался Хью, обнаружив, что его подопечный не спит.

– Хватит с меня кофе. Ты что, подсыпаешь туда снотворное? Я продрых три часа!

– Ты потерял много сил, твой организм еще не акклиматизировался. После мягкого климата севера Шаи ты не сразу привыкнешь к резкому контрасту погодных условий Земли. Особенно выбранной тобой области.

– Ладно. Закажи что-нибудь на ужин. Перекушу и, может, порепаю.

– Поиграем вдвоем, или отправить запрос на джем?

– Не знаю, нет. Я еще не отдохнул от людей.

– Лапша и кимчи?

– Пойдет. Возьми еще немного пива. Или на Земле все еще нужно подтверждение совершеннолетия владельца?

– Уже не нужно. Твой статус был обновлен, когда ты проходил таможню.

– Ну и отлично. Тогда возьми банок десять.

– Немного?

– Да, немного! Я же не собираюсь выпить их залпом!

– Как скажешь, Ги. Я бы на твоем месте ограничился сновидческим опьянением.

– Это не то.

– Я помню, но все равно не понимаю разницы.

– Это потому что ты не настоящий мальчик!

– Как скажешь. И потом, мне всегда импонировал твой декадентский образ жизни.

– Да, возьми еще табака. Мой закончился.

Поужинав, Ги достал свой электронный контрабас, собрал его и включил интерфейс концертной голограммы. Вокруг него развернулась сцена, по своим местам застыли музыканты из последнего сеанса. Он вышел на середину области и сказал:

– Хью, у меня сегодня Мингусовское настроение. Что предложишь?

– Из раннего, или позднее?

– Давай попозже.

– Как насчет продолжения темы джазового блюза?

– Что там у тебя?

– Есть отличная оцифровка концерта семьдесят пятого в Монтрё, можно начать, к примеру, с «Devil’s Blues» – Джордж Адамс выдает оптимистичный настрой своим мощным вокалом. Может, и твой поднимется?

– Да, помню ее. Контрабас там правда хорош. Особенно на начальном соляке. У тебя есть запись синапсов?

– Само собой, иначе я бы не предлагал.

– Отлично! – Ги достал из чехла маленький датчик и разместил его на виске. Почувствовав легкое покалывание, сказал: – Пошла загрузка! Врубай!

Сцена изменилась: из лампового клуба действие переместилось на открытую концертную площадку, повеяло атмосферой большой сцены. Появились музыканты: в глубине материализовалась ударная установка с барабанщиком с модным афро, перед микрофонном выросла фигура с саксофоном в причудливой робе и шапочке с экзотическим узором, за появившимся роялем застыл парень в белой рубашке, рядом с ним показался силуэт усатого трубача в пышном голубом костюме. Лишь одно место осталось свободным – место контрабасиста – его и занял Ги. Засияла подсветка сцены, и на фоне пустоты зрительного зала появился отсчет. Музыканты заняли позиции, руки Ги нежно обхватили инструмент и застыли в предвкушении мелодии. Как только единица сменилась нулем, контрабас запел, вводя ритм и рисунок композиции. Ги закрыл глаза и представил себя крупным черным мужчиной с седеющей бородой и десятками лет концертов и записей за плечами. Вот, о чем он всегда мечтал – о карьере музыканта, а не о введении технических новшеств на коррумпированных предприятиях. В душе он был всеми джазменами истории и жалел, что невозможно вернуться в прошлое, когда еще были несыгранные шедевры, ненаписанные мотивы и неуслышанные ритмы.

Ги так погрузился в музыку, что забыл обо всех заботах дня. Сейчас он бы на летней площадке джазового фестиваля в уютном швейцарском городке конца двадцатого века.

4

– Фонг, – крикнула Мари, открыв дверь квартиры. Душная пустота ответила ей молчанием. – Фонг, ко мне, – она бросила сумку на пол, скинула черные закрытые шлепанцы и босиком прошла в гостиную, служившую ей одновременно и кабинетом.

На город неспешно опускался вечер. Ноябрьская полуденная жара спадала, сменяясь волной ночного холода.

– Фонг, черт тебя подери, где ты? – Мари пошла в спальню, пес часто прятался там за шкафом во время грозы. Но сегодня день был спокойным. Ей сложно было представить, что ему могло понадобиться в той комнате. – Фонг, – снова позвала она, заглянув под кровать и осмотрев крошечную кухню в коридоре между комнатами. – Паршивый щенок, куда ты подевался…

Косые лучи заходящего солнца раскрасили серый линолеум пола ярким частоколом прямоугольных лужиц света. Мари проверила окна, все они были закрыты. Она распахнула несколько форточек, чтобы впустить прохладу в душную квартиру.

– Фонг, фонг, фонг, – монотонно распевала она по пути на кухню. – Посмотрим, долго ли ты будешь прятаться, когда услышишь вот это! – она открыла полку под столешницей в поисках сухого собачьего корма. Пес всегда прибегал, услышав шуршание колечек в пачке. – Что за черт, – от множества коробок и банок корма не осталось и следа. Мари выпрямилась, уперла кулаки в бока и нахмурилась. Ей точно на днях доставляли целую тонну собачьих лакомств, она не могла положить их в другое место. В этой квартире просто не было этого другого места. – Так, – она распустила волосы и встряхнула головой. – Не могла же собака все сожрать и убежать, – рассуждала хозяйка. – Наверняка этому есть какое-то разумное объяснение. Фонг! – снова громко крикнула она. Ответом ей был лишь разгулявшийся сквозняк.

В углу кухни не было собачьих мисок, уютное место в кабинете, обычно устланное подушками и коврами, было заставлено контейнерами с техникой.

– Фонг! – сделала еще одну попытку девушка и начала испуганно осматриваться. – Где же ты, песик…