Софья Филистович – Иероглиф (страница 3)

– Что ты сделал?! – взвизгнул он. – Твою ж… Теперь стол надо сжечь!

– М-да, тебе надо лечиться, друг, – покачал головой Фёдор.

– Это мне надо лечиться?! – заорал Семён, сжав правую руку в кулак.

«Что это было? – подумал мальчик, обратив внимание на тарелку, которая буквально на секунду поднялась в воздух на несколько миллиметров. – Кажется, у меня уже глюки…»

– Знаешь, я тут вспомнил, что мы собирались помочь гостю, – зло процедил Семён, – пойду-ка все для этого подготовлю.

Ученый покинул комнату, и за дверью раздался сдержанный кашель. В воздухе повисла неловкая пауза. Парень заерзал на стуле.

– Кажется, я немного перегнул, – Фёдор всегда говорил то, что думает, не скрывал свои эмоции и не стеснялся их. – Семён, конечно, тот еще фрукт, но он неплохой. Мне так кажется.

Он вновь затих, а мальчик все еще ерзал, не зная, что сказать.

– Так, парень, с этими ссорами мы совсем тебя замучили, – однорукий начал заново разогревать сковородку, – сейчас я что-то нормальное приготовлю.

Тишина на кухне угнетала, парнишка кусал палец, слегка покачиваясь назад и вперед.

«Если он так и будет молчать всю готовку, я сойду с ума… Пусть он у меня что-то спросит! А ведь не спросит, я же ничего не помню. Неужели мне придется задавать вопросы? А может, лучше помолчать? – волновался мальчик. – Нельзя, вдруг он подумает, что я какой-то асоциальный! За что? Почему я такой нерешительный! Не знаю, какой я человек, но я уже не люблю свой характер! Не удивлюсь, если окажется, что у меня вообще друзей нет…»

Мальчик почувствовал, как у него увлажняются глаза. А ведь и правда – сейчас он совсем один, но кто знает, вдруг он был одинок и до амнезии?

– Червячок, ты чего? – Фёдор разглядел поблескивающие на свету капельки в глазах парня.

«Кажется, сейчас мой выход!» – решил он и выдал:

– А как вы руку потеряли?

Он боролся со своими мыслями, каждую секунду меняясь в лице.

«Ты дурак? Зачем такое спрашивать? А если ему эта тема неприятна? М-да, у тебя точно нет друзей!»

– Знаешь, некоторые люди очень не любят обсуждать подобное… – Фёдор бросил взгляд на пустой рукав.

«Молодец! Поздравляю! Ты добился своего! Теперь тебя выгонят на улицу и…»

– Хорошо, что я не такой! – прервал его мысли Фёдор. – Вот очень хорошо, что ты подобный вопрос Семёну не задал, он бы очень… Кхм… Резко отреагировал. Но сейчас не о нашей звезде! В общем, будучи еще с двумя руками, я в свободное время занимался альпинизмом, да что там, я до сих пор стараюсь не терять хватку! Сейчас, конечно, намного сложнее, но горы зовут! – Фёдор громко рассмеялся, продолжая свой рассказ в весьма оптимистичной форме. – Каждый год, первого апреля, мы с сестрой приезжали сюда покорять вершины, а заодно навещать братца на его тайной работе, – он опять рассмеялся, – Семён терпеть не мог, когда мы его отвлекали. Как же он бесился!

– Так Семён – ваш брат? – уточнил мальчик.

– Да, правда, не родной, – пояснил Фёдор, – и мы вообще очень мало общались. Изредка пересекались в городе по работе. Он и сейчас приехал после стольких лет… Но вернемся к истории!

Оладьи шкварчали на сковороде, исходящий от них аппетитный аромат дразнил голодного мальчика.

– Семён не разделял наших увлечений. И старался нас сторониться. Особенно когда мы еще в лицее учились. Слишком умный, воображала, раздражал всех в школе. Постоянные конфликты приходилось разгребать мне! Хех, старый добрый Сёма! – Лицо Фёдора розовело от жара, а улыбка становилась уже не такой радостной. – А дальше самое забавное: мы позвонили Семёну, чтобы предупредить, что уже выдвигаемся. Он, естественно, на нас накричал, мол: «Вы достали, работать мешаете, у меня сегодня важный день! Я телефон выключу, фиг вы в этот раз до меня долезете!» Забавно, что в тот день мы действительно не долезли…

Смех раскатился по комнате и тут же резко стих.

– Короче, в тот день сошла лавина, ну и нас слегка тряхануло… Руку придавило огромной отколовшейся льдиной, восстановить было невозможно, пришлось чикнуть. – Фёдор провел ребром ладони по пустому рукаву. – А тело Зои мы так и не смогли найти, даже с поисковой группой… – Фёдор глубоко вздохнул, уголки его рта дернулись. – Но я не унываю! Решил остаться тут, продолжить искать! Накопил денег, вот недавно смог купить поисковую машину.

Мужчина ловко перевернул сковородку, и румяные оладушки оказались на большой тарелке.

