София Устинова – Аспид на мою голову: Я (не) буду твоей Истинной 1 (страница 7)

И в этот момент я поняла, что никогда не смогу быть такой, как все. И фамильяр мне нужен под стать. Нечто такое же неправильное, отвергнутое и сильное.

Но где его взять?

Ответ пришёл сам собой через два дня, в лице шипящей, как разъярённая кобра, Марьи Искусницы, которая подкараулила меня у входа в библиотеку, когда я выходила с охапкой пыльных фолиантов о вымерших магических видах.

– Ну что, Простушка? – её голос сочился ядом и дорогими духами. – Наслаждаешься жизнью в своём курятнике? Слышала, Илюша пытался облагодетельствовать тебя своей жалостью. Надеюсь, ты не возомнила лишнего? Он это сделал только потому, что я его попросила. Уж очень ему было совестно, что он позволил мне поставить тебя на место на экзамене. Такой он у меня благородный.

Она лгала. Я видела это по тому, как едва заметно дёргался уголок её идеально очерченных губ. Но её слова всё равно били наотмашь, как хлыстом.

– Тебе-то что, Марья? – устало поинтересовалась я, крепче прижимая к себе книги. – Завидно, что у меня недвижимость с собственным характером, а у тебя – только самомнение размером с эту академию?

– Завидую? Тебе?! – она расхохоталась так громко и картинно, что несколько первокурсников обернулись. – Не смеши мои новые туфли из кожи саламандры! Ты – посмешище! Отщепенка с дефектной магией! Я слышала, от тебя даже Птица Радости сбежала в ужасе, едва не заработав инфаркт. Скоро экзамен. Интересно, кого ты приведёшь в качестве фамильяра? Ворчливый пень? Или говорящую корягу? Впрочем, это будет вполне в твоём стиле.

Она самодовольно хмыкнула и, взмахнув своими идеальными шоколадными локонами, гордо удалилась, оставив меня стоять посреди двора, кипя от бессильной, унизительной ярости. Её слова, брошенные с такой лёгкостью и презрением, вонзились в самое сердце.

Корягу, значит? Пень?

Я стояла, сжимая книги так, что побелели костяшки пальцев. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, вытеснила обиду и боль. В голове, словно вспышка молнии, пронеслись строки из старого, полузабытого фолианта, который я читала вчера ночью. Легенды о Радице-горе. О древних, могущественных существах, что когда-то правили небесами. О тех, кого боялись даже самые сильные колдуны.

Ну, я ей покажу и корягу, и пень! Я ей покажу такое, что она седой станет!

И я точно знала, что мне нужно делать. Мой план был безумен. Он был опасен. Он был абсолютно, катастрофически, гениально неправильным.

Идеально в моём стиле.

ГЛАВА 5

ВАСИЛИСА

– Итак, банда, общий сбор! – объявила я, водрузив на стол древний, пахнущий вековой пылью и забытыми тайнами фолиант с таким оглушительным грохотом, что упырёнок Фрол, дремавший под печкой, испуганно икнул и едва не выронил свой стаканчик со свекольным соком. – У нас наметился стратегический прорыв в вопросе сдачи экзамена по фамильяроведению. И, спойлер, он вам не понравится.

Моё маленькое, странное семейство отреагировало предсказуемо. Болотный огонёк Хмурь в своём глиняном горшке на подоконнике вспыхнул тревожным, фиолетовым светом, что на его языке означало нечто среднее между «Опять?!» и «Я слишком стар для всего этого». Предсказательный Лишайник на бревенчатой стене, до этого мирно демонстрировавший умиротворяюще-зелёный оттенок «штиль и безветренно», пошёл нервными серыми пятнами, предвещая бурю локального масштаба. Одна лишь Избушка, моя верная, скрипучая крепость, заинтересованно качнула резной ставней, и этот звук отозвался в моей голове чётким, любопытным вопросом: «Новую неприятность на нашу крышу нашла, хозяйка? Покрупнее предыдущей?»

Эта «неприятность» родилась два дня назад, посреди академического двора, из ядовитых слов Марьи и испуганного взгляда Ильи. С этой мыслью, похожей на раскалённый гвоздь в голове, я, как фурия, ворвалась в библиотеку, проигнорировав возмущённое шиканье сонной библиотекарши-кикиморы, и направилась прямиком в Запретную секцию. Точнее, в секцию «Устаревшего и нерекомендованного фольклора». Туда, где пылились книги, которые считались слишком… дикими для современных, рафинированных ведьм.

Слова Марьи, брошенные с таким ледяным презрением – «ворчливый пень», «говорящая коряга» – стали не просто оскорблением. Они стали вызовом. Детонатором. Последней каплей яда в чаше моего терпения. Пока я неслась по гулким коридорам академии, её ядовитый смех всё ещё звенел в ушах, смешиваясь с болезненным образом Ильи, уходящего прочь, с его испуганным взглядом, словно он увидел во мне нечто тёмное и заразное. Ну что ж. Хотите тьмы? Хотите дикости? Я вам её устрою. Такую, что вы все седыми станете.

