Софокл – Драмы (страница 78)
Пред нами оба — Гемон, Антигона.
Она висит, повязки крепкотканной
Петлею шею нежную обвив;
Он, как прильнул к ее груди, так держит
Ее в объятьях, проклиная свадьбы
Подземной ужас, и надежды гибель,
И суд суровый своего отца.
За нами и Креонт его увидел —
И с криком раздирающим к нему
Помчался в склеп. "Несчастный, — возопил он, —
Зачем ты здесь? Иль помрачен твой разум?
Какой безумья вихрь тебя принес?
1230 Дитя мое, богами заклинаю,
Оставь могилу!" Гемон дикий взор
В него вперил и, меч за рукоятку
Схвативши, замахнулся на него.
Царь отступил, и в воздухе повис
Отцеубийственный удар. Тогда лишь
Пришел в себя он — и в порыве новом
Отчаянья, внезапно в грудь свою
Свои меч вонзил... Еще сознанья искра
В нем тлела, видно: слабою рукою
Лежащий труп невесты обнял он,
Прильнул к устам — и, испуская дух,
Умершей девы бледную ланиту
Румянцем жаркой крови обагрил.
1240 Труп возле трупа — так они лежали;
Союз их брачный Ад благословил.
Да будет же их участь всем наукой,
Что неразумье — злейшее из зол.
Что это значит? В гробовом молчанье
Ушла царица: это ли — ответ?
Дивлюсь и я; но все ж меня ласкает
Надежды луч: знать, не велит душа
При всем народе о несчастье сына
Плач поднимать; ей хочется скорее
В кругу домашних сердце облегчить.
1250 Она разумна — не поступит криво.[184]
Не знаю. Мне ее уход немой
Сильнее грудь щемит, чем если б в крике
Она безумном горе излила.
Узнаем тотчас. Если вправду рану
Души больной молчания покров
У ней таит... Да, я войду; ты прав:
Страшнее слез молчание такое.
КОММОС
Приближается царь; что несет он в руках?
Ах, то явственный след, незабвенный навек —
Хоть и больно сказать — не чужой вины,
1260 А своей необузданной воли.
Груз ты разума неразумного,
Груз упорства ты смертоносного!
Крови родственной, други, видите
И убийцу вы, и убитого!
О несчастный плод замыслов моих!
Юной смертью ты, юный сын, почил.
О дитя!
Не своей руки пал ты жертвою,
А моим сражен неразумием.
1270 О Правда! Поздно ты узнал ее!
О да!
Ее познал я — явственно познал.
Видно, бог тогда, бог тогда главу
Тяжкою тяжестью поразил мою,
На безумья путь мысль мою увлек, 
