София Рубина – Ячейка (страница 7)

– Ян ван Эйк… – протянул он, пробуя это имя на вкус. – Не могу в это поверить. У меня в гостях все это время! В голову бы не пришло, что смогу увидеться или поговорить с ван Эйком. – Он всплеснул руками и прищурился. – Если позволишь, мне нужна минута. Это очень неожиданная новость.

– Ван Эйк – непревзойденный мастер фактуры и тканей, – перечисляла Хелин. – И портретов. Он первым создал светский портрет. Даже современники называли его князем среди живописцев столетия.

– Сколько ему сейчас?

– От двадцати девяти до тридцати четырех лет.

Гарс запустил пальцы под головной убор и застыл в этой позе, держась руками за волосы.

– Это до периода, когда он стал придворным художником. И до периода, когда он сколько-нибудь прославился. Даже до того, как они с Хубертом рисовали Гентский алтарь! Мы же про этот этап их жизни вообще ничего не знаем!

– Главное, чтобы теория подтвердилась, – встревоженно напомнила девушка, – мало ли Хубертов и Иоаннов водятся… из Маасейка.

– Есть только один способ это выяснить, – кивнул консул, блестя глазами. – Мы открываем эту дверь, идем к ним в комнату и спрашиваем. Все просто.

– Просто, – эхом откликнулась Хелин.

Они постояли еще несколько мгновений, разглядывая фасад.

– Так, – не выдержал Гарс. – Давай сделаем это. Заходи в дом!

Дубовая дверь заворчала, явив служанку средних лет с основательно поплывшей талией. Хелин поздоровалась и поспешила внутрь, чувствуя, что ветер продолжает крепчать. Погода, решив, что достаточно побаловала жителей и приезжих солнцем, стремительно портилась.

В передней комнате стоял полумрак, прорезанный рассеянными лучами оконного света. В правом углу смутно проглядывались очертания винтовой лестницы. Рядом обустроили собачью лежанку, на которой спал красавец-пес салюки. Левее несколько ступенек вели в коридор, что связывал гостиную, кладовые и зону готовки. В его конце имелась дверь на задворки.

– Спасибо, Ханна, можешь возвращаться на кухню, – отослал служанку на английском Гарс и, когда она скрылась, повернулся к Хелин. – Нам нужен план действий. Во-первых, меня интересует, что ты собираешься делать со своим открытием. Если это действительно ван Эйки.

Пес приоткрыл глаз, с умеренным интересом оценил новоприбывших, вильнул хвостом и безмятежно заснул снова. Хелин зябко повела плечами.

– Я пока решаю для себя этот вопрос. По протоколу я должна сообщить руководству обо всех неординарных явлениях.

– Ты сомневаешься?

Ученая ответила ему прямым немигающим взглядом:

– Давай не будем делить шкуру неубитого медведя.

Консул вскинул брови.

– Мы еще вернемся к этому вопросу. Я не забуду. Так, обсудим нынешнюю тактику. По средневековому этикету, что для тебя не секрет, ты не можешь общаться с незнакомым мужчиной, если вас не представил кто-то связующий – в данном случае это я. И даже после знакомства девушки не особо принимают участие в разговоре. Согласно официальной системе взглядов, женщины – это изуродованные мужчины, и это даже не мои надуманные слова.

– Аристотель.

– Верно. Я, как какой-никакой представитель мужской части Средневековья, приношу извинения за эту убогость. Теперь возвратимся к текущему. В данном случае, хочешь ты или нет, основную беседу придется вести мне. В ней надо наметить хотя бы отправные пункты. Что у нас по времени?

Хелин произвела несложные расчеты.

– В прошлый раз я их уже несколько минут как подслушивала, но они никуда не спешили.

– Хорошо. Самое простое: я вхожу на правах хозяина дома, представляю тебя как свою кузину, восторгаюсь праздником – а дальше мы выходим на беседу, в ходе которой задаем наводящие и интересующие нас вопросы.

– Отличный вариант.

– Могу попросить Ханну принести выпить. Она готовит чудесный гиппокрас.

– Думаю, это лишнее, – пресекла Хелин. – Не стоит во время перемещения.

– Хорошо, – согласился консул. – Тогда приступим.

Хелин расправила складки на юбке.

– Гарс, мне нужно на минуту в уборную.

– Никаких проблем, жду тебя здесь.

Она прошла по коридору мимо гостиной – художники разговаривали, как и в прошлый раз, – миновала комнаты с продовольствием, складские и хозяйственные помещения. На кухне хлопотала Ханна – в дальнем углу у разделочного стола серела ее туго перепоясанная тучная фигура. Хелин двинулась по проходу дальше. Тут ступеньки спускались на уровень земли. Направо вела не особо приметная дверца – комнатушка с потайным туалетом. Места как раз хватало, чтобы развернуться в широком платье, и, вероятно, обустраивалось все именно с такой мыслью.

Гарнитура в ушах напомнила о себе, издав малоприятный свист, Хелин аж подпрыгнула на месте. С чего вдруг? Она поднесла руку к лицу, зажав выступ на обратной стороне кольца.

