Софья Маркелова – Блуждающий торговец (страница 6)
– Ага. Жаловались, что их во сне кто-то душит.
– Значит, ночное бдение…
– Да. Анфиса это не любит, сама знаешь, а Дима отказался. Ты не хочешь пойти?
– Одна не пойду. Я засыпаю каждый раз часам к четырём.
– Да не одна. Со мной же, глупая!
Я философски пожимаю плечами, и Лера принимает это как знак согласия. Довольная сестра быстро сбегает с кухни, оставляя меня наедине с грязной посудой и котом, старательно давящимся сухим кормом. Едва с уборкой на кухне покончено, а Ах из жалости подкормлен кусочком сосиски, я с чистой совестью возвращаюсь в детскую.
Комната в очередной раз утопает в бардаке. И пусть до недавнего времени этого бардака никогда не было, но всё меняется, и теперь он тут довольно частый гость.
В дальнем левом углу, где стоит Лерина кровать, не осталось ни одного клочка обоев, свободного от плакатов. Здесь и музыкальные группы, и всякие девчачьи календари, но в основном, конечно, портреты популярных актёров из любимых сериалов. Всё это богатство начало появляться тут ещё с прошлого года, но этим летом достигло каких-то совершенно немыслимых масштабов. Я иногда подмечаю, как армия плакатов медленно, но верно подбирается к свободному месту на стене у моей кровати. И думаю, что скоро они попросту заменят обои в нашей комнате, если кто-нибудь это не остановит.
Тумбочка у кровати Леры, как и пространство возле, тонут в изобилии различных наборов для рукоделия и шкатулок с бусинами. Сестра и раньше посвящала всё свободное время плетению фенечек, но теперь её увлечение стало куда серьёзнее. Порой мне кажется, что Лерочка вот-вот превратится в дракониху, спящую на горе своих драгоценных сокровищ – россыпи блестящего бисера, катушек атласных лент, мулине и нарисованных от руки схем плетения. Если хорошенько перетрясти её постельное бельё, то, я уверена, оттуда можно будет добыть где-то килограмма полтора завалявшихся в складках бусин и обрезков ниток.
Тем не менее моя сестра с завидной усидчивостью подходит к своему хобби, и, как мне кажется, давно достигла высот настоящего мастера. Но всё ещё безумно стесняется собственных работ, хотя я не раз намекала ей, что пора бы уже торговать такой красотой. С руками ведь оторвут! Лера мне не верит – робко раздаривает браслеты только самым близким подругам. А по вечерам, под очередной подростковый сериал, плетёт новые украшения, чтобы после спрятать их в битком забитый ящик тумбочки.
Не хочется этого признавать, но я тоже в какой-то степени виновна в беспорядке, творящемся в комнате. Только, в отличие от Леры, я уверенно и методично заполняю свободное пространство библиографическими редкостями либо их рукописными копиями. Сперва, возвращаясь с Анфисой из своих первых путешествий по дальним деревьям, я бережно складывала добытые или наскоро переписанные книги под кровать. Потом там закончилось место. Когда тётя прекратила сопровождать меня в долгих прогулках по Лесу, сочтя достаточно самостоятельной, я стала в два раза активнее таскать попадавшиеся мне под руку книги, которые, по словам других стражей, не могли навредить моему измерению. Иллюстрированная энциклопедия подводных тварей из затопленного мира? Не возьмём, так перерисуем самое интересное! Разваливающийся фолиант с окраин умирающего измерения? Нельзя упустить! Возможно проклятый свиток, с опаской вручённый мне его прежним хранителем? Заверните два!
Так понемногу часть комнаты превратилась в мою личную библиотеку. Всё как завещала Инесса: ухаживай и преумножай.
– Вы обе такими темпами скоро выселите меня отсюда, – жаловалась Ольга, которой давно не осталось ничего, кроме уголка с кроватью и письменным столом возле окна.
Эх, наверное, не стоило так усердствовать. Вот теперь Оля сбежала от нас, не оглядываясь.
Я горестно вздыхаю и перетаскиваю одну из стоящих в проходе стопок книг на стол Ольги. Раз уж она не планирует возвращаться, то я, пожалуй, облюбую и этот угол.
Иногда, если меня посещает вдохновение, я, конечно, пытаюсь навести в детской порядок. Из врождённого упрямства и неистребимой любви к чистоте, так сказать. Иногда у меня это даже получается. На пару недель наша комната превращается в образцовую спальню, где на подоконнике аккуратными рядами расставлены все книги, а Лерины шкатулки с рукоделием теснятся на тумбочке, но потом незаметно возвращается прежний хаос.
Даже Анфиса давно перестала обращать внимание на наш бардак.
– Это ваша спальня. Делайте с ней, что хотите. Только не спалите ненароком, – неустанно твердит она. И в терпимости ей, конечно, отказать нельзя. Будь Инесса жива, она никогда бы не позволила нам с сёстрами обитать в такой тотальной захламлённости.
Но гнездо меняется, как и мы сами. Как и весь мир вокруг нас.
