София Устинова – Ненужная: Найти. Вернуть (страница 5)

Её стойкость восхищала и пугала одновременно.

– И всё же, Тай, это страшно, – упрямо повторил я. – Я знаю себя. Я не подарок. И не преданный пёс. У меня проблемы с благородством и совестью. Я люблю женщин… Много и разных, и чем больше и чаще – тем лучше. Я буду встречаться с другими женщинами. Я не изменюсь. И рано или поздно, я сделаю тебе больно, а ты та единственная, кому бы я не хотел сделать больно…

– Именно поэтому ты и должен помочь, – повторила она свой убийственный аргумент. – Ты единственный, кто честно предупредил. Ты не будешь играть в любовь, а значит, я не буду обманываться. Мне нужен партнёр, Сев. Не муж в классическом понимании этого слова, а бизнес-партнёр.

Я молчал, переваривая услышанное. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Это был шанс. Шансище. Такой выпадает раз в жизни, и то, если ты родился под счастливой звездой. Но цена… Ценой была она. Мой друг.

Мой внутренний циник, хищник, который всегда дремал во мне, поднял голову. Он скалился, предвкушая добычу. Он шептал: «Бери, идиот! Бери, пока дают! О дружбе потом подумаешь».

– Условия? – голос прозвучал хрипло и чужеродно. Я сам себя не узнавал.

Она не вздрогнула. Не отвела взгляд. Она была готова к этому вопросу.

– Никаких обязательств. У каждого своя жизнь, свои увлечения, свои спальни. Мы просто партнёры. Соседи в большом доме. На публике – образцовая пара. Наедине – кто угодно. Срок – пять лет. Через пять лет, если захотим, продлим. Если нет – разводимся. Без скандалов и претензий. Всё, что ты заработаешь с помощью моих денег, будет твоим, за вычетом первоначальных инвестиций с процентами. Всё честно.

Она протянула мне свою тонкую, прохладную руку. Её ладонь была твёрдой, а рукопожатие – крепким, мужским. В этот момент она не была «серой мышкой» или «хорошей девочкой». Она была игроком. Игроком, который делал свою самую крупную ставку.

Я смотрел на её руку, потом в её ясные, серьёзные глаза. И дьявол внутри меня взревел от восторга.

– Идёт, – выдохнул я и пожал её руку.

В этот момент где-то в доме взорвалась хлопушка, кто-то радостно закричал. Началась новая песня. Но для меня весь этот шум слился в один сплошной гул. Реальностью были только её глаза и холод её пальцев в моей ладони.

…Я моргнул, и видение исчезло. Я снова сидел в её пустом кабинете. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовые тона.

Это был джек-пот. Я получил всё, не отдав взамен ничего, кроме своей фамилии. Я и не подозревал тогда, что подписываю контракт с дьяволом, который ровно через пять лет придёт за моей душой.

Я встал и подошёл к окну. Дом молчал. И эта тишина больше не казалась мне звенящей или пустой. Она была наполнена смыслом. Её смыслом. Её молчаливым укором.

Пять лет я жил по этому контракту. Я строил бизнес, менял любовниц, наслаждался жизнью. Я был уверен, что играю по своим правилам. Какой же я был идиот. Самонадеянный, слепой идиот.

Она всё это время была рядом. Не просто фоном. Она была архитектором. Она была стратегом. Она была моей защитой, о которой я даже не догадывался. А я… я видел в ней лишь удобную ширму. Ненужную жену.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Злость, которую я чувствовал вчера, вернулась. Но теперь она была направлена не на неё. Она была направлена на себя.

Хватит рефлексировать, Громов. Хватит жалеть себя. Ты хотел играть? Ты хотел доказать, что последнее слово за тобой? Так доказывай.

Она умна. Она хитра. Она не оставила бы следов, если бы не хотела. Она просчитала всё на десять шагов вперёд. Но она не учла одного. Я изменился. Тот парень, который пять лет назад заключил с ней сделку, умер. Его убила эта оглушающая тишина в пустом доме.

Я найду тебя, Тая. Я не знаю, где ты и почему на самом деле сбежала. Но я узнаю. Я переверну этот город, эту страну, весь мир, если понадобится. Я найду тебя, чтобы задать всего один вопрос.

Почему?

И я клянусь, я услышу на него ответ. Даже если для этого мне придётся разрушить всё, что я построил. Включая самого себя.

ГЛАВА 4

СЕВЕРИН

– Прочь из моей головы.

Слова, произнесённые в оглушающей тишине спальни, прозвучали хрипло и чужеродно. Я сидел на краю кровати, которую ещё недавно делил с другой женщиной, и смотрел на пустое, идеально застеленное место Таисы. Голова раскалывалась после вчерашнего «праздника», а во рту стоял отвратительный привкус дешёвого виски и ещё более дешёвого самообмана. Друзья ушли, оставив меня наедине с нетронутыми деликатесами и своими словами, которые, словно ядовитые шипы, застряли в моём сознании, продолжая причинять тупую, ноющую боль.

