София Устинова – Аспид на мою голову: Я (не) буду твоей Истинной 1 (страница 9)

Операция «Эвакуация курятника», как я её мысленно окрестила, проходила со скрипом. В прямом и переносном смысле. Изба, несмотря на все мои мольбы и угрозы пустить её на дрова, передвигалась с грацией беременного бегемота в посудной лавке. Каждое её движение сопровождалось целой симфонией звуков: стоном несущих балок, треском подминаемых веток и глухим, тяжёлым уханьем, с которым её гигантские куриные лапы впечатывались в землю.

Внутри этого ходячего стихийного бедствия, судя по доносившимся оттуда паническим вспышкам и пискам, царил хаос. Хмурь в своём горшке, который я предусмотрительно закрепила на подоконнике мхом и заговором от качки, метался всеми оттенками фиолетового, от панического до истерического. А упырёнок Фрол, забившийся под печку, кажется, уже прощался с жизнью и завещал мне свою коллекцию пробок от свекольного сока.

Я рискнула выглянуть из-за могучего ствола векового дуба. Пусто. Тихо. Лишь ветер шелестел в кронах, перешёптываясь о нашей дерзкой вылазке. Пора.

– Давай, моя хорошая, – прошептала я, ласково погладив тёплое бревно. – Последний рывок. Вон до того оврага. А там нас уже никто не найдёт.

Изба неуверенно переступила с ноги на ногу, отчего земля под моими ногами ощутимо содрогнулась. «А ты уверена, что это хорошая идея, хозяйка? – проскрипела она с такой тревогой, что у меня сердце сжалось. – Может, вернёмся? Я извинюсь перед дубом за жёлуди. Ты извинишься перед Марьей… Хотя нет, последнее – перебор».

– Никаких «вернёмся»! – отрезала я, чувствуя, как внутри снова закипает холодная ярость при упоминании моей главной соперницы. – Только вперёд! Навстречу приключениям и одному очень маленькому, очень трусливому дракончику!

Собственная ложь про «маленького и трусливого» уже не казалась такой убедительной, как вчера в библиотеке, но отступать было поздно. Я сама загнала себя в этот угол. Сама подняла ставки до небес. И теперь мне оставалось только идти ва-банк, надеясь, что у судьбы в рукаве не припрятан краплёный туз.

Мы двинулись. Я бежала впереди, стараясь выбирать путь, где поменьше предательски хрустящих веток, а Изба, стараясь ступать как можно тише, следовала за мной, отчего со стороны это, должно быть, выглядело так, будто гигантская курица играет в догонялки с сумасшедшей белкой. Мы миновали старую оранжерею профессора Травознаева, обогнули сонное озеро, где на кувшинках спали русалки, и почти добрались до спасительного оврага, когда мой взгляд случайно метнулся вверх, к самому высокому окну директорской башни.

На мгновение мне показалось, что в тёмном проёме что-то блеснуло. Я замерла, холодея от ужаса. Неужели Яга не спит? Неужели нас заметили? Но потом я разглядела. На подоконнике, вальяжно развалившись и начищая лапой ус, сидел огромный кот. Кот Баюн. Декан нашего факультета. В свете восходящего солнца на его носу отчётливо сверкнуло пенсне. Он смотрел прямо на нас. И когда наши взгляды встретились, он не поднял тревогу. Он медленно, с видом заговорщика, поднёс белую лапку к своей усатой морде и… лениво махнул. Словно прощался. Словно одобрял. Словно говорил: «Валяй, девка. Удиви их всех. А я прикрою».

От этого молчаливого жеста на душе стало чуточку теплее. Не всё потеряно. Не все против меня. Улыбнувшись ему в ответ, я нырнула в овраг, и уже через мгновение тяжёлая туша Избы приземлилась рядом, подняв в воздух тучу прошлогодних листьев. Мы сделали это. Мы сбежали.

Час спустя, когда солнце уже вовсю заливало лес золотистым светом, а мы углубились в чащу настолько, что звуки Академии окончательно стихли за спиной, я разрешила сделать привал. Изба с облегчённым стоном опустилась на небольшой полянке, тут же притворившись обычным, слегка кривоватым домиком, а я вытащила из мешка флягу с водой и краюху хлеба. Мои питомцы, наконец придя в себя после пережитого стресса, тоже выбрались наружу. Фрол, бледный, но решительный, тут же принялся раскладывать на пеньке свой походный завтрак из сушёных свекольных чипсов, а Хмурь, вылетев из горшка, завис в воздухе светящимся шариком цвета утренней зари, с любопытством озираясь по сторонам.

Лес здесь был совсем другим. Не таким, как на ухоженных академических территориях. Он был диким, первозданным, дышащим древней, необузданной силой. Гигантские, поросшие мхом деревья стояли так плотно, что их кроны сплетались в сплошной зелёный купол, сквозь который едва пробивались солнечные лучи. Воздух был пропитан тысячью ароматов: терпким запахом сосновой хвои, сладковатым – цветущего папоротника и влажным, грибным духом земли. Тишина была такой глубокой, что, казалось, можно услышать, как растёт трава и как под землёй переплетаются корни.

Именно в этой оглушающей тишине я и услышала его. Тонкий, жалобный писк, едва различимый на грани слуха. Он был таким слабым и отчаянным, что я сначала приняла его за писк птенца, выпавшего из гнезда. Но что-то в этом звуке было неправильным. Какая-то металлическая, скрежещущая нотка.

– Вы слышали? – прошептала я, обращаясь к своим спутникам.

Фрол испуганно замер с чипсиной на полпути ко рту. Хмурь тревожно замигал. Изба в ответ тихонько скрипнула дверью. «Слышали. Что-то живое. И ему очень плохо».

Оставив Избушку сторожить лагерь, я, ведомая инстинктом и этим странным звуком, двинулась вглубь леса. Писк становился всё громче и отчётливее. Он привёл меня в самую мрачную часть чащи, где под ногами хлюпала тёмная, вязкая жижа, а воздух пропитался резким, удушливым запахом, похожим на запах горячей смолы. И тут я увидела её.

Браконьерскую ловушку. Яму, вырытую прямо на звериной тропе и доверху залитую кипящей смолой, которая застыла теперь чёрной, блестящей коркой. Такие ловушки были строжайше запрещены Советом колдунов, потому что они не убивали, а мучили, обрекая попавшее в них существо на медленную, страшную смерть.

И в центре этой чёрной, блестящей могилы кто-то был. Кто-то маленький, чёрный, отчаянно барахтающийся и издающий тот самый жалобный, скрежещущий писк.

Я подошла ближе, и сердце ухнуло куда-то в пятки. Это был дракон. Крошечный, размером не больше моей ладони, смоляной дракончик. Весь угольно-чёрный, блестящий, словно вылепленный из застывшего обсидиана. Его маленькие перепончатые крылья были намертво склеены вязкой массой, а изящная головка с двумя крошечными рожками была высоко задрана. Он извивался всем телом, пытаясь вырваться, но смола держала его мёртвой хваткой. И в его огромных, непропорционально больших фиолетовых глазах плескались не страх и боль, а чистая, концентрированная, всепоглощающая ярость.

– Тихо, малыш, тихо, – прошептала я, опускаясь на колени у края ямы. – Я тебе помогу.

В ответ на мои слова дракончик зашипел, как разъярённая змея, и попытался выдохнуть струю огня, но из его пасти вырвалось лишь жалкое облачко серого дыма. Он был совершенно беззащитен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.