Софокл – Драмы (страница 75)

К престолу бога самого примчали Его растерзанную плоть — и этой Не испугаюсь скверны я, Тиресий: Не властен смертный бога осквернить! Нет, нет, не быть царевичу в могиле! И мудрецов крушенье терпит мудрость, Когда прикрыть неправду дела дымкой Красивых слов внушает им — корысть. О, люди! Кто точно взвесит, кто из вас рассудит... О чем вещаешь снова ты, старик? 1050 Насколько лучший дар — благоразумье? Насколько худший — неразумье, мнится, Своей болезни сущность ты назвал! Не стану бранью отвечать пророку. А кто сказал, что я в вещаньях — лжец? Волхвам стяжанье свойственно бывает, А произвол разнузданный царям! Ты с государем говоришь! Забыл? Нет, помню: мне же царством ты обязан.[174] О, мудр ты, мудр: когда б и честен был... 1060 Не вынуждай сокрытое открыть! Что ж, открывай! Но не корысти ради. Моя корысть на пользу лишь тебе. Свое решенье я не продаю! Запомни же. Немного вех ристальных Минуют в горних Солнца бегуны — И будет отдан отпрыск царской крови Ответной данью мертвецам — мертвец. Ты провинился дважды перед ними: Живую душу, дщерь дневного света, В гробницу ты безбожно заключил, 1070 А Тьмы подземной должника под солнцем Удерживаешь, не предав могиле Нагой, несчастный, полный скверны труп. Он не тебе подвластен и не вышним — Ты заставляешь их его терпеть! И вот, покорный Аду и богам, Уж стелет сеть нещадного возмездья Эриний сонм — и ты падешь в нее, Равняя кары и обиды чаши. Корысть вещанье мне внушила, да? Дай срок: ответят из твоих покоев Мужчин и женщин стоны за меня. 1080 И города соседние возропщут В бурливых сходах на тебя, в чьих стогнах Голодный пес, иль дикий зверь, иль птица Тлетворной плоти клочья схоронили, Бесчестя смрадом чистый двор богов. Стрелком меня назвал ты. Верно; в гневе — Его ж ты вызвал — много горьких стрел Пустил я в грудь твою. Не промахнулся Мой лук: от их ты жара не уйдешь. Меня же, сын мой, в путь веди обратный. Пусть терпят спесь его, кто помоложе. Язык ему полезно обуздать 1090 И мысль направить по пути благому. Пророк ушел; пророчество осталось Ужасное. Прошло не мало лет С тех пор, как кудри черные мои Засеребрились; но вещаний лживых Я не запомню от него, мой царь. Сказал ты правду; я и сам смущен. Что ж, уступить?... Ах, больно!... Но больнее В несчастья цепи душу заковать.