София Вул – Последняя семья (страница 12)

— Согласна, — сказала Лиза.

— И папину.

— Согласна.

— И мою.

Лиза попыталась улыбнуться.

— До шестнадцати лет оставлю за собой несколько полномочий.

— Мама.

— Хорошо. Буду обсуждать.

Михаил достал сложенный лист.

— Я тоже написал правила. Не работаю после девяти вечера. Не ищу новые клиники без согласия Лизы. Один вечер в неделю мы проводим не обсуждая болезнь.

— И не следишь, сколько я съела, — добавила жена.

— Это не обещаю.

— Тогда хотя бы не считай вслух.

Соня впервые после сочельника рассмеялась.

Анна наблюдала, как семья заново договаривается о праве каждого на собственный страх. Им ещё предстояло много тяжёлых разговоров, но теперь ни один человек не должен был нести всё молча.

После встречи Лиза задержалась.

— Вы сердитесь?

— Да.

— Останетесь?

— Пока это полезно Соне.

— Только Соне?

— Не задавайте вопросов, ответы на которые хотите придумать сами.

Лиза кивнула.

— Письмо уничтожить?

Анна подумала о запечатанном конверте.

— Нет. Пусть остаётся закрытым.

— Почему?

— Потому что теперь это напоминание не о вашем плане, а о границе, которую нельзя переходить.

Лиза надела пальто и вдруг сказала:

— Я начинаю ревновать.

— К кому?

— К вам. Пока это было только замыслом, всё казалось благородным. А теперь вижу, как Михаил прислушивается к вашим словам, как Соня ждёт вашего прихода. И мне хочется выгнать вас из нашей жизни.

— Это естественно.

— Ничего естественного в желании одновременно привести женщину к мужу и ненавидеть её нет.

— Есть. Вы не схема, Лиза. Вы живой человек.

На глазах женщины появились слёзы.

— Пока ещё живой.

— Именно. Поэтому перестаньте репетировать собственное отсутствие.

Лиза ушла, а Анна впервые ясно увидела главный конфликт: Елизавета хотела обеспечить семье будущее, но не была готова уступить ему ни одного дня своего настоящего.

Глава 6. Право ревновать

После рождественского ужина Елизавета три дня не звонила Анне.

Михаил присылал короткие сообщения о состоянии жены, Соня однажды отправила фотографию склеенного ангела, но Лиза молчала. Анна понимала: это не случайная пауза. Женщина проверяла, сможет ли снова закрыть двери своей семьи.

На четвёртый день она появилась в кабинете без синей папки.

— Я хочу прекратить наши встречи.

— Это ваше решение или семьи?

— Моё.

— Тогда его недостаточно.

Лиза села напротив. Сегодня она выглядела лучше: лёгкий макияж, зелёный платок, серьги. Только пальцы постоянно теребили ремешок сумки.

— Вы говорили, что уйдёте, если нарушатся границы.

— Границы нарушили вы. Но последствия затронули всех. Поэтому прекращение работы мы обсудим вместе.

— Соня привязалась к вам.

— Именно поэтому я не могу исчезнуть без объяснения.

— А Михаил?

— Что Михаил?

— Он тоже привязался?

Анна выдержала её взгляд.

— Это вопрос не психологу.

— Тогда ответьте как женщина.

— В этом кабинете я не могу быть для вас просто женщиной.

— Удобно.

— Безопасно. В том числе для вас.

Лиза отвернулась к окну.

— Когда я выбирала вас, всё казалось разумным. Я изучала ваши выступления, спрашивала Полину, представляла, как вы однажды войдёте в этот дом уже без меня. Это было почти красивое кино. Я — великодушная умирающая жена, вы — одинокая женщина с добрым сердцем, Миша — человек, которого нужно спасти. А потом увидела, как он смотрит на вас.

— Как?

— Спокойно. Со мной он давно не бывает спокойным. Следит, не побледнела ли я, не устала, не забыла таблетку. Даже когда улыбается, в глазах страх. А рядом с вами он иногда просто мужчина.