София Рубина – Ячейка (страница 12)

Годарт задумался. До этого с гарнитурой проблем не наблюдалось. Сколько пар наушников и микрофонов уже изготовлено? Десятки. Но те, что принадлежали им, индивидуальны; кольцо, которое он надевал, маскируя технику, – одно и то же каждое перемещение.

– Возможно, наушники уловили колебания от его аппарата, настроенного на связь с «Хроносом»? – предположил Годарт, думая над тем, что коллегу нужно не перепугать, но незамедлительно вытаскивать на базу. Малейшая неполадка чревата в условиях их работы. С другой стороны, вместе с Гарсом, в его резиденции, напоминающей крепость, она должна быть в абсолютной безопасности.

– Или что-то внутри отходит, – послышалось в ответ. – Вернусь в офис – покажу техникам. Не беспокойся. До связ…

Хелин прервалась, прежде чем он успел сказать что-либо.

– Руммер! Руммер! – Но наушники молчали.

Несмотря на пожелание не беспокоиться, Годарт стоял нахмуренный. Ему не понравилась эта ситуация. Еще больше ему не понравилась воцарившаяся тишина. Вроде и беседа исчерпана, но остался осадок, как от брошенной наспех трубки посреди телефонного разговора. И, насколько он знал напарницу, она не отличалась той степенью взбалмошности и самодурства, чтобы игнорировать его, как во время вылазки, так и вне.

Бен пробрался к нему сквозь толпу и теперь почтительно вытянулся рядом в ожидании указаний.

– Нужно возвращаться, – твердо произнес ученый.

– Что-то не так, менеер Фелд? – Слуга почесал лоб всей пятерней.

– Пока не знаю. – Годарту не хотелось отвечать на лишние вопросы. Тем более что он не мог сказать ничего вразумительного.

Хелин с Гарсом, в его доме. О чем ему беспокоиться?

Секунда, две – и в глубине ушей послышался новый шорох, кто-то прорывался выйти на связь. Снова Руммер? Но неожиданно в наушники пробился голос, который ученый не ожидал услышать, – резкий голос Аларда.

– Прием! Прием! Годарт?

Внутри него напряглись все мышцы. Никто не выходил с ним на связь за все многочисленные перемещения. На площади торговались, обсуждали въезд герцога, сплетничали, здоровались семьями. Словно в замедленной съемке, он поднес руку к губам и мерным, не выдающим охвативших его эмоций голосом дал ответ:

– Я здесь, Алард.

Сквозь время и пространство гарнитура несла поток директив начальника:

– Приказываю немедленно возвращаться в консульство! Сигнал Руммер пропал с радаров, мы пытаемся переподключиться, нужна поддержка на месте! Ты меня понял? – У Годарта перекрыло дыхание. – Приказываю возвращаться в консульство! Я жду ответа!

Годарт призвал на помощь всю свою организованность. Подобную внештатную ситуацию они разбирали. Он прекрасно осведомлен, какие действия нужно сейчас выполнять.

Толпа на площади не отпускала. Люди на него оборачивались, и в этом была отчасти его вина – он выделялся не только габаритами, но и нехарактерным поведением: в то время как все веселились, отпускали шутки, напивались и давали волю внутренним демонам, ученый, оставшись наедине с собой и своими мыслями, казался слишком суровым и отстраненным – даже для Средневековья. К тому же он торопился, выбиваясь из ритма праздничного города.

Годарт сосредоточился, высчитывая оптимальный путь до дома Гарса. Изначально он планировал пройти мимо площади Плаатс с ее Тюремными воротами – в XV веке единственным проездом к острову с резиденцией Бинненхоф. Но теперь, в свете обстоятельств, избрал другой маршрут.

– Бен, – кликнул он камердинера, – те улочки между рынком и госпиталем ведь выведут нас напрямую?

– К задней двери, сударь. Кратчайший путь. Абаче сии улки могут произвести на вас… дурное впечатление, – помявшись, выдавил тот и оборвал себя на полуслове.

Воздух жужжал от голосов и, кажется, уже был пропитан алкоголем.

Годарт прекрасно знал, как выглядят те закоулки с вонью, нагромождениями мусора, сваленными досками и ручейками от подтекающих помоев. Эту часть туристам показывать не планировали, хотя она неотделима от облика города, как оборотная сторона монеты. Вспомнив про деньги, он еще раз проверил ладонью свой кошель на поясе. На слугу Годарт почти не смотрел. Бен же молчал, кожей чуя, что атмосфера изменилась.

– Показывай дорогу.

Ученый ни на секунду не снижал бдительность, вглядывался в лица, считывал информацию. Около дома очередной гильдии мальчишки лет девяти-десяти, скучковавшись и воровато оглядываясь, раскладывали по земле ловушку – вздернуть случайного прохожего ногами к небу. Давняя средневековая детская шутка. Глянув в сторону направляющегося к ним Годарта, мальчишки разбежались. Решили, что он за ними.

