Софья Ладкина – Пустота (страница 6)

Сквозь закрытые глаза он увидел и ощутил, как яркий свет заливает пространство, в котором он находился.

Женя не полностью открыл глаза, и его сразу же ослепил этот белый свет, отчего ему стало больно, и он обратно их зажмурил. Руками он притронулся к полу и нашел твердую поверхность, как будто лежал на белом кафеле в чьей-то ванне.

«Я определенно напился. Может что-то принял. Героин? Скурил чего? Или меня похитили. Я ведь нихера не помню. Только поезд.»

Он стал потихоньку привставать на колени. Вдруг откуда-то издалека послышался чей-то топот, но глаза полностью открываться не хотели, поэтому только по звуку можно было определить, с какой стороны идёт этот кто-то. Звук был слышен везде, и Женя, как беззащитный щенок в потемках маминого живота, стал искать наощупь хоть что-то знакомое и безопасное. Но как не старался, везде было пусто. Он все-таки смог нормально открыть глаза, но все еще было больно. Тот, кто издавал пугающие, приближающиеся шаги, теперь стоял перед ним. Голова кружилась и все, что видел Женя расплывалось и удваивалось. Он почувствовал, как что-то мягкое, словно кошачья лапка прикоснулось к его плечу, но сразу же исчезло.

— Мужик, очнись! Идем со мной, поговорим. Я Исида Мияно, а тебя как зовут? — он все спрашивал и спрашивал, пока Женя пытался услышать незнакомца сквозь возникший звон в ушах и наконец, разглядеть человека. Когда же он смог хоть немного привыкнуть к белому острому свету, он увидел, что перед ним стоит азиат лет двадцати. Он был одет в белую рубашку, коричневый жакет и немного тусклые поношенные голубые спортивные штаны.

«Это совсем не больница» — он привстал на колени и спросил: — Где я? В знаете, чт это за мест?

— Все где-нибудь оказываются. Радуйся хотя бы, что живой пока. Твоё тело ещё не умерло, хотя я не могу быть в этом уверен до конца. Кстати, наконец-то ты меня услышал. Приятно познакомиться, я Исидо Мияно — он протянул руку.

Женя оторвал свою руку от земли и неловко протянул ее в ответ, а затем огляделся. Вокруг было пустое, бескрайнее ничто. В воздухе завис туман, а сквозь него пробивался белый чистый свет.

— Да, рад познакомитьс, но я не знаю, что это за мест. Туман. Здесь страшн — нечленораздельные слова сами вырывались, но смысл начавшегося диалога до него почти не доходил. «Мне страшно, что тут происходит?» — Так, где мы все-тк? У меня голова шатается, помогить.

— Не переживай, это нормально.

— Я не мг понять, с какой сторон в шли. Ка будт эти стороны спллись межд собой, и ваш шаги были со всех строн сраз. — Женя зачарованно и медленно обвел рукой пространство. Он словно был под кайфом, но это чувство ему было неприятно. — Я ч, под кайфм? Вы какой-то странн, откуда?

— Неважно. Откуда я — а кто знает? Поэтому неважно.

Мияно рукой позвал начать путь, но из-за потери координации и головокружения движения стали сложными, а тело тяжелыми и бесформенным. Женя задумался и понял, что он все еще на планете Земля, потому что здесь есть притяжение. И упал, но его вовремя схватил Мияно. Тогда парень решил взять его под свое плечо, пока тот, улавливая частицы трезвости стал слушать дальше, что он отвечал по дороге:

— Да, такое бывает. Ты идёшь на восток, но вдруг ты понимаешь, что ты идёшь на запад, а воспринимаешь запад за восток, хотя на самом деле идёшь правильно на запад. Ты уже потерян в этих лабиринтах.

— Ламбиринт — это сложн — промямлил Женя и опустил голову вниз, а затем снова буркнул — а как выбрться?

— Из лабиринта? Там всего две стороны, и в них нет никаких границ и препятствий.

— А в чм пролема?

— У тебя есть сомнения в истинности. И ты ее не знаешь. Просто потерялся в реальности. А еще люди, идущие с тобой, дают тебе ложную истину, ведь сами не зная того, что это ложь, они заставляют тебя в неё поверить и сами верят, тем самым идя на восток. Но ведь только что правильным путем был запад, хотя до сих пор есть сомнения, настоящий ли это запад и настоящий ли это восток и куда теперь идти? Сомнения будут всегда. А стороны меняются со временем, главное, какую выберешь ты.

— А че, есть какая-то истина? И так кто же знает эту несомненную истину? Че за? — Женя начал приходить в себя и понял, что говорит с незнакомцем с нерусским именем Мияно о всяких глупостях и огляделся.

