София Рубина – Ячейка (страница 11)
Хелин и Гарс с Бруно вышли из гостиной. Последнее, что видела ученая, – как слуга, похожий на Бена, убирал со стола блюда, отвечая на какой-то вопрос, заданный художником. Ян перевел на нее взгляд и…
Дверь захлопнулась.
Коридор был темным, гулял сквозняк, с кухни доносилось клокочущее шипение. Хелин стало страшно. Какое-то дурное предчувствие от того, что сейчас произойдет, комом стояло в горле. Ее спутник тоже насупился, он отбросил обходительные манеры и под мечущимся огоньком светильника выглядел суровым и закрытым. Первым нарушил молчание консул.
– Я думаю, настало время поговорить. – Эта банальность упала и покатилась первым камнем перед обвалом. Гарс продолжил: – Встреча на втором этаже? Тогда идем туда, нам не нужны лишние уши.
Хелин предпочла бы сейчас быть где угодно, только не с консулом наедине, но нынешнее их место действительно не подходило для важного разговора. Она задумалась, где сейчас Годарт. Он должен быть уже на подходе. Возможно, он ждет около спальни консула. Если с ним все в порядке, конечно…
Нет, подобные мысли надо прекращать. У нее в кольце есть гарнитура для связи. У нее есть медальон. Вспомнив про него, Хелин почувствовала себя под защитой: всегда оставался выход – зажать пальцами комбинацию на боковых клавишах и запустить работу аэтернума, спрятанного за уплотненными стенками. Лучше, конечно, сделать это с напарником, но в экстренных ситуациях она могла активировать его самостоятельно. Если что – она не даст себя в обиду.
Пес не последовал за ними. Он пристроился на лежанке и с шумным вздохом положил голову на лапы. Гарс и Хелин спустились на пол-этажа с возвышенности коридора, затем поднялись из передней комнаты по винтовой лестнице на пролет выше. На улице продолжалось веселье, но дом как будто враз вымер. Им не встретились ни монахини-цистерцианки, ни Хуберт, который наверняка уже спал праведным сном, ни кухарка Ханна, ни слуги или компаньоны хоть кого-то из проживающих. Гулкий, унылый отзвук шагов рубил, не щадя, по нервам. Хелин перебрасывало то в жар, то в холод.
На втором этаже Годарта не было.
Гарс проверил, что за ними никто не наблюдает, открыл дверь в свою комнату и, мрачно глядя, впустил девушку. За прошедшие минуты он весь переменился. Вся его легкость растворилась.
Хелин развернулась посреди комнаты. Она не хотела садиться, просто не могла. Гарс возился с дверью.
– Зачем это? – сдавленно спросила ученая, глядя, как он запирает изнутри прочный – усовершенствованный сотрудниками «Аэтернум Трэвел» – засов. Но консул ее как не слышал.
Разобравшись с замком, он повернулся и пошел к ней. Дело принимало скверный оборот. Гарс подошел почти вплотную. Хелин хотела что-нибудь сказать, но здесь и сейчас не знала, кто перед ней – друг или враг – и как к нему обращаться.
– Объясни мне, что происходит? – послышался напряженный голос консула. Вполне вежливый. И все равно за фразой чувствовался такой напор, что Хелин немного отпрянула.
Соберись, ну же!
– Я не понимаю тебя, – стараясь говорить ровным голосом, парировала она. Хелин пока не трогала медальон только потому, что Гарс прекрасно знал значение этого жеста. Но она держала руку наготове.
– Как так-то? – отозвался Гарс. Он хотел что-то добавить, но обреченно вздохнул, покачал головой и отступил на несколько шагов назад. Хелин выдохнула. Затем собеседник бросил на нее новый взгляд, в котором недоверие сменилось чем-то иным, чем-то пугающим. Гарс решал в мозгу какую-то дилемму. Внезапно в его лице промелькнуло озарение.
– В тот момент, когда тебя встретил, я должен был сразу же прояснить причину твоего возвращения.
Хелин ждала чего угодно, только не такого поворота. Консул настойчиво продолжил:
– Но мое открытие все заслонило! Что, вообще, произошло? Как ты здесь оказалась и почему в одиночку?
Лицо Хелин выражало чувства гораздо лучше языка.
– Гарс… – Она осторожно подбирала слова, разговаривая с ним как с маленьким ребенком и стараясь не зацикливаться на том, что означает фраза «мое открытие». – Мы же с тобой вернулись вместе…
– Куда? – в замешательстве вскинул брови он.
– К тебе домой.
– Верно, – согласился консул, – я и вы с Годартом…
– С каким Годартом? – поразилась Хелин. – Гарс, мы вернулись с тобой вдвоем! Годарт остался на площади с Беном!
Едва она произнесла это, как поняла – произошло что-то непоправимое. Выражение лица Гарса переменилось, и он стал очень-очень сосредоточенным.
– Хелин, – он приблизился к ней, – ты же знаешь…
Что?
– То, что ты говоришь, не может быть правдой.
Девушка попятилась. Каждая ее мышца, каждый ее нерв натянулись до предела.
