Софья Филистович – Иероглиф (страница 4)

– Здесь, наверное, здорово отдыхать с друзьями…

– Понятия не имею, – рассеянно отозвался Семён.

– Почему? – удивился парнишка, по-детски вытягивая шею и привставая на цыпочки, чтобы разглядеть те голографии, что располагались выше.

– Потому что. – Семён покосился на него, ехидно улыбаясь. – Здесь, например, ты можешь видеть моих друзей.

Мальчик заморгал, глядя на горный пейзаж:

– Но тут пусто…

– Вот именно. Ну, что, дорогуша, – Семён вновь развернулся к пациенту, – не пора ли начать?

– Давно пора, – протянул парнишка.

– Ну, тогда забирайся на стол, и начнем. Только обувь сними.

В углу стояло кресло. Оно был кристально чистым, как и пол вокруг, да и вся лаборатория в принципе. Сверху ярко сияла белая лампа, свет бил по глазам, и мальчику приходилось жмуриться. Все это навевало непонятную тревогу. «Что же не так? С чего мне так неуютно и страшно? Может, это связано с моим прошлым? Может, я просто боюсь принять его? Вдруг мне не понравится моя прежняя жизнь?»

– Семён, а вам бывает ст-трашно? – тихонько спросил он.

– С чего такие вопросы? Волнуешься? – хмыкнул Семён, настраивая небольшой автомат с кислородной маской.

– П-просто так много вопросов и т-так мало ответов, – гость нервно потирал колени, болтая ногами. – Кто я? Что за змеевидный знак у меня на руке? Выглядит как неудачная попытка в татуировку…

– Скорее как ожог или клеймо, – оглядел руку мальчика Семён. – Но опять же, давай будем решать проблемы по мере их поступления, дорогой мой, а пока закрой глаза. – Мужчина подошел к компьютеру, ударил по нескольким клавишам. – Любишь музыку, малыш?

– В-возможно, – задумался парнишка. – Кажется… кажется, как будто я связан с музыкой! Не знаю, не помню… может, я играю на инструменте? Интересно, на каком? И что?

– М-да, очень интересно, оно и к лучшему! Тогда включим что-то умиротворяющее.

Семён осторожно прислонил ребенка к спинке кресла, закрепил на его лице маску, от которой веяло чем-то ореховым. На фоне запела скрипка, зазвучала флейта, волной накрыла музыка.

– Дыши медленно и расслабься. Все скоро будет хорошо, я обещаю.

Мальчик глубоко вдохнул, комната стала раскачиваться, кружиться, картинка таяла, а затем стала наполняться незнакомыми голосами и лицами. Набор кадров менялся быстро, как разгоняющаяся карусель, и мальчик не успевал сосредоточиться.

4.

В своих воспоминаниях мальчик постоянно убегал. Он не мог понять, почему бежит, от чего, куда? Что это за страшный сон и когда он закончится? Яркие краски смешивались с бездушными черными, эмоции сменяли одна другую, и вдруг сквозь какафонию разнообразных звуков пробилась одна внятная фраза, один яркий эпизод:

– Нет, он прав. Я действительно виноват, Феликс, я хотел… – расплывчатый образ положил руку на плечо ребенка, но тот мгновенно ее сбросил. В руках силуэта что-то блеснуло.

– Что еще ты не рассказал?

***

Парень резко вскочил, глаза его округлились. Хлопая длинными ресницами, он глядел на Семёна, словно на призрака, еще не успев прийти в себя и осознать, что уже вернулся в реальный мир.

– Тише, без резких движений, – успокаивал Семён. – Ты что-то вспомнил?

– Ч-что это было? – парнишка тяжело дышал, продолжая озираться по сторонам.

– Можно сказать, что мы сейчас перезагрузили твои воспоминания, теперь они будут постепенно возвращаться. Пока тебе нужен покой.

Мальчик неуверенно кивнул и в порыве эмоций налетел на Семёна. Обнял его, уткнувшись в мягкий шерстяной свитер. Ученый явно не был готов к внезапному проявлению чувств, поэтому только слегка похлопал парнишку по спине.

– Феликс, – тихонько пробормотал он, – меня зовут Феликс.

