София Устинова – Ненужная: Найти. Вернуть (страница 3)

Может, она оставила записку? Я ведь толком ничего не осмотрел вчера, был слишком взбешён.

Эта мысль заставила меня сорваться с места. Я бросил бумаги на стол, схватил пиджак и вышел из кабинета, кивнув ошарашенной Кристине.

– Я уехал. Будут вопросы – решай сама.

Дорога домой показалась бесконечной. Я гнал, нарушая все мыслимые правила, но было ощущение, будто еду в вакууме. Дом встретил меня всё той же стерильной тишиной. Даже Лакки не вышел.

Я начал методичный обыск. Ящик за ящиком. Полка за полкой. Ничего. Ни единого клочка бумаги, ни одной строчки, объясняющей этот внезапный исход.

Моё раздражение сменилось холодной, колючей тревогой. А что, если что-то случилось? Авария? Ограбление? Я схватил телефон, чтобы позвонить в больницы, в полицию… И тут же остановился. Что я им скажу? Пропала жена. Когда? Да дня три-четыре назад. Я не уверен. Они же примут меня за идиота. Или за главного подозреваемого.

Плевать, как это будет выглядеть. Я нашёл в контактах «Тая» и нажал вызов. Длинные, безнадёжные гудки, а затем механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»

Да что происходит? Она что, реально обиделась?!

Но почему? Между нами был договор… и она его безукоризненно соблюдала все пять лет.

Что случилось теперь? Неужели эта дата была для неё так важна?

Впервые за много лет я почувствовал укол вины. Острый, как лезвие.

Она не просто ушла.

Она сбежала. От меня.

И теперь я не имел ни малейшего понятия, где её искать. И главное – зачем. Чтобы снова вернуть в этот холодный, пустой дом, где её никто не ждал?

Я без сил опустился на стул в столовой. На тот самый стул, на котором должен был сидеть четыре дня назад. И посмотрел на место напротив. На пустоту, которая ещё недавно была моей женой. Тихой. Удобной. Ненужной.

И от этой пустоты по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с температурой в комнате. Это был холод осознания.

Что-то было не так. Кардинально не так. И дело было не в её исчезновении.

Дело было во мне. И это пугало сильнее всего.

ГЛАВА 2

СЕВЕРИН

– Ты совсем спятил, Громов?

Голос Марка прозвучал неожиданно трезво и жёстко, разрезая пьянящую атмосферу «праздника», который я так опрометчиво затеял. Я опешил, сжимая в руке бокал с янтарным виски. Взгляд метнулся по лицам остальных приятелей – Паши и Лёни. Они молчали, но в их глазах я читал то же самое – недоумение, смешанное с осуждением. Чёрт. Я ожидал чего угодно: завистливых шуточек, хлопков по плечу, тостов за новую свободную жизнь. Но точно не этого.

– В каком смысле? – лениво протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично. Я откинулся на спинку огромного дивана в нашей с Таей гостиной. Точнее, теперь уже моей. – Я просто констатирую факт. Наш пятилетний контракт подошёл к концу. Тая решила его не продлевать. Всё честно. Мы расходимся. Разве это не повод выпить?

Я обвёл рукой роскошно накрытый стол – лучшее из ближайшего мишленовского ресторана: устрицы на ледяной подушке, карпаччо из мраморной говядины, тартар из тунца. Всё то, что Тая никогда не заказывала, считая безвкусным выпендрёжем. Я сделал это намеренно. Чтобы вытравить её дух из этого дома. Чтобы доказать самому себе, что мне плевать. Что её уход – это освобождение.

– Повод? – переспросил Паша, задумчиво вертя в пальцах ножку бокала. Он был самым рассудительным из нас троих. – Сев, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты сейчас выглядишь как идиот, который выиграл в лотерею миллион, но вместо того, чтобы его забрать, сжёг билет и теперь празднует избавление от лишних хлопот.

– Каких ещё хлопот? – ярость, холодная и колючая, снова начала закипать где-то в глубине груди. Я сделал большой глоток виски, пытаясь её погасить. – Мы с самого начала договорились. Фиктивный брак. Пять лет. Никаких обязательств. У каждого своя жизнь. Она получила свободу от навязанного родителями жениха, я – стартовый капитал. Все в выигрыше. Срок вышел. Игра окончена. Занавес.

– Игра? – тихо проговорил Лёня, до этого молчавший. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые. – Ты пять лет прожил с женщиной, которая… которая для тебя делала всё, и называешь это игрой?

– Всё? Да что она для меня сделала? Была тихим, удобным фоном? Не мешала жить так, как я хочу? Не устраивала скандалов из-за моих любовниц? Да, за это спасибо. Но это были условия нашего контракта. Она их выполняла. Я – свои. Я преумножил её капитал в десятки раз, построил империю, в которой и ей принадлежала солидная доля. Мы квиты.

– Нет, ты реально идиот, – помрачнел Макс, метнув взгляд на ребят поочередно, словно знал, что они его поддерживают.

– Послушайте, парни, – я поставил бокал на стол с чуть большей силой, чем следовало. Хрусталь жалобно звякнул. – Вы мои друзья или её? Я позвал вас отметить, а не выслушивать нотации.