Прошли суконщик с материей, пекари с передвижной печкой, повозки, повозки… Кислый запах, гонимый ветром на лицо, приветствия, торг у лавок… Годарт припомнил, как на этой же площади Хелин показалось, что за ней следят. Показалось ли?

Вместе с Беном они погрузились в тени переулков, дневной свет сюда почти не просачивался из-за близости стоящих домов и нависающих надстроек. Мысли его под такт спешных шагов снова вернулись к Хелин. Эта маленькая девчушка всегда принимала все близко к сердцу и порой волновалась по пустякам. Но также она всегда отчаянно боролась до победного. Он не помнил, чтобы она обращалась к нему за помощью.

Когда на собрании озвучили, что для первой тестовой разработки «Ячейки» ему в напарники дадут никому не известную коллегу, да еще и девушку, Годарт испытал недоумение. По правде говоря, новость ошеломила большую часть сотрудников. В комнате переговоров, где проходило заседание, раздались аплодисменты, но весьма умеренные. К так называемой «старой гвардии», стоявшей у истоков «Аэтернум Трэвел», кроме Годарта относились и Хенк, и Каспар, и Фрисо, а еще Мерел с Ульриком. А тут вдруг сама наивность с темно-рыжими густыми волнами и широко распахнутыми глазами.

После собрания Годарт выждал необходимое время, чтобы принять поздравления, пожать руки, дать панибратское пять. Поток воодушевленных коллег иссяк. Тогда он отправился на поиски Андрисы, которую нашел в кафетерии, смежном с комнатой отдыха, на верхнем этаже. Деревья в кадках и перегородки из светлой древесины делили пространство на секции. Среди этого, улыбаясь и сияя, восседала Андриса. Рядом с ней примостилась не кто иная, как Хелин, зажав ладони между коленями и настойчиво закидывая главную вопросами.

– Объясни мне, что это значит? – без предисловий начал ученый, подсаживаясь на гостеприимный диванчик зеленого цвета напротив начальницы (Хелин оценила накаленность обстановки, попрощалась и тактично отошла). – Что это значит, Андриса? Почему она?

Улыбка руководительницы поблекла. Она скрестила руки на груди и посмотрела в упор на собеседника.

– Мне жаль, что ты так реагируешь, Годарт, – только и произнесла она.

– А как мне реагировать? – возразил тот. – На экспериментальный проект мирового масштаба, не имеющий аналогов в истории, ставят девочку, которая не вчера сегодня школу закончила. От первой разработки зависит все! Тебе ли не знать? Как отнесутся инвесторы? Как отнесется общественность и мировое сообщество? Как это можно взваливать на плечи какой-то практикантки? И главное – почему?

Он давно не произносил такой длинной речи.

– Ну, во-первых, – встала на сторону защиты Андриса, ее глаза полыхнули, – может, для тебя она и молоденькая, но она не без опыта. Хелин, к слову, закончила с отличием один из крупнейших институтов, успела отучиться по обмену в Америке, а после четыре с половиной года проработала помощницей не где-нибудь, а в Историческом музее Гааги, откуда была мне лично рекомендована куратором.

Ого. Годарт не ожидал.

– И, знаешь, – продолжила начальница, – предупреждая твои последующие вопросы, нет, она не состоит ни с кем в родстве из руководства, и нет, она ни с кем не встречается – во всяком случае, я об этом не знаю. Аларду рекомендовала ее я. Я с ней общалась, я ее собеседовала, и я верю, что она справится. Она отлично впишется в нашу семью. А ты ее всему обучишь. Этому делу нужны молодые умы – вот моя позиция.

За их столиком ненадолго воцарилась тишина.

– Но если что-то пойдет не так во время теста, не кажется ли тебе, что ее кандидатура самая удачная, чтобы стать крайней? – мрачно извлек ученый то, что пришло ему в голову. – И как она тогда будет справляться?

С этим он встал и вышел из кафе, оставив позади Андрису, застывшую среди мякоти дивана.

Он был уверен, что Хелин поймет, что не готова, и откажется. Поблагодарит за оказанную честь и не станет проходить через бег с препятствиями, который ее неминуемо поджидал. Однако она этого не сделала.

Не оправдались его опасения и по поводу реакции коллектива. После первых успешных испытаний начались разработки и других «Ячеек», другими группами историков из офиса – и все оказались при деле. Если кто-то и удивился либо поерничал по поводу неожиданности первого назначения, то вскоре эта новость сошла на нет, и новенькую приняли вполне радушно.

Как сотрудник Хелин вела себя безупречно. Она всегда являлась вовремя или с небольшим запасом времени, подготовленная по всем фронтам, по которым она могла подготовиться. Она выдвигала идеи, проявляла инициативу и не отлынивала от трудностей, потихоньку осваиваясь. Но Годарт видел, как она переживает и пропускает все через себя. Ее нескончаемый поток мыслей и страхов почти осязался. Казалось, она зареклась совершить даже малейшую ошибку.