– Ну, здравствуй, Феля, – Семён расплылся в улыбке, – приятно познакомиться!

– Это работает! – Феликс все еще не разжимал рук. – А как скоро я вспомню все остальное?

– Всему свое время, дорогуша. А пока пойдем наверх. Фёдор, должно быть, заждался.

Вскоре они уже были наверху, и Феликс радостно хвастался Фёдору скорым обретением воспоминаний. А Фёдор тем временем тоже ждал мальчика не с пустыми руками, точнее, рукой.

– Фёдор, я вспомнил свое имя! Меня зовут Феликс!

– О, так ты у нас счастливый червячок, значит! – Фёдор опустил руку под стол и вытащил оттуда потрепанный, влажный зеленый рюкзак. Феликс обомлел, что-то внутри затрепетало. – Когда мы тебя нашли, в сугробе неподалеку лежал рюкзак. Глянь, может, он…

Феликс даже не стал дослушивать фразу. Он схватил рюкзак, открыл и стал рыться в вымокших насквозь вещах, словно помешанный.

– Ты нашел рюкзак и не сказал мне? – возмутился Семён.

– А должен?

– Ну, нет, но…

– Тогда вопрос закрыт.

Феликс вытащил старый толстый бордовый блокнот. Тщательно пролистав его, мальчик нашел пару интересных моментов и весьма подозрительный диалог, который очень резко обрывался из-за потекших чернил:

«– Ты никогда не получишь ни медальоны, ни Д…!

– Я … некоторых, смогу довести дело до конца.

– Ты сошел с ума,…»

На других страницах он нашел план какого-то помещения, на котором были сделаны пометки. Но вот что это было за место и что Феликс помечал, он не помнил.

«Да что же это такое, мы живем в современном мире, а я до сих пор все записывал в блокнот! Ну не дурак же я?! Кто мне посоветовал делать записи подобным образом?»

– Я убью того, кто мне посоветовал такое! – нервы Феликса были уже на пределе, каждая страница только все больше разочаровывала.

– Тише-тише, – закинув ногу на ногу, бросил Семён, – особенно с подобными высказываниями.

– Из-з-звините, просто я не очень понимаю, почему нельзя было воспользоваться т-телефоном!

Тут парня осенило: в рюкзаке же был телефон! Феликс схватил его, надеясь, что хотя бы там будет что-то важное. Но по закону подлости батарея телефона приказала долго жить.

– Превосходно! П-просто з-замечательно!

– Не стоит так переживать из-за телефона, – пожал плечами Фёдор.

– А по-моему, телефон сейчас очень помог бы, – не согласился Семён. – Что-то интересное в твоих записях имеется?

– Место прописки, например! – расхохотался Фёдор в очередной раз.

Феликс опустил глаза на промокший блокнот, ему не давал покоя поплывший диалог: «Зачем я это написал? Почему медальоны? Стоп. Та фигура, в ее руках что-то блеснуло…»

– Семён, – обратился к нему мальчик, – мне помимо имени вспомнился странный человек. Я не совсем понял, в чем была суть. Но мне показалось, что я был обижен, а он словно оправдывался.

– И к чему это долгое вступление? – бровь ученого поползла вверх.

– У того человека что-то было в руках, – Феликс раскрыл блокнот на странице с диалогом, – а тут люди обсуждают какие-то медальоны. Что думаете?

Семён вчитывался в кривые крючочки-буквы, пытаясь разобраться в тексте:

– Дорогуша, я думаю, что у тебя ужасный почерк…

– В-вы меня не понимаете! Я ч-чувствую, что записал это не п-просто так! – Феликс обиженно вырвал блокнот из рук ученого. – Это же часть моей жизни! Вдруг, если я вспомню их, это поможет мне вспомнить остальное!

– Ты, конечно, можешь обижаться, но если ты не найдешь что-то более существенное, а будешь зацикливаться на каждом диалоге, домой попасть ты не сможешь!

Заметив дрожащие надутые губы мальчика, Фёдор попытался сгладить конфликт:

– Семён хотел сказать, что загадочные диалоги и медальоны тоже могут показаться интересными, но не в данный момент.