– Годарт? Ты меня слышишь?

В ушах зашелестело. После некоторой паузы послышался приглушенный голос напарника:

– Руммер? Да, слышу. Все в порядке?

– Барахлит гарнитура. Как у тебя?

– Чисто. – На заднем фоне она различила гомон и выкрики толпы. – Хелин, где ты находишься?

– С Гарсом, в его доме, за кухней. Обстановка спокойная.

Воцарилась пауза.

– Возможно, наушники уловили колебания от его аппарата, настроенного на связь с «Хроносом»?

– Или что-то внутри отходит, – с сомнением произнесла она, озираясь вокруг. – Вернусь в офис – покажу техникам. Не беспокойся. До связи.

Наушники опять зафонили, и Хелин затрясла головой. Такие неполадки осложняли весь ход работы. А если во время предстоящей встречи она будет вертеться волчком по всей комнате, пытаясь приглушить звук этого свистка, весь план будет насмарку. Отключить? Нет, нельзя. Она должна быть доступна для связи.

Хелин покрутилась, выискивая, получится ли выйти из дискомфортной зоны. В этот раз, похоже, что-то сбоило серьезно. И тут, к ее облегчению, гарнитура утихла. Она замерла. Тихо. Порядок. Зато из-за этого сюрприза резко заложило уши и начала набухать голова. Не хватало еще, чтобы туристы столкнулись с подобной проблемой. Тут определенно требовалась техническая доработка.

Придерживаясь за виски, ученая вышла из уборной и вернулась ко входу. Все нагромождение – Гарс, шествие, беседы, художники – представилось каким-то несущимся комом событий, от которого нужна передышка. Однако у входной двери Хелин поняла, что зря пожелала себе тишины и покоя. Передняя комната пустовала.

Гарса нигде не было, как и пса на лежанке. Девушка нервно подумала, не выгуливать же он его отправился, – когда услышала позади себя, в гостиной, знакомые звуки голоса, сопровождаемые смехом. Хелин в недоверии уставилась в проем коридора.

Он пошел без нее. Несмотря на все договоренности.

Почему? Она почувствовала, как внутри начинает подниматься недовольство. У них уговор. Что за безответственность? Вдруг на ум пришла другая мысль, бросившая ее в жар. Он же не собирается присвоить себе ее открытие, вот так вооружившись полученной информацией и самостоятельно инициировав разговор? Нет… Черт, нет! Может, его окликнули, позвали в комнату?

Она проскользнула обратно, постучала по тяжелому дереву и толкнула дверь. Гарс и оба художника вполоборота сидели на стульях у стола. Пес положил морду на колени хозяину и млел от поглаживаний за ушами. Хелин скромно кивнула, соорудив вежливую улыбку поднявшимся мужчинам, и вопросительно посмотрела на консула. Тот выглядел взволнованным и немного ошеломленным.

– Господа, позвольте представить мою кузину из Антверпена, – спохватился он, высвобождаясь из собачьей хватки и принимаясь сыпать воображаемыми на ходу фактами. – Хелин… дочь благородных Бартоломеуса и Рейниры ден Берг, супруга моего двоюродного брата. Кузина, сии ниспосланные Богом в мою обитель гости, – тут его голос слегка дрогнул, – непревзойденные живописцы из города Маасейк, Хуберт и Иоанн.

– Помилуйте, непревзойденные! – с уловимым говором запротестовал старший из художников. – Не притязая на похвалы и почести, мы денно и нощно выславляем в делех Господа премилостливого. Умения наши скромны, – торжественно добавил он, – но присно4 к вашим услугам.

Более молодой, Иоанн, поклонился, выражая почтение.

– Господа, – извинился Гарс, – я ненадолго покину ваше утешное общество, чтобы обмолвиться двумя словами с кузиной. Подкрепляйтесь и выпивайте в свое удовольствие.

Оба мастера не возражали. Они подозвали слугу, и тот, сняв кувшин с покрытого тяжелой тканью буфета, принялся разливать тягучий напиток по бокалам.

Гарс тщательно притворил за собой дверь.

– Хелин? Что случилось? Почему ты здесь?

– Нет, объясни, почему ты здесь, – дрожа, но стараясь не повышать тон, напустилась она на него. – Что ты делаешь? Ты же должен быть моим провожатым! Я прихожу, а тебя нигде нет!

– Разве ты не отправилась ты знаешь куда?

Хелин фыркнула.

– Ну – вот она я снова!

– Подожди, пожалуйста, – быстро перебил ее консул. – Одна важная вещь до всего этого. – Он оперся ладонью о белесую стену. – Ты будешь первой, кто узнает.

У Хелин пересохло во рту.

– Со мной в комнате два художника, и это… не кто иные как Хуберт и Ян ван Эйки! – Гарс сделал паузу для эффекта. – Это они! Я только что разговаривал с ними, и это всплыло. Представляешь? Я до сих пор не могу поверить! В моем доме, у меня в гостях живут ван Эйки!