Софокл – Драмы (страница 76)
Благоразумью следуй, государь!
Что делать? Молви! Я на все согласен.
1100 Освободи из подземелья деву;
Погибшего могилою почти.
Так должен поступить я? Вправду так?
Да, государь, не медля. Божьи Кары
Стремительно виновных настигают,
Ах, трудно побороть души упорство,
Но с Неизвестным в спор вступать — безумье.
За дело, царь — не доверяй другим!
Пойду немедленно. Скорее, слуги!
И те, что здесь, и прочие: секиры
1110 Возьмите, и вперед — на скорбный холм.
И я, — коль так решил теперь, — то узел
Сам затянув, — сам развяжу его.
Боюсь, что лучше доживать нам век свой,
Храня давно завещанный закон.
СТАСИМ ПЯТЫЙ
Многозванный,[175] краса и любовь Кадмейской девы,
Зевса семя, молнии сын![176]
Тобой Италия полна,[177]
Ты Элевсина славишь
1120 Луг святой, народов приют,
На лоне Деметры сияя.
Ты в нашей живешь земле,
Где вакханки поют,
Брег влажнит Исмена струя,
И сев взошел змеиный.[178]
Средь багрового дыма, поверх скалы двуглавой,
Где журчит Касталии ключ,[179]
Под звон кимвалов реешь ты
1130 В нимф хороводе горных.
В плющ убрал ты Нисы услон,[180]
В лоз винных и пурпур и зелень —
И все ж ты стремишься к нам,
Чтоб при крике твоих
Слуг бессмертных снова познать
Веселье стогн фиванских.
Бог, взлюбивший Фивы,
Где родила тебя мать,
Молнией сраженная, —
1140 О, гряди! Болен град: тяжек недуг!
Ты очистить властен его.
С высот Парнасских чистой стопой к нам гряди,
Презри гнев рокочущих волн пролива!
В твою честь пылает
Алмазных звезд хоровод;
Ты ночных веселий царь!
О, явись! Светлый бог, Зевса дитя!
1150 Пусть наш град вакханок твоих
Неистовый восторг огласит в тьме ночной,
Твою славя честь, Дионис-владыка!
ЭКСОД
Соседи дома Кадмова! по правде
Мы не должны ни горькой, ни счастливой
Жизнь человека называть — до смерти.
Вот счастья баловень — вот горя сын —
И что ж? Случайность манием единым
Того низвергнет, этого возвысит,
1160 А как — того не скажет и пророк.
Доселе думал я: чья жизнь завидней
Креонтовой! Он город от врагов
Освободил, он в блеске самодержца
Им управлял, среди детей цветущих.
А ныне — все погибло. Ведь когда 
