София Рубина – Ячейка (страница 13)

Проблема заключалась в том, что все совершают ошибки, когда находятся на пути к новому.

– А-а-а, черт! – Цепочка, притягивающая носок его обуви к лодыжке, лопнула. Длиннющий нос ботинка-пулена некстати вывалился вперед и начал сильно мешаться, задевая весь мусор на пути. Бен с ужасом в глазах воззрился на ругающегося господина.

– Иду я, иду, – буркнул Годарт, запинаясь и мысленно проклиная средневековую моду.

– Почти пришли, сударь, – пролепетал слуга, – вон там уже будет, за поворотом…

Путешественник поднял голову от ботинка и споткнулся снова. Удержавшись от очередного злословия, он решил выполнять все поочередно – сначала твердо поставил обе ноги на землю, затем, опершись о стену, перевел взгляд в указанном направлении.

От их двора в противоположную сторону спешно удалялась тучная фигура в накидке. Полы наброшенного плаща развевались, выделяя излишнюю торопливость, не вяжущуюся с массивностью человека. У Годарта от неожиданности встали волосы дыбом.

– Бен, кто это? – вполголоса обронил он.

Камердинер чуть прищурился.

– Ханна?.. Нет вроде. Баба какая-то, чужая.

– Не местная? – Голос Годарта заиндевел. – Одна? Это не кто-то из жильцов? Монахиня?

– Негли14 и монахиня… – неуверенно промямлил Бен. – Не силен зрением, сударь, не впадайте в немилость.

– Пойдем быстрее, – приказал путешественник и тут же зачерпнул длинным носом ботинка слой земли. – Твою ж… Идем, идем!

У поворота Годарт вновь бросил взгляд на удаляющуюся фигуру. Она так и не обернулась. Случайно или нарочно? Она их заметила или нет?

Все эти совпадения предрекали что-то плохое. Что-то с Хелин.

Аппаратура весь путь обратно молчала. Алард не выходил на связь. Пришлось заглушить желание уточнить новости; они уже стояли позади дома. Годарт рванул к коричнево-красному забору. Калитка была не заперта.

– Вы следите за этой дверью? – затряс он слугу за плечи, но тот как язык проглотил. – Когда ее в последний раз закрывали?

Как свидетель Бен не блистал. Ученый понял, что поднажми он еще немного – и тот того и гляди отдаст богу душу. Время уходило.

На задворках у Гарса уместился скромный, но не обделенный вниманием сад с заботливо взращенными клумбами роз, кустами ракитника и молоденькими фруктовыми деревьями. Перейдя на неловкий бег, Годарт всего этого даже не заметил. Он прошлепал неудобными пуленами по дорожке и взлетел на крыльцо. Прислушался. Задняя часть дома пустовала. Годарт подошел и распахнул дверцу туалета – ничего. На кухне тоже. Бен, смертельно перепуганный, бежал следом и под копирку повторял все его действия, как будто мог обнаружить что-то новое.

Они вернулись обратно в коридор. В ушах раздался писк гарнитуры.

Как у Хелин. Это не могло быть совпадением.

«С Гарсом, в его доме, за кухней» – так она сказала? Значит, его напарница стояла именно здесь.

Годарт замер, проявив всю выдержку, чтобы не обращать внимания на противный звук. Вот сейчас важно не спешить и не наделать глупостей. Проблема не в гарнитуре, не в ней…

Из гостиной раздался взрыв смеха. Боявшийся пошевельнуться Бен подскочил рядом с ним на полметра.

Комната в направлении главного входа. Хелин не могла не пройти по этому коридору до кухни, а на ее пути до кухни препятствий не возникало. Годарт, не двигаясь, снова повернул голову в сторону небольшой площадки по другую руку, откуда выходили двери в небольшие комнатки для хранения и в замаскированную секретную уборную. Никто и ничто не привлекло его внимания. Тогда, отпустив короткое «следуй за мной», он собранно, осторожно, внешне весьма спокойно двинулся по направлению к источнику веселья. Пищащий пронзительный шум в ушах сошел на нет. Годарт про себя это отметил.

В коридоре почти не было видимости. Слабый луч света проник из передней комнаты – так, тускло мазнул по полу. Дверь в гостиную располагалась в шести шагах, по левую руку. Доносился оживленный разговор, несколько мужских голосов.

– …И все величавые господа аки языки поглотали, лише друг дружку к герцогу бочком пинают!

Последовала новая порция хохота, среди которого – ученый мог ручаться – он услышал смех Хелин.

Так.

Выходит, его напарница в полной безопасности, не сломалась, не поранилась, не нажила неприятностей. А он, как болван, подскочил и примчался на сорок минут раньше необходимого. В организации все точно стояли на ушах. По мнению Годарта, чрезмерная опека не являлась образцовой линией поведения – у малой должна быть своя голова на плечах, – но как он должен поступать? А странную область у черного входа стоило проверить с технической командой из офиса. Мысли об открытой калитке и фигуре в плаще пробуждали в нем самые дурные предположения.

