София Вул – Последняя семья (страница 8)
— Вы справились бы сами.
— Не уверен.
Он помог ей надеть пальто. Его пальцы случайно коснулись её шеи, и Анна отступила быстрее, чем требовалось.
Михаил тоже убрал руку.
— Простите.
— Ничего.
Но по дороге домой Анна всё время чувствовала это короткое прикосновение.
А утром получила сообщение от Лизы:
«Теперь вы понимаете, почему я выбрала именно вас?»
Анна долго смотрела на экран, а затем написала:
«Нет. И мне всё меньше нравится этот вопрос».
Ответ пришёл сразу:
«Значит, скоро поймёте».
На следующий день Анна вернулась к Соколовым, чтобы помочь убрать оставшиеся осколки. Михаил возражал: он уже подмёл гостиную, но мелкие кусочки стекла находились под мебелью и блестели в щелях паркета.
Соня сидела на лестнице и молча наблюдала.
— Мама плачет из-за игрушек? — спросила она.
— Из-за тебя. Из-за себя. Из-за того, что не смогла защитить тебя от боли.
— А разве могла?
— Нет.
— Тогда почему взрослые всё время обещают невозможное?
— Потому что признать бессилие страшнее, чем солгать.
Соня спустилась и протянула коробку.
— Ангела можно склеить?
— Попробуем.
— Только не делайте вид, будто он будет как новый.
— Не буду.
Они нашли отбитое крыло под диваном. Анна очистила края, Соня держала детали. Белая линия склейки осталась заметной.
— Некрасиво, — сказала девочка.
— Можно выбросить.
— Нет. Пусть будет такой.
Лиза наблюдала из дверей. На ней был тонкий зелёный платок, который Михаил купил вместо тёплого шерстяного шарфа.
— Тебе холодно, — сказал он.
— Зато красиво.
Он принёс плед и молча укрыл её плечи. Лиза улыбнулась Анне: маленькая победа над превращением из женщины в пациентку.
Позже они пили чай на кухне. Соня потребовала рассказать правду обо всех ближайших обследованиях. Лиза пыталась смягчать ответы, но дочь каждый раз останавливала:
— Не «возможно, понадобится больница», а «может стать хуже». Я правильно поняла?
— Правильно, — отвечал Михаил.
— Не «лечение пока не даёт результата», а «лекарство не помогает»?
— Да.
Лиза сжимала чашку обеими руками.
— Соня, ты не обязана знать каждую подробность.
— А ты не обязана решать, какую правду я выдержу.
— Я твоя мать.
— Именно поэтому мне страшно спрашивать тебя.
Лиза закрыла глаза.
— Прости.
— Я пока не могу.
— Хорошо.
Это «хорошо» далось ей труднее всех прежних объяснений. Она позволила дочери не простить немедленно.
После чая Соня повесила склеенного ангела на нижнюю ветку ёлки.
— Почему так низко? — спросил Михаил.
— Чтобы было видно трещину.
Вечером Анна записала: семья впервые перестала изображать целое. И именно поэтому у неё появился шанс не рассыпаться окончательно.
Через два дня Соня принесла лист, разделённый на три колонки: «Что мы знаем», «Чего не знаем», «Что делаем сегодня». В первой она указала диагноз и лекарства. Во второй — сроки и результаты обследования. В третьей сначала ничего не было, а потом появилась строчка: «Печём новый пирог. Старый сгорел».
Лиза прочитала и заплакала.
— Я не хотела тебя расстраивать, — сказала Соня.
— Ты меня не расстроила. Я просто не знала, что ты умеешь быть такой сильной.
— Я не сильная. Мне страшно.
— Можно бояться и всё равно делать нужное.
Анна поняла, что эта фраза была нужна всем четверым.
За неделю до Рождества Михаил попросил Анну поговорить с ним отдельно. Они встретились в маленьком кафе возле клиники, пока Лиза проходила обследование.
— Она становится слабее, — сказал он. — Но при Соне изображает бодрость. Потом два часа не может встать.
— Вы обсуждали это с врачом?
— Да. Он предлагает паллиативную помощь на дому.
Михаил произнёс эти слова так, будто они означали капитуляцию.