Софья Ладкина – Пустота (страница 5)

— На любой работе скучно. Я думаю, если бы это было не так, то люди бы разбогатели. Может, это было бы хорошо. Богачи, когда им не на что тратить деньги, начинают в такие моменты страдать всякой фигней и делать вид, что они помогают миру. Природа, все дела и прочая ерунда.

— Так это получается нищие люди виноваты в экологии?

— Ну, понимаешь, не все, но обычно таким людям некогда думать о спасении мира. Им бы прежде всего спасти себя, а уже потом, вот тогда! И умирают.

— В таком случае мы обречены. Нищих прибавляются, а вместе с ним и мусор.

— Не будь пессимистом. В твой век этого коллапса не произойдет. Будем надеяться.

— У всех есть шанс исправить свое положение. Та же Гретта Тунберг, например. Таких людей бы побольше и зажили бы по новой.

— Она сейчас в тюрьме. А кто осмелится повторить ее путь?

— Не знаю. — Виталий задумчиво продолжил есть хот-дог.

— Ну, тем не менее, важно то, что мы имеем сейчас. Хотя, надо бы что-то менять.

— Кажеться, тебе тоже стоит уйти из этой компании.

— Почему?

— Я чувствую, что ты здесь одинок. Или несчастен.

— А что поменяется? Все равно я останусь тем же, если уйду.

— Неправда. За другой работой и жизнь может стать другой. Ты просто не пробовал. А чего боишься?

— Неизвестности. Нестабильности. Хотя, впрочем, я не знаю, чего боюсь.

Поздно вечером, выходя в стельку из паба рядом с работой, Женя освежился слабым ветерком и размялся. Магазин, в котором он каждый раз покупал еду для котов ярко светил в глаза витриной и ослепил Женю, отдавшись головной болью в мозг. Внезапно Женя услышал голос:

— Не будь дураком, все они — яд для тебя. — Женя оглянулся, но никого не было и тут он заметил, козырьком прислонив руку ко лбу, что та же светло-серая кошка около магазина, свернувшись калачиком, мирно лежала около самодельной миски.

«Яд? И кто они-то?»

Из паба вышли покурить люди, в том числе и его коллеги, которые медленной и шаткой походкой начали идти к Жене. Тем временем кошка, грациозно потянувшись, села и как показалось, посмотрела прямо ему в глаза. А затем ее лапа аккуратно начала двигаться вверх и вниз, вверх и вниз, показывая острые длинные даже для кошки когти. Она вылизывала свою шерстку. Коллеги подошли ближе и через секунду уже стояли вплотную.

— Ты куда смотришь? — спросил Виталик и тоже начал вглядываться в угол магазина.

— Да так, просто. — Женя чихнул и продолжил — Как ты думаешь, люди способны телепатически передавать мысли на расстоянии?

— Будь здоров, было бы супер иметь такую возможность.

— А что, если ты просто не раскрыл в себе способность? Ну, хотя бы понимать эти мысли. Слышать.

— Я думаю любой человек смог бы понять мысли другого, если бы они были близки. Есть же такое, когда люди, не говоря ни слов, могут одновременно думать и слышать другого. Но это скорее интуиция. А ты бы хотел такое?

— Я сейчас услышал послание. Из вне. Может даже из космоса. Мне сказали, что какая-то группа людей или что-то является для меня ядом. Может, я особенный? Нет, вот без шуток. Мне реально сказали это на уровне телепатии. Это же круто! А тут никого не было, между прочим.

— Ха, странно. Может ты первый челочек который откроет один из научных секретов. Тебя тогда в Ватикане запрут. Будешь там как экспонат. Но хотя это даже лучше, чем в офисе работать. Есть шанс узнать существуют ли древние инопланетные цивилизации или какие-нибудь страшные религиозные эксперименты.

— Я бы предпочел хранить эту способность в секрете. — Женя прислонил руку к голове и присел на бордюр.

— Ты пьян, пойдем-ка домой. Какой у тебя адрес? — но Женя уже не слушал его. Головная боль чуть ли не за секунду начала бить пульсом по вискам. Кот, переставши лизать лапу, продолжил смотреть на Женю, а затем, когда подъехало такси, он юркнул за магазин.

В такси его преследовала тошнота и жажда. До Домодедовского ехать было недалеко, но дорога показалась ему страшно длинной и мучительной. Водитель то увеличивал, то снижал скорость, отчего Женю стошнило на асфальт почти возле его подъезда. Но дома он почувствовал себя как нельзя лучше. Когда он зашел, Аня уже давно спала, а Маша ждала его в комнате. Она будто и не меняла свое положение со вчерашней ночи. Женя уселся на край кровати и начал гладить ее талию.

— Понимаешь, я беспокоюсь за тебя. Мне кажется, что мы с тобой отдаляемся, ведь ты даже перестал говорить мне, что любишь меня. К тому же мы все чаще ругаемся с тобой, а ведь раньше такого практически не было. Это меня очень сильно расстраивает. — она крутила в руках свой браслет из разноцветных камней, чтобы чем-то их занять.

