София Рубина – Отель и все святые грешники (страница 10)

Мы должны были быть бе-зуп-реч-ны-ми. А гости обязаны были влюбиться в отель на-мерт-во. Гости и влюблялись. За счет двух простых вещей: бесплатного безлимитного кофе и бесплатного безлимитного мороженого. И то, и другое доступно круглосуточно.

В принципе, дальше можно было и не стараться. Но, разумеется, мы старались.

Каждому гостю при заселении проводилась экскурсия по всему отелю. То есть администратор выходил из-за ресепшена, оставлял место на руководство, и шел с гостем лично по одним коридорам, и по другим коридорам. Некоторые жалобно просились сразу в номер, но нет – они обязаны были пройти через все круги отеля и обязаны были влюбиться. Пусть только попробуют капитулировать. Мы показывали им кулеры на этажах и огнетушители, вели в роскошную столовую с бесплатным безлимитным кофе и мороженым, и только затем – в их номер. Когда гости с милыми улыбками пытались закрыть перед нами дверь, мы неумолимо проникали внутрь и показывали им план пожарной безопасности на двери и как регулируется температура пола и температура батарей, и как правильно включается кондиционер над входом. Иногда к нашей экскурсии присоединялся директор, и проверял, все ли пункты из его списка мы рассказываем и показываем.

Когда гости выезжали, им выдавалась обязательная к заполнению и сдаче двусторонняя анкета на А4. После этого они получали в подарок рафаэлку – бесплатную. Для большей влюбленности.

И, знаете, гости были влюблены. Оценки все были высочайшими. Думаю, у них рука дрожала поставить что-то заниженное.

Иногда про себя я просто орала на этих не знающих, куда от нас деться людей: «Ну же, будьте собой! Прогоните меня! Скажите, что вам нужен отдых! Напишите в отзыве, что эта экскурсия занудная, ненужная, изматывающая, и без нее было бы лучше! И ведь тогда появится шанс, что это изменится. Не будьте тряпками, черт вас побери! Не ставьте десятки только потому, что вас излишне облизали!»

Но этого ни разу не произошло. Может, гостям все же нравилось?

К открытию директор лично проверил цены всех конкурентов в округе – а затем выставил цены ниже. В два раза ниже, чем их планировалась сделать позднее. И гости повалили. Настроение у многих оставалось радостно-послепраздничным.

Директор обязал своих друзей забронировать места, и сам оплатил им покупку – только так, купив номер, можно было оставить отзыв на Букинге. Так что отзывы изначально были высочайшими и безупречными, как и сама гостиница.

Гостиница располагалась в историческом здании – доходном доме, принадлежавшем в XIX веке купцу. Отель назвали по его же фамилии, но многие гости считали, что это фамилия директора. В до-отельной жизни внутри были квартиры, которые расселили и отреставрировали. Мы занимали одну парадную. Другие тоже уже были расселены – при мне велись ремонтные работы, чтобы затем отель расширить. Одну квартиру – прямо рядом с ресепшеном – выкупить не удалось, старушка-хозяйка наотрез отказалась. Но она там никогда не проживала. Так что вход в квартиру просто задрапировали занавеской и приставили к входной двери комод. Тайная квартира внутри отеля.

Другое помещение, которое реставрировать не стали – подсобка для персонала на две комнаты. Вокруг буйно царствовала роскошь – кованные перила, изысканные светильники, кирпич, исторические балки XIX века на потолке. Стоило зайти в дальнюю по коридору комнату возле туалета – и атмосфера мгновенно переносила на тюремную каторгу в Сибирь. Обшарпанные и ободранные стены синего цвета, кое-какой стол, кое-какие крючки по стенам, свалка мусора и коробок, а рядом – пылесосы и швабры. Опять-таки – голая одиночная лампочка под потолком. Все какое-то замызганное – прикасаться и даже смотреть на это было противно.

Невыкупленная квартира, трущобная подсобка и гостевой туалет – вот и все, что было по коридору от ресепшена. Естественно, никто в тот дальний угол не забирался. Однажды вечером я услышала шаги крайне любопытного гостя. Он пошел вроде как в туалет, но перед ним остановился и, несмотря на табличку «Не входить!», приоткрыл дверь в служебное помещение. Я не спеша вышла в коридор. Гость застыл на пороге. Затем развернулся ко мне, его лицо отражало глубочайший шок от увиденного. Я чуть было не ляпнула: «Сказку про Синюю бороду для кого писали?» – но этого не потребовалось. В абсолютной тишине, глаза в пол, он протиснулся мимо меня и вернулся в свой по-барски роскошный номер.

