София Устинова – Аспид на мою голову: Я (не) буду твоей Истинной 2 (страница 5)

– Ещё раз, – пророкотал его голос с высокого уступа, где он устроился, словно на троне. Голос без тени сочувствия, ровный и холодный, как лезвие гильотины.

На его плече, подобно тёмному демоническому попугаю, сидел Смолка. Крошечный дракончик, мой бывший подопечный, а ныне преданный фамильяр этого чешуйчатого тирана, с явным осуждением смотрел на меня своими фиолетовыми глазищами. Он не дымил, как обычно, когда был недоволен, а лишь тихо, жалобно пискнул. Кажется, даже его невеликий драконий мозг понимал, что хозяин слегка перегибает палку.

– Может, сделаем перерыв на обед? Или на вечность? – прохрипела я, вытирая тыльной стороной ладони пот и грязь со лба. Мои руки дрожали от перенапряжения, а магический резерв был пуст, как кошелёк студента перед стипендией. – Кажется, мои внутренние органы уже поменялись местами от этих ваших экзерсисов.

Аспид даже не удостоил меня взглядом. Он лишь лениво шевельнул пальцами, и из тени напротив меня вырвался очередной сгусток концентрированной тьмы. Вязкий, маслянисто-чёрный, он летел не быстро, а тягуче, словно наслаждаясь моим ужасом. От него несло могильным холодом и таким вселенским отчаянием, что хотелось немедленно сесть на пол, обнять колени и разреветься.

– Твоя магия похожа на чих больного тролля, ведьма, – донёсся сверху его ядовитый комментарий. – Громко, непредсказуемо и совершенно бесполезно. Ты размахиваешь силой, как пьяный мужик дубиной на ярмарке, надеясь попасть хоть во что-нибудь. А нужна точность. Нужен контроль. Создай щит. Не дырявое решето из веточек и добрых намерений, а полноценный, плотный щит.

Я стиснула зубы до скрипа. Веточки и добрые намерения! Да я вложила в предыдущий щит всю свою силу, сплетая потоки так, как учила меня бабушка – туго, узелком к узелку! Вот только его магия была не честным потоком, а скорее кислотой, которая не пробивала, а просто разъедала любую мою защиту, какой бы плотной она ни была.

Сгусток был уже в нескольких метрах. Собрав остатки сил, я вскинула руки, пытаясь соткать перед собой завесу из живой энергии, пахнущей лесом после дождя. На секунду в воздухе вспыхнула изумрудная сетка, но тёмная клякса врезалась в неё, и мой щит лопнул, как мыльный пузырь, осыпав меня искрами и оставив после себя тошнотворный запах жжёной травы. Сам сгусток, потеряв часть своей мощи, шмякнулся о стену позади меня, оставив на камне чёрное, дымящееся пятно, похожее на плевок гигантского слизня.

– Жалкое зрелище, – констатировал он с ледяным равнодушием. – Я видел, как кикиморы защищаются лучше. Они хотя бы визжат пронзительно, сбивая противника с толку.

– Так может, мне тоже завизжать? – огрызнулась я, пошатываясь. Ноги подкашивались, а перед глазами плыли цветные круги. – Или лучше сразу лечь и притвориться мёртвой? Судя по вашему настроению, это доставит вам куда большее удовольствие!

Его изумрудные глаза наконец-то сфокусировались на мне. В их глубине плескался холодный огонь, лишённый всяких эмоций. Он смотрел на меня не как на свою Истинную, не как на женщину, а как на неисправный механизм. Упрямый, раздражающий, но необходимый для его целей. После того шантажа с Избушкой и моего вынужденного согласия на тренировки он стал ещё более отстранённым, ещё более жестоким. Словно пытался выжечь из себя любую мысль о том, что между нами может быть что-то, кроме этой проклятой связи, которую он ненавидел всеми фибрами своей драконьей души. И эта ненависть рикошетом била по мне. Каждый день. Каждый час.

Я чувствовала его усталость, как свою собственную. Я знала, что связь заставляет его ощущать каждое моё падение, каждую вспышку боли, каждое унижение. И именно поэтому он делал это с таким ожесточением – он наказывал не только меня, но и себя. За эту слабость. За эту зависимость.

– Лечь и умереть – это самый простой выход, – его голос стал тише, но от этого только более угрожающим. – Он всегда доступен для слабаков. Но Кощей не даст тебе умереть просто так. Он сначала выпьет из тебя всё, что ему нужно: твою силу, твою боль, твои привязанности. Он сделает из тебя сосуд для своих тёмных ритуалов, а потом выбросит пустую оболочку. Ты хочешь такой участи?

Я молчала, тяжело дыша. Нет, не хотела. Но и такой жизни, как сейчас, я тоже не хотела. В голове на секунду всплыл образ моей Избушки, которая упрямо стояла снаружи, на небольшой поляне перед входом в эту сырую дыру. Она наверняка топталась на месте, возмущённо поскрипывая всеми своими брёвнышками, переживая за меня. Моя милая, сварливая, но такая родная крепость. Мой единственный дом.