– Твои, Сев. Именно поэтому мы и здесь, – твёрдо отчеканил Марк. Он наклонился вперёд, его взгляд впился в мой. – И именно как твой друг я тебе говорю: если ты её сейчас отпустишь, ты будешь последним кретином. Если бы не ты, я бы за ней стал ухаживать с первого дня нашего знакомства.

Меня словно током ударило. Воздух застрял в лёгких.

– Это как это?! – недопонял я его фразы.

– Так это. Она прекрасный человек, с фантастическим чувством юмора, с огромным сердцем и душой. Если бы я не знал, что она тебя любит, я бы всё сделал, чтобы она обратила внимание на меня. Но я не мог: не мог переступить через тебя, и понимал, что не смогу перебороть её чувства к тебе!

– Какие чувства, ты о чём? Мы же… друзья… все мы!

– Так-то оно так, Сев, но на нас она так не смотрела, как смотрела на тебя. Нас она так не слушала, как слушала тебя.

– Да вы о чём? – я беспомощно пробежался взглядом по лицам приятелей, но они были серьёзны как никогда.

– Ты слепой идиот, Сев. И мне жаль, что она выбрала тебя. По-моему ты её не достоин. Всё же стоило за ней поухаживать…

– Ты совсем что ли?! – прорычал я, чувствуя, как кровь бросается в лицо. Необъяснимый, первобытный гнев захлестнул меня.

– А что? – вызывающе вскинул брови Марк. – У вас же свободные отношения. Ты сам об этом на каждом углу кричал. Или это правило работает только в одну сторону? Тебе можно менять женщин как перчатки, а она должна сидеть в своей башне и ждать, пока её великий муж соизволит явиться домой?

– Да, но… она моя… жена, – выдавил я, и последнее слово прозвучало чужеродно и глупо. Я сам не понял, почему оно сорвалось с языка.

– Ого! – усмехнулся Марк. – Вот это новость. То есть тебе можно, а ей нет?

– Да, то есть, нет… чёрт… – Я запутался.

Слова Марка вскрыли какой-то гнойник внутри, о существовании которого я даже не подозревал. Чувство собственничества, злое и иррациональное, обожгло изнутри. Моя. Тая – моя. И мысль о том, что кто-то другой, даже мой лучший друг, может быть рядом с ней, касаться её, была физически невыносимой.

– Сев, остынь, – примирительно поднял руку Паша. – Марк погорячился. Но в его словах есть доля правды. Ты хоть раз задумывался, сколько она работает? Я несколько раз пересекался с ней по своим проектам. Она пашет как проклятая. Её аналитические выкладки – это просто космос. Многие в Сити готовы убить за такого стратега. А ты… ты хоть раз спросил у неё, как прошёл её день?

Я промолчал. Потому что ответ был «нет». Самое странное, что с того момента, как мы стали мужем и женой, мы перестали быть настолько хорошими друзьями, как до брака. А ведь мы и правда хорошо понимали друг друга.

Что же случилось после нашего договора?

Я перестал её ценить?

Замечать…

Перестал с ней делиться мыслями.

Я отстранился от неё, и почти вычеркнул из своей жизни.

Мне было неинтересно. Её работа казалась мне чем-то скучным, вроде составления кроссвордов. Я был фасадом, лицом компании. Я вёл переговоры, заключал сделки, блистал на приёмах. А она… она сидела в своём кабинете и что-то там считала.

– А я тебе вот что скажу, – вступил Лёня, и его тихий голос заставил всех замолчать. – Помнишь ту историю с Орловым два года назад? Когда он чуть не отжал у тебя тот строительный подряд? Все были уверены, что ты проиграл. А потом, в последний момент, всплыли какие-то документы, которые разнесли всю его схему в пух и прах. Ты тогда ходил гоголем, рассказывал, как гениально его переиграл.

Я напрягся. Конечно, я помнил. Это был один из моих самых громких триумфов.

– Так вот, – продолжил Лёня, глядя мне прямо в глаза. – Это была не твоя заслуга. Это Тая раскопала тот компромат. Она не спала трое суток, просеивала тонны информации. Она тебя спасла. И ни разу, ни единым словом об этом не обмолвилась. Она всегда тебя прикрывала. Всегда. Даже когда ты, пьяный в хлам, звонил ей посреди ночи, чтобы она вытащила тебя из очередного кабака, потому что твоя пассия устроила истерику. Она приезжала. Молча. И увозила тебя домой.

Тишина в комнате стала оглушающей. Я смотрел на своих друзей, и мне казалось, что я вижу их впервые. Или они впервые видят меня – настоящего. Не успешного бизнесмена Северина Громова, а самовлюблённого, слепого ублюдка.

– Мы твои друзья, Сев, – подытожил Марк уже спокойнее. – И Тая нам как сестра. И нам все эти годы было больно смотреть, как ты обращаешься с ней. Мы надеялись, что ты прозреешь. Поймёшь, что лучше женщины тебе не найти. Она умная, преданная, любящая, она компанейская, она… настоящая. И если ты сейчас, после всего этого, готов её отпустить, – он пожал плечами, – отлично. Может, она наконец-то найдёт своё счастье с другим, кто будет её ценить. А если нет… – он сделал паузу, – тогда ищи. Ищи, пока не поздно.