София Вул – Последняя семья (страница 7)

Лиза хотела настоящую ель. Михаил настаивал на искусственной: запах хвои вызывал у неё тошноту после процедур. Они спорили десять минут, пока Соня не предложила купить маленькую живую ёлку для террасы, а в доме поставить старую искусственную.

— Семейный консультант нам больше не нужен, — заявила девочка. — Я всё решила.

— Боюсь, у меня оплачено ещё несколько встреч, — ответила Анна.

— Тогда можете помочь с гирляндой.

Соня всё чаще втягивала её в домашние дела. Просила оценить украшения, попробовать печенье, выбрать музыку. Анна понимала, что должна держать дистанцию, но в доме Соколовых дистанция постоянно исчезала.

Однажды Лиза уснула прямо за столом. Соня испугалась, однако Михаил спокойно перенёс жену на диван и объяснил, что после лекарств такое случается. Не пообещал, что всё хорошо. Не сказал, что бояться нечего.

Первое правило работало.

— Она умирает? — спросила Соня у Анны, когда родители вышли.

Вопрос прозвучал внезапно.

— Почему ты об этом думаешь?

— Потому что взрослые никогда не зовут семейного психолога, когда всё нормально.

— Твоя мама серьёзно больна.

— Я знаю. Но она умирает?

Анна не имела права раскрывать диагноз без согласия родителей. И не могла снова спрятаться за разговором о Рождестве.

— Этот вопрос нужно задать маме и папе.

— Значит, да.

— Это значит, что я не должна отвечать вместо них.

Соня отвернулась к окну.

— Все думают, что дети ничего не понимают. Мы просто быстро учимся не спрашивать.

Вечером Анна потребовала назначить разговор на следующий день.

— Вы обещали до Рождества, — напомнила Лиза.

— Я обещала при условии, что Соня не спросит прямо.

— Она спросила вас, не меня.

— Потому что боится вашего ответа.

Михаил молчал. Лиза посмотрела на него.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Анна права.

— Конечно.

В комнате стало тихо.

— Что это значит? — спросил он.

— Ничего.

— Нет, Лиза. Последнее время ты произносишь «Анна права» так, словно именно ради этого её привела.

— Я привела её ради Сони.

— Тогда перестань использовать дочь как объяснение каждого своего решения.

Лиза встала слишком резко. Чашка упала на пол. Михаил успел подхватить жену, прежде чем она потеряла равновесие.

Несколько секунд они стояли, обнявшись. Лиза тяжело дышала, уткнувшись ему в плечо.

— Не смей, — прошептала она.

— Что?

— Не смей привыкать держать меня так, будто я уже падаю.

Михаил закрыл глаза.

Анна отвернулась. В такие мгновения присутствие постороннего человека становилось почти неприличным.

Разговор с Соней состоялся через два дня. Родители не назвали сроков, но сказали, что болезнь может победить. Соня не заплакала. Выслушала, спросила, продолжится ли лечение, и ушла в комнату.

Ночью она разбила все ёлочные игрушки, которые Лиза собирала с её рождения.

Анне позвонили в половине первого.

Когда она приехала, Соня сидела на кухонном полу среди осколков. На ладони была кровь. Михаил искал аптечку, Лиза стояла в дверях, держась за стену.

— Я не хочу ваших воспоминаний! — кричала Соня. — Не хочу последнюю ёлку, последний пирог и последнюю поездку! Вы всё заранее похоронили!

Лиза опустилась перед дочерью на колени.

— Я хотела подарить тебе хорошую зиму.

— А спросить меня ты не хотела?

— Боялась.

— Чего?

— Что ты начнёшь смотреть на меня так, как сейчас.

— Как?

— Будто меня уже нет.

Соня ударила мать кулаками в плечи. Михаил шагнул вперёд, но Анна остановила его.

Лиза обняла дочь и позволила ей бить себя, пока удары не стали слабее, а крик не превратился в рыдания.

Потом они долго сидели на полу.

Михаил перевязал Соне ладонь. Анна собрала крупные осколки. Среди них нашла маленького стеклянного ангела с отбитым крылом.

— Это первая игрушка Сони, — сказал Михаил.

— Можно склеить.

— След останется.

— Иногда след важнее целой вещи.

Он посмотрел на неё. Впервые между ними возникло что-то, чему не было места в профессиональных отношениях: узнавание чужой усталости.

Под утро Лиза уснула рядом с дочерью. Михаил проводил Анну в прихожую.

— Спасибо, что приехали.