«Она настоящая», «Она тебя спасла», «Лучше женщины тебе не найти».

Чёртова чушь. Сентиментальная, пьяная болтовня. Они просто не знали всей правды, не видели нашего контракта. Они не понимали, что всё это было лишь сделкой. Удобной. Выгодной. И теперь – завершённой.

Я встал, решив вытравить из себя остатки вчерашней слабости. Мне нужен был кофе. Крепкий, обжигающий, который вернёт мозги на место. На кухне меня встретила всё та же стерильная чистота и молчаливый укор в глазах Лакки, лежавшего на своём коврике. Пёс лишь приподнял голову, одарил меня взглядом, полным вселенского презрения, и снова уткнулся носом в лапы. Даже не подошёл. Предатель.

– И ты туда же, – пробормотал я, направляясь к навороченной кофемашине, похоже, стоившей как подержанный автомобиль.

Я так и не разобрался в ней.

Обычно по утрам она уже тихо гудела, наполняя дом ароматом свежесваренного эспрессо. Таиса всегда вставала раньше. Всегда. Даже если я возвращался под утро. Очередная удобная деталь моего быта, которую я принимал как должное.

Я уставился на сенсорную панель с десятками непонятных символов. Зерна? Помол? Температура? Давление? Какого чёрта?

Она что, диссертацию по этому агрегату защищала?

Я наугад ткнул в несколько кнопок. Машина недовольно пискнула и выдала на дисплее какую-то абракадабру на немецком. После пяти минут бесполезной борьбы с вражеской техникой я сдался. С яростью захлопнув дверцу отсека для зёрен, я полез в самый дальний шкафчик, где, я помнил, Тая держала банку растворимого кофе для домработницы. Найдя её, я почувствовал себя победителем. Жалким, но победителем.

Залив бурый порошок кипятком, я сделал глоток и поморщился. Гадость. Напиток пах пылью и разочарованием. Я вылил его в раковину и с силой поставил чашку на столешницу. Тишина. Гулкая, давящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в гостиной. Этот дом всегда был тихим, но сейчас его тишина обрела новое качество. Она стала враждебной. Она выталкивала меня.

Дни потекли, превращаясь в один сплошной серый ком. Я с головой ушёл в работу, пытаясь завалить себя делами, встречами, цифрами, чтобы не оставалось времени думать. Но её отсутствие, словно вирус, проникало в каждую мелочь, отравляя моё существование. Я спотыкался о её незримое присутствие на каждом шагу.

Вечером, возвращаясь домой, я по привычке хотел крикнуть с порога, что я дома, но осекался, вспоминая, что ответом будет лишь эхо. Система «умный дом», которую она когда-то с энтузиазмом настраивала, начала сбоить. Свет в кабинете включался сам по себе посреди ночи, кондиционер в спальне вдруг переходил в режим обогрева, превращая комнату в сауну. Я пытался разобраться в настройках, но интерфейс, разработанный каким-то гением-садистом, требовал паролей, которые знала только она. Дом бунтовал. Жил своей, непонятной мне жизнью, словно тоже тосковал по своей настоящей хозяйке.

В среду у меня была важная встреча с инвесторами. Я открыл ящик комода, чтобы взять свои любимые запонки – старые, серебряные, подарок отца. Их не было. Я перерыл всё. Вывалил содержимое всех ящиков на пол, лихорадочно роясь в горе шёлковых галстуков и носовых платков. Пусто. И тут я вспомнил. Тая всегда относила их ювелиру для чистки раз в полгода. Она говорила, что за такими вещами нужно ухаживать. Она всегда следила за этим. Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ!

На встречу я опоздал на двадцать минут, взмыленный и злой, в других, нелюбимых запонках. Переговоры прошли натянуто. Я был рассеян, не мог сосредоточиться, и партнёры это почувствовали. Сделка, висевшая на волоске, сорвалась.

Вечером я решил выпить вина. Открыть бутылку своего любимого кьянти и забыться. Но меня ждал новый квест. Штопор. Он всегда лежал в верхнем ящике кухонного гарнитура, в специальном органайзере. Теперь его там не было. Я выдвинул все ящики, перетряхнул их содержимое. Ложки, вилки, ножи, какие-то венчики, лопаточки… Штопора не было. Я обыскал все шкафы, заглянул в бар, в кладовку. Его. Не было. Нигде. Словно она, уходя, забрала с собой эту проклятую железяку, чтобы окончательно меня добить. В приступе бессильной ярости я разбил бутылку о край столешницы. Осколки брызнули во все стороны, а тёмно-красное вино залило белоснежный камень, стекая на пол, словно кровь. Я смотрел на это безобразие, тяжело дыша, и чувствовал, как меня накрывает волна отчаяния.

Я проигрывал. Проигрывал в битве с собственным домом, с собственным бытом, который она пять лет выстраивала вокруг меня так незаметно и так основательно. Я был королём в своём замке, не подозревая, что каждая стена, каждый кирпичик в нём поддерживается её невидимыми руками. И вот она убрала руки, и всё начало медленно осыпаться, грозя похоронить меня под своими обломками.