Запретный сектор академической библиотеки встретил меня вязкой, почти осязаемой тишиной и запахом, от которого у меня всегда сладко щемило где-то под рёбрами – запахом пыли веков, высохших чернил и забытых историй. Здесь воздух был густым и неподвижным, словно законсервированным временем, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь единственное затянутое паутиной окно, казались робкими чужаками, не решающимися нарушить покой древних фолиантов. Сюда пускали только магистров и аспирантов, работающих над особо заковыристыми диссертациями, но я, как всегда, нашла обходной путь – крошечную, почти незаметную трещину в магическом барьере, которую нерадивый практикант оставил после ежегодной чистки. Идеальная лазейка для ведьмы с неидеальной репутацией и горящим под ногами дедлайном.

Я пробиралась между стеллажами, похожими на скелеты доисторических чудовищ, и кончиками пальцев касалась потрескавшихся кожаных корешков, на которых едва угадывались выцветшие золотые тиснения. Мне нужна была не просто книга. Мне нужна была идея. Безумная, отчаянная, невозможная идея, которая бы заставила всех, а в первую очередь Илью, увидеть во мне не просто чудачку Ваську, способную лишь на пляску носков, а настоящую, сильную ведьму. Ту, от которой не отводят испуганный взгляд, а смотрят с замиранием сердца. Ту, которую боятся потерять.

Мои пальцы замерли на одном из фолиантов, задвинутом в самый тёмный угол. На его корешке не было названия, лишь грубый символ, похожий на свернувшегося в кольцо змея. Что-то внутри меня, какая-то древняя, интуитивная часть моей магии, дрогнуло и потянулось к нему. Это было не решение, а инстинкт. Моя дикая, необузданная сила узнала в этом символе нечто родственное, тёмное и могущественное. С трудом вытащив тяжёлую книгу из её векового плена, я опустила её на ближайший, покрытый слоем пыли, стол. Обложка из почерневшей, чешуйчатой кожи была холодной на ощупь, словно хранила в себе стужу тысячелетней ночи.

Скрипнув замками, книга нехотя открылась, выдохнув на меня облачко пыли и едва уловимый запах озона, как после грозы. Пергаментные страницы были испещрены угловатым, выведенным когда-то с невероятным усердием почерком, а на полях красовались зарисовки крылатых змеев – от величественных, размером с гору, до крошечных, похожих на изящных ящериц. Это был «Великий Аспидарий», трактат о роде крылатых змеев, составленный каким-то одержимым магом-натуралистом сотни лет назад.

Я листала страницу за страницей, погружаясь в чтение, забыв о времени и риске быть пойманной. Автор с упоением описывал могущество древних Аспидов, их огненную магию, их мудрость и их гордыню. Он писал о великих битвах, о союзах и предательствах, о том, как их род был почти полностью истреблён из-за страха и зависти других магических рас. Всё это было похоже на сказку, на страшную легенду, от которой по спине бежали мурашки. Но я искала не легенду. Я искала лазейку. И в самом конце, в главе, озаглаённой «Упадок Великих», я нашла то, что искала.

«…ибо страх людской и колдовской оказался сильнее уважения, – выводил безымянный автор, – и охота на Великий Род не прекращалась веками. Лишённые своих земель, лишённые силы, гонимые и преследуемые, Аспиды мельчали. С каждым новым поколением чешуя их тускнела, пламя слабело, а гордый дух уступал место осторожности. Ныне же, в горах Радицы, что служат последним прибежищем для остатков некогда великого народа, если и можно встретить Аспида, то будет он не более чем тенью своих предков. Созданием мелким, беззлобным, даже трусливым, научившимся мимикрировать под цвет скал, дабы не стать очередной добычей браконьеров, охочих до их ценной чешуи…»

Мелким. Беззлобным. Трусливым.

Эти слова в моей голове вспыхнули ярче любого заклинания. Сердце заколотилось так сильно, что гул отдавался в ушах, заглушая мёртвую тишину библиотеки. Мой воспалённый, отчаявшийся мозг вцепился в эти три слова, как утопающий в спасательный круг, сознательно игнорируя всё остальное: «остатки некогда великого народа», «тенью своих предков». Нет! Главное – мелкий и трусливый!

Вот оно! Вот же оно! Не Горыныч, не древнее зло из страшилок, а просто маленький, запуганный дракончик, которому нужна защита и забота. Идеальный фамильяр для такой же «неправильной» ведьмы, как я. Существо, которое все считают тенью былого величия, которого боятся по старой памяти, не замечая, каким одиноким и беззащитным оно стало. Он – это я! Только с чешуёй и, возможно, лёгким запахом серы.

Идея, ещё несколько минут назад казавшаяся туманным бредом, обрела чёткие, соблазнительные очертания. Она была настолько гениальной в своём безумии, что я едва сдержала победный вопль.