– Кстати, отлично работает, вот тебя нашли! – Фёдор повернулся к гостю. Тот с трудом жевал оладушек и часто моргал, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Ты чего, червячок? Невкусно? – заботливо спросил Фёдор и отломил кусочек приготовленного блюда. Промокнув его в сладком густом сиропе, мужчина аккуратно положил оладушек за щеку. Корочка захрустела на зубах и медленно стала таять, оставляя приятное шоколадное послевкусие.

– Очень в-в-вкусно, но ж-жалко в-вас… – мальчик с трудом проглотил кусочек и уже открыто всхлипнул. – К-как? П-почему вы рассказываете эту историю так легко? Она же очень п-печальна.

– Червячок, я стараюсь относиться к жизни как к шутке. Она может быть разной, не всегда удачной, но куда проще ее воспринимать с улыбкой! – непринужденно объяснил Фёдор. – И тебе то же советую. Не так больно. Знал бы, что ты такой впечатлительный, я бы тебя предупредил, что история не из приятных.

Фёдор взъерошил волосы шмыгающего парнишки и по-доброму ухмыльнулся:

– Ладно, давай кушай, а то сейчас придет Семён…

– Дорогие мои! – зазвучал нарочито приторный голосок Семёна. – Я все понимаю, девочки, но можно как-то побыстрее кушать? Время – деньги.

– Явилось… чудо природы! Да, червячок? – шепнул Фёдор и подмигнул. На губах гостя появилась робкая улыбка.

– Я готов вспомнить свою шутку, ну, точнее – жизнь!

Паренек убрал за собой тарелку и энергично зашагал вслед за Семёном.

– Кстати о воспоминаниях! – воскликнул Фёдор. – Мне нужно тебе что-то отдать, только вот… – мужчина замешкался. – Куда я его кинул?

– Это может подождать? – цокнул Семён, закатив глаза. – Пойдем, дорогуша, займемся делом, пока этот чудик вспомнит, что и куда он кинул.

3.

Дверь вела на темную железную лестницу, перила и ступени которой подсвечивались зеленоватым сиянием. Семён шустро спускался вниз, мальчик же шел медленно, осторожно ставя ногу на каждую ступень, крепко держался за перила и прислушивался к каждому шороху, доносящемуся из темноты, в которой успел скрыться ученый. Внизу перед ним открылась маленькая душная комната с узкими окнами под потолком. Рассветные лучи падали на стекло, и в прозрачных блестящих каплях отражался снег. На стенах светились голубые экраны мониторов, отображая графики, погоду, открытые вкладки научных статей. Полки и письменные столы были сплошь заставлены журналами и чертежами, ржавые шкафы – наполнены альпинистским снаряжением, а напротив переливались объемные фотографии, они же голографии – отголоски лет, когда близкие Фёдора были рядом.

– Семён, а это вы? – длинный пальчик уткнулся в голограмму, и та волнами расплылась по остальной картинке, как круги на воде.

– Возможно, – задумчиво ответил Семён, тщательно отмеряя и переливая порции загадочной жидкости. Он уже успел облачиться в белый халат и сейчас выглядел действительно как ученый.

– Вы тут такой хлюпик в сравнении с Фёдором…

Семён хмыкнул и покосился на ребенка. Тот сразу покраснел и, сцепив руки в замок, попытался исправить положение:

– Ой, я хот-тел сказать, что сейчас вы выглядите более м-мужественно, спортивно, и в-в-вы правильно поступили, чт-то решили отпустить бородку.

– Да ты льстец! – прыснул Семён, надевая новые перчатки.

– У Фёдора еще рука на месте, – он продолжал рассматривать голографию, – да еще и с татуировкой, здорово! Я бы тоже хотел себе татуировку: большую, красочную, как у музыкантов!

В голове заиграла ритмичная мелодия, парень стал прихлопывать в такт.

– М-да, я ему как-то отправил протез… – начал было рассказывать Семён, но мальчик перебил:

– Подарили?

– Что? Ах, да, если хочешь, то да, подарил, – поправился Семён. – Протез был сделан по образу и подобию, можно сказать, руки Фёдора. Детализация одной только татуировки чего стоила. Дороговато, если задуматься… Но ты бы видел его лицо, когда он получил свой подарок. – Семён сдержанно хихикнул. – Он испугался, подумал, что я все это время хранил его руку.

Парнишка залился звонким смехом, Семён осторожно улыбнулся в ответ, а потом посмотрел на ту же голографию.

– А это? – мальчик скорбно притих и перевел взгляд на ученого. Семён хмуро глядел на прошлое, спрятав руки за спину. Со стены весело щурилась девчушка с двумя реденькими косичками. Она явно влетела в кадр в последний момент, но успела обнять братьев и криво улыбнуться, похваставшись железной пластиной на зубах.

– Зоя, верно? – тихо спросил парень. Слегка прикусив щеки и надув губы, Семён кивнул. – Вы тут такие счастливые! Почему же вы так редко с ними общались?

– Семья – это всегда ответственность, – мужчина продолжал смотреть на стену, будто отвечал не мальчику, а людям с голографии. – Мне бывает сложно отвечать даже за свои поступки, так что лишний балласт мне не нужен. Особенно теперь.

Семён снова задумался. Мальчик тоже притих. В голове мелькнуло, что он ведь даже не помнит своей семьи. «Кто они, какие? Может, у меня тоже есть сестра или брат? – размышлял он. – Или друзья?»