— Да, я тоже беспокоюсь. Но, я тебе не часто говорю, что я тебя люблю потому, что считаю, что для людей это просто способ выманить деньги, выпроситься на посиделки и так далее. И все придают этим словам слишком обыденное значение, то есть никакое. А у меня не так. Я готов говорить тебе эти слова, но только в особенные моменты, когда я действительно хочу это сказать. Мы давно уже не подростки. Не бери в голову такие мысли. Трудно, конечно, быть одной целый день, но я думаю, что скоро все наладиться.

Женя встал с кровати и начал снимать с себя одежду.

— Я тебя поняла, Жень. Я постараюсь больше не расстраиваться. Но все-таки, подростки, не подростки. Какая разница, я просто прошу твоей помощи. Или хотя бы, чтобы ты был со мной. — Маша положила браслет на тумбочку.

После душа, как новенький, но все еще с небольшим головокружением, Женя пристроился рядом с Машей, а затем поцеловал ее в щеку.

— От тебя перегаром несет.

— Я же почистил зубы, не должно же быть так.

— Все равно несет, не хочу я, Жень.

— Ну Маш. — она молчала. — Ну тогда не жалуйся, что ты одинока. Спокойной ночи. — они оба заснули под громкую музыку соседей за стенкой.

Утром голова раскалывалась и от светившего раннего солнца, и от звеневшего будильника. Женя с трудом вставал с кровати, но потом не в силах начать этот день, лег обратно пока сонная Маша ногами не толкнула его в бедро.

Перед тем, как выйти, он оставил ей записку на кухонном столе о том, что завтра сможет поехать с ними на семейный пикник куда-нибудь за Москвой, ведь сегодня был последний рабочий день на неделе. Одеваясь, он услышал, как Аня бежит по лестнице, поэтому быстренько схватив все нужные рабочие материалы и зажевав кусочек хлеба с сыром, вышел из дома. Он хотел, чтобы она по нему заскучала, прежде чем они отправятся провести свой выходной вместе.

Сегодня день начался особенно счастливо. Было предчувствие, что что-то должно сегодня случиться. Несомненно, это будет, ведь предчувствие у Жени никогда не оказывается ложным. Войдя на станцию метро, он увидел солнечные блики, которые падали на лестницу. Он зашел внутрь и успел лишь захватить взглядом проезжающий мимо станции поезд.

«Все-таки, опоздал, — подумал он, прибежав к желтой линии, когда последний вагон поезда проехал мимо его носа. — Следующий прибудет только через две минуты, придётся подождать.»

Около Жени быстро собралась толпа туристов, кажется, из Китая. Китайские иероглифы иногда зачаровывают своей письменной красотой, но речь очень комедийная, будто из какой-то мыльной оперы, поэтому Жене было интересно краем уха слушать, как студенты болтают между собой. Тем временем пронеслось то самое знакомое дуновение воздуха из глубины тоннеля.

«Куда же эти туристы лезут? Им что, в Китае не нравится? Сидели бы там и в ус себе не дули. Ну, зато забавные. Но очень громкие» — Женя в ожидании заглянул в тоннель, из которого виднелись два светящихся глаза и опустил голову. Он вспомнил, что сегодня суббота, поэтому быстро сменил выражение лица на спокойное.

Тут, девушка-китаянка из той кучи собравшихся туристов, вдруг стала негодовать из-за того, что один парень пролил свой напиток на ее белую футболку и стала толкать его в живот, от чего тот навалился на Женю, и от внезапного толчка он упал под быстро приближающийся первый вагон поезда…

Начало

(Вторая ступень)

Сознание лишь на секунду уплыло и вновь вернулось.

Женя чувствовал, как кровь пробегает по всему телу, на секунду останавливаясь в бьющемся сердце.

«Я в метро. Меня спасли?»

Уши не слышали происходящего. Нос не чувствовал никаких запахов.

«Может теперь я останусь инвалидом? Совсем не понимаю, что заставило судьбу повернуться ко мне задом. И вот именно тогда, когда я был готов жить. Хотя…»

Он попытался подвигать пальцем и удивился, что он все еще мог контролировать свои мышцы.

«Если я умер, то почему я все ещё могу мыслить, как живой человек? Или это временное состояние, прежде чем я уйду навсегда?»

Тело продолжало его слушаться, руки и ноги двигались, сердце билось и, что удивительно, ничего не болело.

«Что произошло, когда я упал на рельсы? Я же видел этот чёртов поезд, он накатил на меня всем своим весом. Те туристы, наверное, сильно испугались, увидев мое придавленное составом тело. Нет, я не хочу умирать. И жить так не хочу. Под покровительством несчастья.»

Он ощутил свою белую рубашку, как разорванная ткань шелушиться, а брюки, сильно затянутые ремнем, прижимались к животу и ногам. Он был бос, но остальная одежда казалась тяжелой, как мокрая ткань после дождя.

«А что же будет с тем китайцем, который столкнул меня с перрона? Наверное, я в больнице, раз могу что-то делать. Или все еще в метро… Бедная Аня, теперь она не дождется обещанной поездки, о которой я написал. Я просто беден на удачу.»