— Никто. Вот и ответ. Всё идёт своим чередом и все заняты только средствами и путями построения рельсов, чтобы поскорее постичь недосягаемое в этом пути, который может оказаться, а может и нет ложным и неправильным. И никто не хочет понять, что стороны всего две и можно с лёгкостью понять, какая из них правильная. Всего то нужно выйти из своей консервной банки и сотворить свою собственную революцию в жизни. Но никто даже не посмеет об этом подумать, ведь это будет считаться выходом из системы, к которой люди так привыкли. Потому, что она и есть тот самый неправильный восток и запад, ведь она манит людей своей лёгкостью. Надеюсь, ты понял, о чем я тебе сказал.

— Ну. — неопределенно ответил Женя, все ещё испытывая недоверие к пространству и времени, в которых оказался. — Но я все же не уверен, что понял вас до конца. Вы уж меня извините, я не местный, где мы?

— Давай отойдем от формальностей? Ты, кажется, не старше меня. Здесь уже неважно, как ты обращаешься к другим. Просто забудь про это.

— Базара ноль, но все это очень странно.

— На самом деле я тоже не знаю, где мы находимся, хотя должен бы. Человек без дома-уже не человек, ведь без всякого общения, с такими же, как и он, теряется вся сущность и смысл человеческого рода. Наверное, кто-то хочет нам подсказать, что это место станет нашим и уже здесь произойдёт цивилизация, когда мы друг друга найдём. Найдем за что зацепиться. Но быть уверенным в чем-то всегда — тоже неправильно. — С небольшой обидой произнёс Мияно.

— Я тут по случайности оказался. Меня сбил поезд, когда я стоял рядом. Меня столкнул какой-то тип в метро. Мы че, в месте распределения в рай?

— А этот человек не желал тебе смерти? Ты что-то ему сделал? Может, в этом замешана мафия? У тебя были большие задолженности?

— Нет конечно. В России в двадцать первом веке? И мафия?

— Ого, Россия. Издалека значит.

— Это получилось случайно. Он был туристом из Китая и со своей группой куда-то направлялся.

«Я не успел заметить, как его толкнули, а затем, как последняя фишка домино, я упал на рельсы. Просто не удержался. Жестоко. Просто дерьмо»

— Интересно! Но судьба не бывает так просто жестока с людьми. По любому она за что-то проложила тебе путь сюда. Только тебе надо самому распознать, почему это случилось.

— Так я все-таки умер?

— Я тебе не бог и не ангел, я такой же человек, как и ты, просто я уже давным-давно понял, что с моей жизнью было не так.

— Получается, со мной тоже что-то не так? Я, конечно, не завидовал бы своей жизни, но, чтобы умереть и попасть сюда? Это ошибка матрицы. Какая-то слишком нелепая смерть — задавило поездом в метро. Хах.

— Я был одним из тех, кто работал в нефтяной компании. Крупно поссорился со своей женой, и мы расторгли с ней брак. — Мияно начал говорить как по скрипту, будто он рассказывал про свою печальную жизнь много раз. Или как школьник, которому осточертело повторять один и тот же стих из конкурса в конкурс. — Все было хорошо, пока она не позвонила и не сказала, что забеременела. Было бы смешно рассматривать, будто это было последствием романа со стороны, поэтому мне ничего не оставалось делать, как платить ей алименты потому, что я понимал, что необходимость жить вместе из-за общего ребенка, вовсе не является любовью. Если в отношениях людей будет определённый смысл, то он может в любом случае пропасть, нежели чем отношения, которые притягивают людей неосознанно, с какой-то загадочной целью.

— Красивые слова говоришь. Пока меня не столкнул с поезд, я пообещал семье съездить на пикник. Ну, или около того. Надо выбраться отсюда и домой пойти. Маша будет меня ждать…

— О-о, дружок, ты отсюда не выберешься. Может это тебе и удастся, но многие даже не пытаются. Без толку. Раз ты вспомнил свою семью, находясь в таком небытии, то она тебе, видно, очень дорога.

— Конечно… Ссоримся, живем, дочерью занимаемся. Но это явно не твой случай. И все же я почему-то умер, и ты видимо тоже. Несправедливо как-то. И я тебе не верю. Ты очень странный. Я думал, что рай выглядит немного иначе.

— А ты думал, что тут будут облака, Иисус покажет тебе дорогу до нового дома? Или какая у тебя там религия? К тому же очнись. Это не рай. Я сам не знаю, как он выглядит. А впрочем, даже и не хочу.

— Я, конечно, был бы рад, чтобы меня хлебом и солью встретили, но так рано уходить из жизни… Особенно не по своей воле. Не честно.

— Слушай. Это не мои проблемы, что ты якобы не по своей воле попал. Я, конечно, встречал здесь таких людей, но все-таки было и не мало тех, кто врал. Мне нужно тебе помочь. И все. А ты уже сам решай потом, куда пойдешь и че будешь делать. Здесь мне может быть плевать на все и всех. Мне никто не скажет, что я плохой. По крайней мере искренне.

— И куда ты меня ведешь? Ты даже не объяснил, где мы.

— Сам все поймешь. Я устал быть личным психотерапевтом всех этих болванов, которые сюда заявляются. Плачутся, хотят вернуться или меня начинают обвинять до кучи.