Софокл – Драмы (страница 144)

Слушай: был царь Амфиарай;[333] Златом жены в мрака чертог Был он отправлен. Теперь среди мертвых — 840 О горе мне, горе! Он властвует мощно! Горе! Да, горе: убийца — Сражена! Да! Знаю, сразил мститель ее: Горе отца сын утолил. Был и у нас мститель такой, — Взяли его боги! Ах, жалка жизнь твоя, жалка? 850 Испытала я вдоволь усладу ее, Как за месяцем месяц, что мутный поток, Вереницей рыданий[334] тянулся! Знаем грусть твою. Будь же нем, зов любви! Там, ты видишь, нет... Чего? Надежды нет на крови участье родной, Крови отца-героя! 880 Смертным всем смерти час сужден. Суждено ли и то, чтоб в ристанья пылу Безнадежно повиснуть в тенетах вожжей И в мучениях дух испустить свой? Горю меры нет! Где ж ей быть? Дом чужой Без руки моей — Увы! Огню предал несчастного брата; молчал 870 Плач упокойной песни!

ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ

На крыльях радости к тебе лечу я, Родная; я забыла о приличье,[335] Чтоб поскорее известить тебя. А весть моя — восторг и избавленье От зол, в которых изнывала ты. Неисцелима скорбь моя; помочь мне Бессильна ты; к чему ж слова твои? Так знай же! Здесь Орест наш, здесь, так явно, Как пред тобою я теперь стою! Ты, видно, обезумела: глумишься 880 И над моим, и над своим несчастьем! Клянусь отцовским очагом! По правде, А не в глумленье молвлю я: он здесь! Ах, бедная! чьему пустому слову Поверила так беззаветно ты? Своим глазам, а не чужому слову Я верю: нет надежнее улик. Улики, как же! Брось огнем надежды Обманчивым больное сердце греть! Ради богов, хоть выслушай! Узнаешь, 890 Звать ли разумной впредь меня, иль нет. Что ж, говори, коль так тебе приятно. Все расскажу, что видела сама. Пришла к отца я древнему кургану. Вдруг вижу — на холма вершине млека Еще белеет свежая струя. Кругом ее площадка вся покрыта Цветами — всеми, что растит земля. В недоуменье дух я затаила; Смотрю кругом, не видно ли вблизи