– Ты только что была в гостиной… – продолжил консул.
К горлу подкатывала тошнота. Она не хотела этого слышать.
– …и ты видела Бена своими глазами.
Нет.
– Хелин…
Она потянулась к медальону. Нужно срочно – срочно! – возвращаться на базу.
– Хелин, подожди!
Черт, черт. Пальцы не слушались, пытаясь нащупать верную комбинацию кнопок. Гарса она видела размыто, глаза застилала пелена.
– Хелин, остановись, ты меня слышишь? Не телепортируйся!
Она судорожно зажала кнопки и сделала последний шаг назад. Щелчок. Но в медальоне ничего не изменилось. Пальцы стояли верно. Она нажала еще раз. И еще. Щелчок. Щелчок. Ничего не происходило. Медальон не работал. Аэтернум не работал.
Консул возвышался над ней. Она подняла на него взгляд и только сейчас поняла, что по ее щекам бегут слезы.
– Хелин, – мягко произнес Гарс. Самое ужасное заключалось в том, что он звучал очень, очень заботливо. – Ты же знаешь, что вы с Годартом вернулись отсюда на базу час тому назад?
Глава 7
Вообще, Годарту нравились средневековые бои, сражения, честные поединки и самоотверженность на турнирах. Но он уже давно принял за данность, что в повседневной средневековой жестокости доблесть чаще выставляется напоказ.
Около площадки для состязаний они с Беном смешались с толпой. Зрители ревели, восхваляя победителей и глумясь над проигравшими. С высоты своего роста Годарт без проблем разглядел поверх макушек песчаную насыпь, на которой дрались двое юношей, вооруженные щитами и дубинами. Неподалеку проходили кулачные бои, а в стороне две группы с выкриками перетягивали друг у друга канат.
– Вмажь! Навали выродку! – заорали прямо у него под ухом.
Юноши обменивались активными, опасными ударами. Ближний, с каштановыми жидкими волосами, увернулся из-под занесенной дубинки и вильнул вправо. Удар второго, из внешности которого выделялся только шрам на щеке, пришелся на воздух, и он стал терять равновесие. Однако быстро сориентировался и в последнюю секунду резко развернулся, чтобы успеть отразить мощный удар, который чуть не попал ему по ребрам. Это стоило ему опорной позиции, чем и воспользовался соперник. Дубинка каштановолосого поднялась и опустилась, дважды, трижды. Из противника выбивали воздух, как из подвешенной пиньяты. Но тут юноша со шрамом изловчился, вывернулся ужом и использовал заостренный конец своего щита, чтобы зачерпнуть горсть песка и швырнуть в глаза сопернику.
Поднялась суматоха. С диким рыком недавний поверженный бросился напролом. Он уже выдохся, но продолжал наступать и наносить удары. Двое борцов сшиблись друг с другом и рухнули на землю, превратившись в яростный клубок тел. В стороны летели сгустки песка, пропитанные потом и кровью. Дали сигнал остановиться, но впустую. Тогда соперников бросились разнимать.
Годарт хотел отвернуться, но не мог. Какая-то часть его сознания продолжала наблюдать, не принимая это за реальность, как будто бой постановочный. Он загипнотизировано смотрел, как полуживых, но не желающих расцепляться противников пытаются растащить.
– Как вам самоборство, менеер Фелд? – на английском поинтересовался Бен, покусывая желтоватый ноготь.
Камердинер – справедливости ради, в XV веке это слово не употреблялось – был проворным малым, шустрым и ловким, но чересчур суетливым. Он называл его по фамилии Гарса, видимо предполагая в нем родственника. Годарт поводил плечами, разминая их, и отвернулся от места побоища.
С его комплекцией и габаритами пробираться сквозь массив толпы достаточно легко – она обтекала его, как вода громоздкий камень. Помощнику же приходилось работать локтями.
– Выберемся туда, где народу поменьше, – усилил голос Годарт, стараясь перекрыть нескончаемый шум вокруг.
Какая-то пара в последнюю секунду с ним разминулась, девица бросила чуть более заинтересованный взгляд, чем было принято в обществе, парень отвесил поклон, примирительно что-то пробормотав. Похоже, они уже слегка поднабрались. Макушка Бена мелькала где-то впереди. Историк хотел прибавить шагу, когда в его уши неожиданно проник голос Хелин.
– Годарт? Ты меня слышишь?
Хелин. Он выбрался из потока и отошел в сторону, махнув Бену, который, обнаружив, что слишком ушел вдаль, теперь вертел головой во всех направлениях.
– Руммер? Да, слышу. Все в порядке? – соблюдая меры предосторожности, он мониторил всю площадь перед собою и, говоря в микрофон, делал вид, что в задумчивости почесывает кончик носа.
– Барахлит гарнитура. Как у тебя?
С его стороны технических проблем не было. Вокруг царил тарарам, но Годарт мог ручаться в этом.
– Чисто, – отрывисто произнес он. – Хелин, где ты находишься?
– С Гарсом, в его доме, за кухней, – откликнулась напарница. Слышалось шуршание, возможно это ткань платья шелестела при движении. – Обстановка спокойная.