– Тогда соберись, ведьма, – оборвал он мои мысли. – И попробуй ещё раз. Или, клянусь всеми Бездными, я лично оттащу твой ходячий курятник на вершину этой горы и посмотрю, как он будет учиться летать.

Угроза была старой, но от этого не менее действенной. Ярость, горячая и злая, на мгновение придала мне сил. Я выпрямилась, зло сверкнув в его сторону глазами.

– Только попробуй, чешуйчатый переросток! Она тебе все твои драгоценные колбы в пыль растопчет!

– У неё не будет на это времени, – отрезал он. – Последняя попытка. Вложи в неё всё. Не думай. Чувствуй. Твоя магия – хаос. Так направь этот хаос в одну точку.

Он снова поднял руку. На этот раз сгусток, сорвавшийся с его пальцев, был другим. Он был меньше, плотнее, чернее самой безлунной ночи. Он не летел, а сверлил пространство, и воздух вокруг него трещал и плавился. Я поняла с леденящим душу ужасом – это не тренировочный заряд. Этот удар меня не просто собьёт с ног. Он может меня убить. Или покалечить. Он решил, что уговоры и угрозы кончились, и пришло время для шоковой терапии.

Время замедлилось, растянулось, как патока. Я видела, как Смолка на его плече затрепыхал крылышками и испуганно пискнул. Я видела, как напряглись желваки на лице Аспида. Он не хотел меня убивать, проклятая связь бы этого не позволила, но он доводил меня до самого края. До точки невозврата. Он хотел сломать меня, чтобы потом собрать заново по своему образу и подобию.

Но он кое-чего не учёл. Ведьму из дикого леса, выросшую среди коряг и говорящих ручьёв, сломать не так-то просто.

Всё моё существо взбунтовалось. Усталость, боль, унижение, страх за Избушку, ненависть к нему и отчаянное, жгучее желание жить – всё это слилось в один тугой, вибрирующий комок в груди. Сил на щит уже не было. Мой магический колодец был сух. Но в самой его глубине, под слоем ила и отчаяния, осталась одна-единственная капля. Капля первобытной, дикой, необузданной сути. Магия земли. Магия жизни. Моя магия.

Сгусток был уже в метре от моего лица. Я чувствовала его ледяное дыхание на своей коже. И я сделала то, чего он никак не мог ожидать. Я не стала защищаться. Я не попыталась увернуться.

Я в отчаянии, инстинктивно, протянула вперёд обе руки, раскрывая ладони навстречу летящей в меня смерти.

«Возьми!» – беззвучно крикнула я, обращаясь не к нему, а к самой силе, что неслась на меня. – «Если хочешь забрать – бери всё! Но я не отдам тебе свою жизнь просто так! Ты ею подавишься!»

Сгусток тьмы врезался в мои ладони.

Я ожидала чего угодно: адской боли, взрыва, ледяного ожога, который обратит мои кости в пыль. Но не произошло ничего. Вернее, произошло нечто совершенно невообразимое.

В момент соприкосновения не было удара. Тёмная, вязкая энергия не взорвалась, а словно… втекла в мои руки. На секунду по венам пробежал арктический холод, от которого заломило зубы, а сердце пропустило удар. А потом… холод начал отступать, сменяясь теплом. Живым, пульсирующим теплом, словно я держала в руках не сгусток чистой ненависти, а пойманного птенца.

Я опустила глаза и ахнула, не веря тому, что видела.

Чёрная, маслянистая субстанция в моих ладонях менялась. Она теряла свою вязкость, свой мертвенный блеск. Она светлела, становилась рыхлой, рассыпчатой. Она превращалась… в землю. В горсть жирной, плодородной, пахнущей весенней грозой чёрной земли. Я чувствовала, как магия Аспида, его тёмная, разрушительная сила, не исчезает, не блокируется, а… преобразовывается. Моя собственная, земная суть, доведённая до предела, не стала бороться с тьмой. Она просто приняла её, как земля принимает перегнившие листья, и переработала, превратив яд в пищу.

А потом произошло чудо.

Прямо в центре горсти тёмной земли, которую я держала в подрагивающих ладонях, что-то дрогнуло. И на моих глазах из чернозёма проклюнулся крошечный, но до невозможности яркий зелёный росток. Он потянулся к тусклому свету магических светильников под потолком пещеры, и на его верхушке уже трепетали два маленьких, идеальных листочка.

В пещере повисла оглушительная, звенящая тишина. Было слышно лишь, как где-то в темноте с потолка капает вода. Кап… кап… кап… Словно само время отсчитывало секунды новой, непонятной эры.

Я подняла голову и посмотрела на Аспида.

Он стоял. Уже не сидел на уступе, а стоял во весь свой огромный рост, подавшись вперёд. Его лицо, всегда бывшее непроницаемой маской из холодной ярости и презрения, сейчас было… растерянным. Маска треснула, и под ней я впервые увидела не древнего монстра, не могущественного мага, а кого-то другого. Потрясённого. Ошеломлённого. На его лице было написано абсолютное, тотальное непонимание, смешанное с чем-то ещё… с острым, почти научным, пугающим интересом.