Софья Маркелова – Блуждающий торговец (страница 5)
– О, Варь, привет. А ты чего тут делаешь в такой темнотище?
Наш давний приятель, Никита, выходит из квартиры, деловито запирая дверь на ключ. У него под мышкой зажат футляр для скрипки, волосы тщательно зачёсаны назад, а на шее красуется аккуратная бабочка, с которой он выглядит совсем как взрослый.
Я нервно направляю фонарик обратно на лестничный марш над моей головой. Как и ожидалось, там пусто. Шагов тоже больше не слышно. А вот стук охваченного паникой сердца всё ещё отдаёт барабанной дробью в ушах.
Шумно втянув носом воздух, я
Похоже, я чуть было не познакомилась с тем, кто выкручивает лампочки в подъезде.
– Эй, Варя, – повторно окликает меня Никита, подходя ближе. – Случилось чего?
– Да нет. Просто показалось. – Я отвожу луч света от потолка и, стремясь скрыть нервозность, как можно более дружелюбно улыбаюсь соседу. – Но теперь, кажется, всё в порядке.
– Неудивительно. Мне тут постоянно что-то мерещится в последнее время. Когда уже, наконец, разберутся с освещением в подъезде?!
Выходит, вредитель давно тут поселился и успел неплохо обжиться. А я его почему-то и не замечала. Хотя, может, он раньше особенно не высовывался, мал был да слаб. А теперь отъелся на чужих страхах и обнаглел вконец.
Надо бы разобраться с ним в свободное время.
– А ты ходи с фонариком, как я. Не так жутко будет, – советую Никите и сразу перевожу тему: – Это что у тебя там под мышкой? Скрипка? Твоя, что ли?
– Ага, – с гордостью отвечает сосед. – Только начал осваивать. Пока идёт непросто, но я стараюсь. Думаю, скоро уже смогу что-нибудь простенькое сыграть. Может, даже Леру приглашу послушать. Она вроде любит скрипку, да?
– Когда-то любила, – со смешком фыркаю я. – Занималась в музыкальной школе, а потом целыми вечерами терзала наш слух домашними заданиями. Пока у тётушек не закончилось терпение и они не спрятали скрипку где-то в глубинах кладовки. С тех пор отыскать её так никто и не смог. Лера погоревала-погоревала, да и нашла себе другое увлечение – фенечки стала плести. Это занятие всем в семье пришлось по нраву. Тихое и безобидное.
– Вон оно как…
Я опускаю взгляд и замечаю на запястье соседа полинявший Лерин подарок – разноцветную фенечку с кисточками, сделанную в самом начале их дружбы. Надо же… Она так не подходит к его строгому и аккуратному внешнему виду – белой рубашке, выглаженным брючкам, блестящим туфлям, – а он по-прежнему её носит.
– Думаю, если ты Лере что-нибудь сыграешь, она будет очень рада, – вкрадчиво улыбаюсь я Никите, надеясь ободрить.
– Правда?
– Ага. Так что занимайся усерднее. Она обязательно оценит.
Никита, окрылённый моими словами, прощается и торопливо сбегает вниз по ступеням. А я, всё ещё настороженно освещая себе путь фонариком, поднимаюсь на пятый этаж.
За ключами лезть лень, и на птичью трель звонка дверь мне открывает растрёпанная Лера, не успевшая переодеть школьную белую блузку и смыть с ладоней шпаргалки. Вид у сестры крайне измученный: короткие взъерошенные волосы обрамляют бледное личико со следами синих чернил на щеке. Двумя бездонными колодцами на её симпатичной мордашке застыли светлые глаза, полные неизбывной тоски.
– …не умею я! – кричит она вглубь квартиры.
– Значит, пора учиться! – строго отвечает ей Анфиса из своей комнаты.
– Не хочу и не буду!
– Поговори мне тут! Больно мала, чтобы старшей дерзить!
Лера кривится и с мольбой во взоре оборачивается ко мне.
– Варя, Варенька, спасай меня, – торопливо шепчет сестра, пока я разуваюсь, скидывая кроссовки в кучу остальной обуви, обитающей возле стены.
– Что случилось?
– Надо обед готовить, а я не хочу! – с надрывом признаётся Лера, чем ввергает меня в ступор.
Раздаются шаркающие шаги, и в прихожей немедленно появляется Анфиса в лиловом махровом халате поверх домашнего платья. Она вытягивает длинную высохшую шею, как столетняя сухопутная черепаха, окидывая нас с сестрой немигающим взглядом.
– Ага, значит и Варька уже пришла. Тогда решайте, кто сегодня у плиты стоять будет. Лично я готовила завтрак, – бескомпромиссным тоном сообщает нам тётка и возвращается к внимательному изучению каких-то бумаг, зажатых в узловатых пальцах.
– Э-э, нет! Из меня вообще кулинар никудышный! – сразу иду на попятную я, стараясь как можно незаметнее прошмыгнуть в детскую. Под ноги бросается бесшумно возникший откуда-то Ах, предательски мешая пройти.
– Я тоже, знаешь ли, не блистаю поварскими талантами! – кричит Лера, угрём протискиваясь мимо Анфисы следом за мной. – Но есть-то что-то надо!