Раздались шаги, и дверь чуть не влетела в лоб – Годарт еле успел отпрянуть. На пороге возник слуга с кувшином. Столкновения не ожидала ни одна из сторон. Ученый больно задел плечом стену, слуга вскрикнул и чуть не выпустил кувшин из рук.

– Паувен, что такое? – встревожился надтреснутый голос в гостиной, тот же, что рассказывал про преважных господ перед герцогом. Послышался скрип отодвигаемых стульев; кто-то вскочил на ноги.

Неловкая выходила ситуация. Будто они с Беном притаились и шпионили (хотя, по сути, этим они и занимались). Годарт распрямился во весь метр девяносто и твердой поступью вошел в комнату. Бен втиснулся и сообщил, не иначе как радуясь, что может снять с себя обязанность по сопровождению такого дикого господина:

– Менеер Годарт Фелд.

Пестрое общество во все глаза оценивало его. Хелин и консул, а компанию им составляли чахлый старец с чрезвычайно спесивым выражением лица и, в противовес, средневековый щеголь в краснющем тюрбане. Около Гарса сидел его любимый пес Бруно с вытянутой меланхоличной мордой и длинной, на удивление ухоженной шерстью.

– Приветствую вас, – произнес ученый, отвешивая всем светский глубокий поклон. – Да ниспошлет Господь свою великую благодать на вас и ваши семьи.

Старец одобрительно крякнул.

– Приношу извинения за сие происшествие, – продолжил Годарт, имея в виду столкновение за дверью.

– Главное, что никто не пострадал, кузен, – пришел ему на помощь Гарс.

Консул в этот день прямо лучился от счастья. Видно – человек на своем месте и любит свою работу, что Годарт в глубине души горячо одобрял. Ему нравился Гарс с его энергией, работоспособностью и надежностью. На него можно положиться вернее, чем на швейцарские часы.

– Кузен, позволь представить сих благородных мужей из славного города Маасейка, – сказал консул, указывая в направлении своих собеседников. – Это достопочтенные представители от гильдии художников, мастер Хуберт и мастер Иоанн ван Эйки. Именно они ответственны за великолепного льва, коим любовались мы во время днешного шествия, – добавил он, предупреждая реакцию Годарта.

Однако на лице ученого не шевельнулся ни мускул. Годарт отпустил комплимент недюжему таланту живописцев, привнесшему столько искры и жизни в скромную фигуру на шарнирах.

Иоанн над чем-то задумался. Вдруг он с улыбкой обратился к вошедшему:

– Приношу извинения за мое неколико неуместное многопытство, но имеет ли зде место некоторая прогреха? Ваш слуга представил вас аки менеера Фелда, но попреж мы имели честь слышать о вас под фамильным именем ван Асперен. Не почтите мое истязание за дерзнутие – я благоволю не более чем развеять с вашей милостью свое неведение.

Вот это наблюдательность и хватка, поразился Годарт, который, конечно, сразу узнал художника. Хелин и Гарс едва заметно переглянулись. Фамилия ван Асперен казалась Годарту знакомой, но он не мог представить, кто и почему так его назвал.

– Недоразумение, – признал Годарт, даже слегка допуская на лицо кривоватую улыбку. – Мой слуга имел несчастье слечь с простудой, и кузен… Гарс только сегодня любезно предоставил своего – мне в услужение. Я не стал поправлять бедолагу при ошибке.

– Со слугами тем паче надлежит быти зазорчивыми, – проворчал Хуберт, хмуро потрясая своими прореженными космами. – Токмо дай им спуску, и вот уже они еле тащатся на твой зов, да ощо и прикладываются к твоему пиву. Их требе сразу брать за исподнее и вот где держати! – Для демонстрации он потряс в воздухе хиленьким кулачком.

Консул, поигрывая бокалом, откинулся на спинку. Хелин тоже заметно расслабилась. Дверь открылась – и Паувен с Беном, ни сном ни духом о том, что по ним прошлись с рекомендациями решительных мер, подтащили к общему столу кресло для новоприбывшего.

– Премного благодарен, это лишнее, – возразил на английском Годарт. Четыре пары глаз воззрились на него. Ученый ощутил себя как на сцене. Нужно сворачивать этот балаган с поклонами и экивоками.

– Румм… Хелин, – произнес он немного резче, чем ожидал, – кхм… Дорогая супруга и любезный кузен Гарс, боюсь, у меня к вам неотложное дело, которое я хотел бы обсудить наедине в другом месте. Господа, – кивнул он художникам, – приношу свои извинения… И да, кузен, могу попросить вас оставить пса в комнате?

– Уповаю, речь идет не о крысе исполинских размеров, – не удержался Гарс, но Годарт видел, что консул с первого раза сделал правильный вывод о серьезности ситуации.

Хелин побледнела и чересчур поспешно вскочила на ноги. Затем чуть размереннее, как того требовали манеры, повернулась к сотрапезникам, чтобы попрощаться. Меньший ван Эйк чертил пальцами незримые линии по скатерти. При этом он вонзился в девушку, да и во всю компанию острым взглядом, и Годарт поймал себя на мысли, что опасается этого смышленого благожелательного дарования.