София Вул – Последняя семья (страница 11)

Лиза посмотрела на пустое место напротив.

— Чтобы однажды вам не пришлось выбирать между любовью к нему и чувством вины передо мной.

На улице шёл снег. В окнах соседних домов двигались люди, накрывали столы, зажигали гирлянды. Чужие семьи праздновали Рождество, не зная, сколько таких вечеров им осталось.

Анна села в машину, но не завела двигатель.

Телефон завибрировал. Михаил написал:

«Простите. Я ничего не знал».

Она ответила:

«Я верю».

Через минуту пришло новое сообщение:

«Это не должно было случиться».

Анна посмотрела на освещённое окно второго этажа. За занавеской появилась фигура Сони, затем рядом встал Михаил.

Она набрала ответ и долго не решалась отправить:

«Но уже случилось».

Нажав кнопку, Анна поняла, что говорит не только о сегодняшнем разговоре.

Место за их столом действительно появилось.

И теперь каждый из них боялся, что однажды оно будет принадлежать ей.

На следующее утро Михаил приехал в кабинет без записи.

— Лиза просила дать ей два дня, — напомнила Анна.

— Я пришёл не от её имени.

Он выглядел так, словно не спал. Сел в то же кресло, что при первой встрече, но теперь не пытался сохранять деловой вид.

— Я должен был догадаться, — сказал он. — Она расспрашивала о вас. Предлагала пригласить на ужин. Однажды спросила, считаю ли я вас красивой.

— Что вы ответили?

— Что это неуместный вопрос.

— Разумно.

— А потом весь вечер думал, почему не ответил просто «нет».

Анна положила ручку на стол.

— Михаил, сейчас вы уязвимы. Я работаю с вашей семьёй. Любые чувства, возникающие в такой ситуации, нельзя принимать за свободный выбор.

— Я не говорю о чувствах.

— Тогда зачем пришли?

— Попросить вас не уходить из-за Лизиного плана. Соня впервые говорит с нами честно. Если вы исчезнете, она решит, что мать снова всё разрушила.

— Возможно, мне придётся передать вашу семью другому специалисту.

— Потому что Лиза решила выдать вас за меня замуж?

Несмотря на напряжение, Анна едва не улыбнулась.

— Потому что профессиональные границы уже нарушены.

— Не нами.

— Границе всё равно, кто сделал первый шаг.

Он провёл ладонью по лицу.

— Вчера Соня спросила, люблю ли я маму. Я ответил, что больше жизни. Тогда она сказала: «Значит, после неё у тебя жизни не будет».

— И что вы сказали?

— Ничего.

— Это и есть ответ, который пугает Лизу.

— Она не имеет права назначать мне другую жизнь.

— Не имеет. Но вы обязаны признать, что сами отказываетесь её представлять.

Михаил посмотрел в окно.

— Когда-то я проектировал дом для семьи, потерявшей ребёнка. Они потребовали оставить детскую нетронутой. Через год весь дом строился вокруг закрытой комнаты. Каждый коридор к ней приводил. Тогда я понял, что отсутствие тоже может стать центром здания.

— Вы боитесь, что Лиза станет центром вашей жизни после смерти?

— Я боюсь, что если перестану любить её болью, то предам.

— Любовь и боль — не одно и то же.

— Сейчас я не вижу разницы.

Анна долго молчала.

— Я проведу общую встречу. Но поставлю условие: Елизавета отказывается от любых попыток устроить ваше будущее. Вы не обсуждаете со мной возможные отношения. Соня знает, что я не заменяю мать. Если хотя бы одно правило нарушается, я ухожу.

— Согласен.

— Вы не можете соглашаться за жену и дочь.

Он горько усмехнулся.

— Похоже, я тоже научился решать за семью.

У двери Михаил остановился.

— На вопрос Лизы я всё-таки ответил.

— Какой?

— Я сказал, что вы красивая. Но это ничего не меняет.

Когда дверь закрылась, Анна поняла, что именно такие слова обычно меняют всё.

Она достала из ящика запечатанное письмо. «Открыть, когда вы полюбите их обоих».

Теперь надпись уже не казалась нелепой.

Она казалась опасной.

Общая встреча состоялась через два дня. Соня села отдельно от родителей и сразу объявила:

— Если Анна останется, мама больше не имеет права устраивать её личную жизнь.