София Вул – Последняя семья (страница 6)

— Что она делала на самом деле?

— Проверяла, дышит ли Лиза.

Он произнёс это шёпотом.

— Значит, ваша жена пытается предотвратить то, что уже происходит.

— Я знаю.

— Скажите это Лизе.

— Она обвинит меня в том, что я отнимаю у Сони последние спокойные недели.

— А вы обвиняете её в том, что она лишает дочь возможности попрощаться. Между вами идёт спор о том, кто причинит ребёнку меньшую боль. Но боли всё равно будет много.

— Тогда зачем вы нам?

— Чтобы боль не превратилась в одиночество.

На следующий день Лиза приехала в кабинет одна. В руках у неё была коробка с письмами.

— Для Сони, — объяснила она. — На каждый день рождения до тридцати лет.

— Вы хотите, чтобы я их хранила?

— Хотела попросить. Теперь сомневаюсь.

— Почему?

— После вчерашнего разговора поняла, что пытаюсь остаться в их жизни навсегда.

Анна взяла верхний конверт. «Соне. В день восемнадцатилетия».

— Что внутри?

— Совет не выходить замуж слишком рано. История о том, как мы с Мишей чуть не расстались перед свадьбой. И просьба надеть моё платье, если оно ей понравится.

— А если к восемнадцати она не захочет слышать о браке? Если будет любить женщину? Если возненавидит ваше платье?

Лиза слабо улыбнулась.

— Тогда письмо окажется ужасным.

— Не ужасным. Просто написанным для девочки, которой ещё не существует. Вы рискуете заставить будущую Соню соответствовать вашему воображению.

— Что же мне оставить?

— Себя. Воспоминания. Истории без указаний, какой она должна стать.

Они два часа перечитывали письма. Лиза вычёркивала советы, заменяла просьбы воспоминаниями, а несколько конвертов разорвала.

— Странно, — сказала она. — Я думала, подготовиться к смерти — значит всё предусмотреть.

— Иногда это значит признать, что после вас жизнь пойдёт не по вашему плану.

— Вы говорите о смерти или о материнстве?

— И о том и о другом.

Когда Лиза ушла, в коробке осталось двенадцать писем вместо семнадцати. Первое она решила отдать Соне сама — после честного разговора.

Анна записала в блокноте новое правило: не превращать прощание в инструкцию для оставшихся.

В воскресенье они впервые отправились гулять вчетвером. Лиза настояла на парке, хотя Михаил предлагал остаться дома. Она шла медленно, через каждые несколько минут останавливалась, будто рассматривала деревья. Анна понимала: на самом деле Лиза ждала, пока утихнет слабость.

Соня убежала к киоску за горячим шоколадом. Михаил хотел пойти следом, но Лиза удержала его.

— Ей двенадцать, она справится.

— Там очередь.

— Очередь редко нападает на детей.

Он остался, продолжая следить за дочерью.

— Вы оба не умеете отпускать, — заметила Анна.

— Вы умеете? — спросил Михаил.

— Учусь.

Лиза присела на скамью.

— Когда Соня была маленькой, Миша проверял каждую детскую площадку. Качели, болты, расстояние до дороги.

— Профессиональная деформация.

— Он однажды потребовал закрыть площадку в отеле, потому что горка стояла под неправильным углом.

— И был прав. Через неделю ребёнок сломал там руку.

Они спорили легко, привычно. На несколько минут болезнь отступила, и перед Анной снова была обыкновенная супружеская пара.

Соня принесла четыре стакана.

— Я не знала, какой любит Анна, поэтому взяла без сахара.

— Именно такой, — сказала Анна.

Лиза посмотрела на неё слишком внимательно. Анна сразу вспомнила конверт.

— Не надо, — тихо предупредила она.

— Я ничего не сказала.

— Иногда вы строите планы взглядом.

Лиза отвела глаза.

По дороге назад Соня шла рядом с Анной и рассказывала о школьном спектакле. Ей досталась роль дерева, потому что она отказалась играть мать главной героини.

— Почему отказалась?

— В конце мать умирает. Все решили, что мне будет неприятно.

— А ты?

— Я разозлилась, что они решили за меня. И всё равно отказалась.

Анна улыбнулась: право сделать тот же выбор самостоятельно действительно меняло всё.

Глава 4. Чужое Рождество

В декабре Анна стала бывать у Соколовых дважды в неделю.

Формально это называлось семейным сопровождением. На деле она помогала им делать то, что другие семьи совершали не задумываясь: выбирать ёлку, обсуждать подарки, договариваться, кто приготовит ужин.

Болезнь превратила каждую мелочь в решение.