– Не тяните с обедом, тройняш… – начинает было тётя, но осекается, чтобы через секунду исправиться: – Девочки! Все голодны!
Похоже, уход Ольги повлиял на нашу семью куда серьёзнее, чем я думала.
После долгих препирательств и перекладывания ответственности нам с Лерой всё же удаётся прийти к некоему консенсусу. Поскольку убираться ей нравится гораздо меньше, чем готовить, а у меня ситуация обратная, сегодня роль повара достаётся младшей сестре, а мне придётся отмывать после её кулинарных шедевров посуду и плиту.
Надеюсь, Оля никогда не узнает, что предстоит пережить её кухне, где всегда царил идеальный порядок, начиная от подписанных баночек со специями в шкафу и заканчивая золотыми запасами заготовок в недрах морозилки. За последний год мы так привыкли к Олиным блюдам, которые в преддверии поступления в колледж становились всё вкуснее и изысканнее, что никто даже не думал, будто сестра может в один ужасный миг просто исчезнуть, оставив нас без личного шеф-повара, спасавшего от мороки с готовкой.
Кажется, я только сейчас осознала, как же мало мы ценили нашу дорогую Ольгу!
Особенных шедевров от Леры ждать не стоит. Когда перед нами, из любопытства собравшимися на кухне, на столе появляются пресные макароны с отваренными сосисками, я замечаю на круглом лице Димы тоскливую обречённость. Несмотря на то, что за последний год брат довольно сильно подрос, его полнота никуда не исчезла, как и тяга к вкусностям. Из-за Олиных десертов Дима поправился ещё больше, но выглядит по-прежнему милым: мягкие кудрявые волосы окаймляют пухлое лицо, на котором двумя фонарями горят розовые щёки.
Анфиса ретируется первой, брезгливо отодвинув от себя тарелку с недоеденными макаронами. Дима с несчастным видом доедает и свою, и мамину порцию (не пропадать же еде!), а после с сокрушённым вздохом уходит в комнату. По его молчанию всё предельно ясно: такие блюда брату не по нраву.
– И чего нос воротят? – негромко бурчит Лера, складывая тарелки в мойку. – Хорошо же вышло! Макароны не слиплись, сосиски не лопнули! Тебе как, Варь?
– Ну так… Съедобно, – выношу вердикт я, вяло насаживая на вилку последние макаронины.
– Я посмотрю, как завтра ты приготовишь что-нибудь получше! – спичкой вспыхивает сестра и сразу же обиженно надувает щёки, совсем как маленькая. – Всем бы только критиковать!
– Да ладно тебе, не злись. На первый раз вполне сойдёт. Помнишь Олины кулинарные изыски, когда она только училась готовить? Её кислые сырники с яичной скорлупой я, кажется, никогда в жизни не забуду… Но есть уж больно хотелось. А теперь вон она какая гордая птица, будущий шеф-повар!
Получается, если с усердием заниматься любимым делом, рано или поздно достигнешь желаемых высот. Нет в мире вершин, которые не покорились бы врождённому таланту либо неутомимому рвению.
Лера морщится и опускается на стул с рассеянным видом. Из прихожей появляется Ах и, задрав голову, шествует к своей миске у окна, по пути мазнув меня хвостом.
– Как мы теперь без Оли будем? А, Варь? И я не только про готовку, а вообще. Я даже представить не могла, что она когда-нибудь уедет из гнезда. Ещё и так запросто.
– Я тоже.
– Думаешь, она всё это серьёзно? Не просто хочет Анфису позлить, а в самом деле намерена до конца учёбы в общаге жить?
Ах начинает демонстративно громко хрустеть сухим кормом, намекая на терзающий его голод.
– Видимо, да, – отвечаю я и встаю, чтобы отнести опустевшую тарелку в раковину. – Наверное, хочет самостоятельности, считает себя взрослой. Или устала от нас. Кто её знает… Она сегодня вечером приехать за вещами обещала. Вот можешь у неё и спросить.
– Правда приедет? – оживляется Лера. – А Анфиса знает?
– Не-а. Оля просила ей не говорить. Но, думаю, скандал будет знатный. Если не хочешь это слушать, предлагаю совместный побег из гнезда.
Я включаю воду и принимаюсь за мытьё посуды. Заинтересованная Лера, развесив уши, подтаскивает стул поближе ко мне и шёпотом спрашивает:
– О чём речь? Куда надо бежать?
– В подъезде какая-то пакость завелась. И, судя по всему, давно. Можем сделать доброе дело, избавив соседей от воришки лампочек, а заодно не присутствовать при Олиной экзекуции.
– Э, нет, – высовывает язык Лера. – Хватит с меня вредителей. И так сегодня всю ночь предстоит не спать. Не хватало ещё весь вечер провести в подъезде, выискивая всякую нечисть по углам.
– Это ты куда собралась ночью? – с удивлением спрашиваю я, косясь на сестру.
– Помнишь Басалаевых? Ну, ту продавщицу из продуктового, такую толстую губастую тётку, и мужа её усатого, который вечно у гаражей крутится?
– Из второго подъезда?