Наверное, у вас уже сложилась картинка об обустройстве этого отеля. Первого этажа не было – лишь комнатка для багажа под замком, и сразу лестница вверх. Когда гости сдавали багаж, администратор брал ключи, и с ними спускался туда-обратно. Гости очень болезненно реагируют, если в отеле нет лифта – даже один этаж протащить чемодан для них – трагедия (что уж говорить о двух, трех или – о, ужас! – четырех этажах). Но в этом отеле не было носильщика. Поэтому, когда постояльцы с измученным видом взирали на лестницу на целый этаж и кивали в сторону: «Пусть кто-нибудь понесет мой багаж», – а сами при этом доставали нюхательные соли и хватались за голову, я – метр с кепкой, вес сорок шесть килограмм – говорила: «Хорошо, я это сделаю». Гости, обычно выше и крупнее, смотрели на меня, осмысляя происходящее, потом брали чемодан и несли его сами. Иногда мне и правда приходилось таскать вещи, когда меньшая комплекция впечатления не оказывала. Или когда речь шла о бабушках.

На втором этаже налево шел коридор с номерами, направо – ресепшен и наши многострадальные подсобки. Не так давно коридоры были квартирами, ресепшен находился в одной из них, так что вся половина закрывалась на ночь. Гости имели свои ключи, могли беспрепятственно входить и, минуя администратора, подниматься к себе в номер, – но они все равно, все равно звонили.

Третий этаж состоял из номеров в обе стороны и нашей искренней гордости – роскошной столовой. Я очень любила эту комнату. Светлая, отделанная в стиле прованс, с белыми балками на потолке. В советских квартирах балки заделали, их обнаружили уже при ремонте и, подкрасив, оставили, – простой, изящный интерьерный штрих из XIX века.

Первое, что стояло при входе в столовую – автомат с кофе. Он готовил даже горячий шоколад, и все абсолютно бесплатно, но администраторам запрещалось делать себе больше одной чашки в сутки. Сразу за автоматом возвышалась печка – куб с меня высотой, от которого отходила тонкая труба в потолок. Печь была полностью украшена изразцами, белыми, красными и зелеными, она работала, и все надеялись, что мы будем ее по вечерам разжигать, чтобы огонь уютно потрескивал в столовой. Но первая же попытка обернулась сработавшей пожарной сигнализацией, а приехавшие пожарники довольно категорично эти мечты развеяли.

Посреди комнаты располагался шведский стол и холодильник для мороженого – сливочное, его завозили из Краснодарского края, директор заключил индивидуальный контракт с поставщиком. По бокам белые столики и милые безделушки вроде свечей и декоративных птичьих клеток. Так как была зима, комнату украшала пушистая ель под тяжестью игрушек. На другом конце столовой стеклянная дверь вела на балкон.

Единственный балкон в здании, он тянулся вдоль комнаты. Как я видела на фотографиях позднее, летом его украшали цветами и выносили пару столиков. Зимой гости курили, вдыхая морозный воздух, и я тоже любила выходить, немного освежать голову и любоваться на наш безлюдный проулок, вливающийся в полнотелый, заполненный огнями машин Невский.

Столовая на ночь не закрывалась. Кофе и мороженое – круглосуточно, бесплатно и безлимитно. Это могло бы стать нашим слоганом. Проблема в том, что к обязанностям портье добавлялось большую часть ночи выходить из своей администраторской, подниматься, и убирать за гостями всю посуду, весь мусор. Гости могли незаметно пройти со своим ключом мимо ресепшена в обход отельера. Как вы думаете, что они делали посреди ночи в центре Питера? Правильно – звали компании друзей посидеть в прекрасном месте, где их никто не потревожит, да еще с халявной жратвой.

Простите мой французский. Так оно и было.

Весь день я носилась с поручениями руководства, которое открывало первый в своей жизни отель. В ряде вещей они просто не разбирались. Поставили на ресепшен вместо кресла высокий барный табурет без спинки. Предполагалось, что сутки ты будешь на нем сидеть, но на практике самое большее через сорок минут мы сползали на диваны по соседству, что предназначались для гостей. Заменить табурет было невозможно, так как высокий-высокий ресепшен строили под него.

Спать официально полагалось после двух часов ночи, и, как минимум, до часу директор следил за нами через камеры. Он мог позвонить, если мы ложились раньше. Но есть пределы, за которыми организм не выдерживает. Я уходила в прострацию где-то с одиннадцати, валилась с ног, но держалась в районе двенадцати, а к часу переставала себя мучить и шла сооружать спальное место.

И вот, ты хочешь спать, ты собираешь вещи, ты умываешься и надеешься перевернуть себя на горизонтальную поверхность – как угодно уже перевернуть. Ты все сделала и поднимаешься в столовую, чтобы убрать последнюю посуду. И застаешь там своих гостей с посторонними людьми, которых там быть не должно, они все в разгаре удачной посиделки, обычно с горой своего алкоголя, и расходиться не собираются.