* * *
Под самый конец нашего скудного ужина, проходившего со стойким амбре спалённой Лерой тыквы, в прихожей, будто по расписанию, раздаётся щелчок дверного замка. На пороге, тщательно вытерев ноги о половик, появляется Ольга. Волосы, как и всегда, аккуратно собраны в длинную толстую косу, а на плече на одной лямке болтается пустой рюкзак.
– Всем привет. Я ненадолго, – лаконично приветствует нас сестра, на секунду заглянув на кухню, и, даже не сняв ветровку, торопливо удаляется в детскую.
За мгновение на худощавом вытянутом лице Анфисы сменяется целая палитра эмоций: сперва изумление, следом негодование, а за ним и ярость. На бледных щеках появляется лихорадочный румянец, и тётя, как раздразнённый красной тряпкой бык, бросается следом за Олей.
За её спиной с грохотом захлопывается дверь детской, но для наших любопытных носов это – жалкая помеха. Жадно прильнув втроём к замочной скважине, мы ловим каждое слово. Впрочем, крики и так замечательно слышно через стену.
– …просто эгоистично!
– Это разумно! Я забочусь о своём будущем!
– Какая блажь! Да что ты о себе вообразила?! Ты ведь самая старшая из сестёр!
– И что с того?!
– Я должна быть уверена, что после моей кончины ключ достанется подготовленной и ответственной преемнице!
– Я думаю об образовании и будущей карьере! Я, по-твоему, недостаточно ответственна?! – с рычанием наседает Ольга. – Приносить деньги в гнездо – тоже труд!
– В первую очередь нужно быть с семьёй! Ты должна исполнять долг стража!
– Я никому и ничего не должна!..
– Слёток! Молодая и глупая! Своего ума ещё нет, а гонору – хоть отбавляй!
Крики в какой-то момент затихают, мы с Лерой и Димой предусмотрительно отскакиваем от двери, а через мгновение раскрасневшаяся тётка, сжимая кулаки, фурией выметается из детской и мимо нас проносится в сторону кухни. Успокаивать нервы литрами чая.
– Я думал, будет хуже, – шепчет Дима и вместе с Лерой ускользает вслед за Анфисой.
Я же, беспокойно кусая губы, робко захожу в детскую, подёрнутую пеленой лёгкой дымки, где Ольга суетливо забрасывает одежду из переполненного шкафа в рюкзак.
– Привет, – негромко произношу я, чтобы обратить на себя её внимание, и открываю окно на проветривание. – Как ты?..
– Нормально, – бросает хмурая сестра, не отвлекаясь от сборов и резким движением захлопывая дверцу шкафа, который отзывается недовольным старческим скрипом.
– Я ожидала, что будет куда хуже. Анфиса быстро выдохлась.
– Куда уж хуже, – бурчит Оля и с ненавистью, будто они в чём-то провинились, кидает в рюкзак домашние тапочки. – И так грязью с головы до ног облила.
– Она волнуется за тебя, как и все мы. Только своё волнение преподносит в такой вот форме…
– А думаешь, я не волнуюсь?
– Ну…
Сестра разворачивается в мою сторону, и в её светлых глазах вспыхивает настоящее пламя.
– Думаешь, мне всё происходящее не в новинку? Я, вообще-то, в первый раз за свои шестнадцать лет поступила в колледж и переехала из гнезда, никогда раньше я не жила одна! Но вместо поддержки я получаю от неё лишь крики!
– Оля, да не слушай ты её! – Я подступаю ближе к сестре, желая обнять её и одновременно боясь быть отвергнутой. – Зато мы с Лерой и Димой всегда готовы тебя поддержать, помочь чем угодно! Только скажи, что нужно!
Ольга крепко стискивает зубы, и на её шее стальными канатами напрягаются жилы.
– Анфиса перебесится и успокоится! – продолжаю я. – А ты должна идти вперёд без страха – ты ведь так хотела учиться именно в этом колледже! Оправилась от неудачных отношений с Антоном, столько времени посвятила подготовке к экзаменам и поступлению – и вот ты наконец там, где и желала оказаться!
Я всё же обвиваю талию Ольги руками, надеясь, что сестра не отстранится. Утыкаюсь лицом ей в район ключицы, прижимаясь крепко-крепко. Перекинутая через плечо коса пахнет репейным маслом, и этот привычный терпкий запах меня успокаивает. Мне его не хватало.
– Варька… – хрипловато шепчет сестра.
Она тягостно вздыхает и обнимает меня в ответ, прижимаясь щекой к голове. Я чувствую, как напряжение спадает, Оля понемногу расслабляется, раскачиваясь на месте и не выпуская меня из тепла своих рук.
– Одни сплошные нервы. Я как сжатая пружина последнее время. Прости, что накричала.
– Тебе надо отвлечься. Пойдёшь с нами на ночное бдение? – с надеждой говорю я, задирая голову и вглядываясь в лицо сестры.
– С кем это – «с нами»?
– Со мной и Лерой. Сегодня ночью.
– Спасибо за приглашение, конечно, но нет.
– Да ладно тебе. Завтра же суббота, днём можно отоспаться. А так посидим все втроём, поболтаем. Как раньше, а? Ты нам расскажешь про общежитие, про занятия.