Софья Маркелова – Блуждающий торговец (страница 7)

– Нет, Варь. – Ольга мягко отстраняется и, положив руки на плечи, заглядывает мне в глаза. – Не могу.

– Почему?

– Мне нужно учиться. Заданий много, поэтому все выходные просижу за учебниками.

Я не могу скрыть разочарования. Отвожу глаза, делая вид, что старательно изучаю исцарапанные половицы паркета, а Ольга тем временем возвращается к сборам. Она деловито заталкивает в рюкзак штопанные-перештопанные футболки с музыкальными группами, тетради, забирает из ванной щётку, расчёску и даже бутылёк с репейным маслом.

– Всё. Мне пора. Надо вернуться до закрытия общежития. Пока, Варь.

Быстрый поцелуй в висок, и моя старшая сестра, такая взрослая и самостоятельная, не оглядываясь, вылетает из гнезда.

Глава 3. Звон колокольчиков

Если подумать, среди наших многочисленных обязанностей ночные бдения случаются не так уж и часто. В гнезде мы давно привыкли так называть любые ночные вылазки, когда требуется до самого утра сидеть в засаде, ожидая появления вредителя. Порой это нужно, чтобы безошибочно определить его логово, а порой – чтобы посмотреть, на что он вообще способен.

В те времена, когда была жива Инесса, чаще всего именно она отправлялась на ночь глядя ловить древоточцев, эту докучливую мелкую нечисть, постоянно проникающую в наш мир. В одиночестве, чтобы никто не мешал, и непременно с маленьким термосом заваренного элеутерококка. Этот напиток помогал тёте не спать целую ночь, не теряя концентрации. Рецепт, известный в нашей семье со времён прабабушки Акулины.

– Вы, мои пташки, лучше отдохните. Вы ещё совсем юны, нельзя вам так сбивать свой режим сна, – говорила она, укутываясь в чёрную пуховую шаль, и выскальзывала из квартиры в темноту ночи. Анфиса никогда не ходила с ней: терзать себя недосыпом казалось тёте ниже её достоинства. И Диму она приучила мыслить подобным образом.

Мы же с сёстрами всего несколько раз бывали на ночных бдениях, исключительно ради опыта. Ольге каждый раз было неловко сидеть в чужих спальнях, Лера ненавидела нести дозор в темноте, а я, сколько ни глотала тёплый тётушкин настой, всё равно часам к четырём проваливалась в глубокую дрёму. Ждать иногда приходилось до самого рассвета, а вредитель мог так и не явиться. Это было обиднее всего. И тогда на следующую ночь всё повторялось заново.

Надеюсь, на этот раз хватит одного бдения.

Квартира Басалаевых совсем небольшая, двухкомнатная, с тесноватой прихожей, где возле двери навалена обувь: пыльные тапки, стоптанные туфли, покрытые засохшей грязью кроссовки и даже одна пара высоких рыбацких сапог, напоминающих кавалерийские ботфорты. В воздухе висит слабый запах сырости, смешанный с вонью от подгоревшей картошки, которая, судя по всему, была на ужин.

– Вот тут вот можете устраиваться, девоньки, – любезно предлагает тётя Инна и толстым пальцем указывает нам на продавленный диван возле двери спальни.

Вытянутая комната утопает в полумраке, шторы неплотно задёрнуты, горит лишь светильник на прикроватной тумбочке. Пришли мы с сестрой почти к полуночи, и дядя Николай, немногословный супруг Инны, уже решает кроссворд в постели. Пока мы с Лерой, скромно поздоровавшись, присаживаемся на краешек дивана и оглядываем просто обставленную спальню, Николай переводит на нас испытующий взгляд из-под кустистых бровей.

– Вам обязательно быть в комнате всю ночь?

Видно, что затея жены ему совсем не нравится, но поделать он ничего не может.

– Да, – твёрдо отвечаю я, выпрямив спину. – Только так мы сможем вас разбудить и заметить, куда спрячется вредитель.

– Вредитель?

– Нечисть. Это мы их так зовём, – поясняю я соседу.

– Угу, – Николай задумчиво шевелит усами. – А этот вредитель, значит, тут где-то прячется? У нас?

– Прячется. Может очень глубоко сидеть, даже в полу. Или укрыться в едва заметной вещице, вроде иголки. Только если его спугнуть, он нырнёт в первый попавшийся предмет. Так его и искать не придётся. Главное, проследить. Потому и нужно, чтобы мы с сестрой тут присутствовали.

Мой серьёзный тон и важные кивки Леры, видимо, производят на Николая хорошее впечатление. Он в очередной раз задумчиво хмыкает и возвращается к кроссворду.

– Девоньки, вам нужно что-нибудь? – интересуется Инна, закрывая дверь. – Плед, может, дать? А то ночью прохладно будет, у нас окна открыты.

– Нет-нет, спасибо. Мы тогда точно заснём. А спать нам нельзя, – сразу же отказывается Лера.

– Вы ложитесь, – мягко улыбаюсь я соседке. – Мы обо всём позаботимся. Отдыхайте.

