Софокл – Драмы (страница 143)

Покой отрадный; каждый новый час Лишь гибели отсрочкой мне казался. Но этот день свободу мне вернул; Прошел мой страх пред ним. — И перед нею. Она ведь большей язвой мне была. Живя со мною, кровь мою сосала Из недр души моей. Теперь довольно! Уж не смутят меня ее угрозы, Покоя не нарушат моего. О горе мне! Орест, твою кончину, Оплакать я должна, — а над тобой 790 Родная мать глумится. Хорошо ли? Тебе — не знаю, а ему — вполне. Внемли, оплот усопших, Немесида! Она вняла — и дело решено. Кощунствуй смело; власть — твоя отныне. Орест иль ты меня молчать заставят? Умолкли мы, — умолкла бы и ты. Благословен приход твой, гость, за то уж, Что ты ее заставил замолчать! Итак, спокойно я уйти могу? 800 Нет, так нельзя: и нас бы ты обидел Таким уходом, и того, кто в путь Тебя отправил. Нет, войди в наш дом, Ее ж оставь на площади: пусть вволю Себя оплачет и друзей своих. Вот мать! Не правда ль, в исступленье горя Безумным воплем огласила стогны Бедняга, про страдальческую смерть Родного сына услыхав? Так нет же! Ушла со смехом! Горе, горе мне! Орест мой милый, всю меня сгубил ты Своею смертью. Из души моей 810 Последнюю надежду вырвал ты — Что день придет, когда грозою ясной Ты мести грянешь — за отца в могиле И за меня несчастную. Теперь же Что делать мне? Одна на свете я, Без брата, без отца. Опять рабой Убийц презренных стать! Ужель со мною Достойно, боги, поступили вы? Нет, я не в силах под одною кровлей Жить с ними доле; здесь у входа дома Лежать хочу я вне семьи, покуда Вконец я не исчахну. Если ж кто Из домочадцев вида моего 820 Не вынесет — пусть смерть мне даст. Спасибо Ему скажу. Обузой стала жизнь: Нет боле в ней предмета для желанья.

КОММОС

Где ж ты, перун Зевса, и ты, Яростный луч Солнца? Зачем, Видя такое, Спокойно ты терпишь? О горе мне, горе! К чему эти слезы? 830 Горе! Оставь твои стоны! Пожалей! Как? Он под землей, знаешь сама; Если ж ты вновь светоч надежд В сердце возжешь, станет кругом Вдвое черней горе!