Инна кивает и забирается в кровать. Через несколько секунд гаснет свет, и спальня погружается во мрак. Сквозь приоткрытые шторы проникает узкая полоска света, которая позволяет разглядеть лишь очертания мебели и силуэты Басалаевых. Вскоре глаза привыкают к темноте, и я начинаю различать даже сосредоточенное лицо Леры.

Четверть часа мы молчим, чтобы соседи успели крепко уснуть. Николай начинает всё громче и громче храпеть, а Инна тихонько ему вторит.

– Быстро заснули, – шепчу я сестре. – Для людей, которых по ночам душит неведомая сила, даже слишком быстро. Я бы половину ночи мучилась бессонницей.

– Может, так сильно устали от недосыпов и вечного страха, что провалились в сон, как только голова коснулась подушки, – едва слышно отвечает мне Лера и придвигается поближе.

Мы удобно устраиваемся на диване. Теперь, когда хозяева квартиры крепко спят, можно не стесняться. Лера подтягивает под себя ноги, я делаю маленький глоточек горячего травяного настоя из термоса и откидываюсь на спинку дивана. Ждать предстоит долго.

Мы с сестрой перешёптываемся, чтобы хоть как-то убить время. Я рассказываю ей, как обстоят дела у Арсу и Азиз, вспоминаю пару забавных историй из недавних путешествий по Лесу и пересказываю последнюю прочитанную книгу, тот самый сборник легенд. Лера же взамен делится сплетнями о новом учителе истории, который ведёт уроки у её класса, жалуется на проблемы с математикой и описывает сюжет последнего понравившегося сериала.

Эта уютная тихая ночь в самый раз для долгих бесед. Ведь любые истории становятся только лучше, если рассказывать их шёпотом в полумраке, будто темнота добавляет им шарма. Жаль, что рядом нет Оли, как раньше, тогда можно было бы пощекотать себе нервы придуманными ею страшилками.

Травяной настой бодрит, но взамен приходится часто бегать в уборную. Я в который раз скрываюсь во мраке прихожей, а вернувшись, шепчу Лере на ухо:

– Кстати, а что там с Никитой?

Недавняя встреча с соседом ещё свежа в памяти, а когда, как не сейчас, в тягучей, словно гудрон, темноте, стоит спрашивать сестру о любовных переживаниях? Хотя, признаться честно, мне с лихвой хватило и Ольги: она столько месяцев терзала меня разговорами об Антоне, её однокласснике, что было ощущение, будто это я с ним встречаюсь. Я знала абсолютно всё, начиная с его любимого цвета и заканчивая аллергией на морепродукты. Оля мне так подробно всё рассказывала, словно я в её глазах имела сходство с личным дневником. Как они ходили гулять с Антоном по парку, как держались за ручки, как он прислал ей миленькую открыточку с сердечками на День всех влюблённых. И так далее и тому подобное. И как я только терпела?

Я была тем самым единственным в мире человеком, которому было не всё равно на их расставание, ведь это означало долгожданный конец бесконечным разговорам об Антоне. Несмотря на первую влюблённость, застилавшую сестре глаза, она всё же сумела разглядеть, насколько её парень не соответствовал романтичному образу, который сложился у неё в голове. Она тяжело пережила разрыв, пролив немало слёз, а после, чтобы хоть как-то отвлечься, бросила все силы на учёбу, подготовку к экзаменам и поступлению в колледж. И я безумно гордилась целеустремлённостью сестры.

Надеюсь, Лера не пойдёт по стопам Ольги, и её любовь окажется удачнее. Потому что вторую плаксу-жалобщицу у себя на плече я точно не вынесу!

– А что с Никитой? – не понимает сестра.

– Вы не общаетесь?

– Иногда видимся во дворе. – Лера безразлично пожимает плечами, и в темноте я едва улавливаю этот жест. – Недавно пару раз гуляли вместе, наворачивали круги вокруг хоккейной коробки. Он забавный и довольно милый, рассказывал про занятия скрипкой.

– Значит, у вас всё отлично?

– Да, с ним можно классно поболтать.

Бедный Никита! Кажется, он и не догадывается, что по уши провалился в топкую трясину френдзоны.

– Я думала, вы вместе… – тихо говорю я. – Мне казалось, он тебе нравится.

– Ты что? – фыркает Лера. – Он просто мой хороший друг. Если бы ты не пропадала всё время за пределами гнезда, то была бы в курсе.

От неожиданности я чуть было не захлёбываюсь глотком травяного настоя, который медленно потягивала, и теперь в горле неприятно першит.

– Эй, что за претензии ко мне? – с трудом сглотнув горький ком, спрашиваю я.

– Это не претензии, а факты, – мрачно изрекает сестра. – Вы с Олей прямо стоите друг друга. Одна ушла из дома, другая – почти не проводит время в кругу семьи.

– Ну-ка, давай поподробнее, Лер, – требую я, стараясь не слишком повышать голос. – Это почему это я почти не провожу время в кругу семьи?

– А ты что, сама не замечаешь? Ты всё лето проторчала в библиотеке, мы даже вместе ни разу покупаться не выбрались, на пикник в Сновицы так и не съездили. Оля с головой в экзаменах и поступлении, ты целыми днями пропадаешь среди книжных стеллажей, а Дима только и делает, что в стрелялки играет. Все меня бросили.