София Рубина – Отель и все святые грешники (страница 12)
«Отвратительное место. Нет горячей воды. Пятна на простынях, и клопы с имперских времен. А на ресепшен из своей пещеры выползает чудовище с красными глазами по имени София…»
Дальше он напирал и несколько раз подчеркивал, что я спала «на своем посту», явно полагая, что спать в отелях под запретом. Меня охватило нечто между ужасом и истеричным смехом. Так вот как выглядят чудовища! Как замученные администраторы! С красными глазами! Я! Я, оказывается, это чудовище! Дисней, ты слышал? У меня деловое предложение!
Но больше всего пробирала дрожь от мысли, откуда он узнал мое имя.
Я абсолютно точно его не называла. Я не носила бейдж, и на ресепшене нигде не было таблички. Не состояла в группе отеля в соцсетях, чтобы меня можно было опознать по фотографиям. Как? Как этот банщик это сделал?
Разгадка осенила только через несколько дней. Я же говорила, что по ночам случаются провалы в памяти. Мозг не справлялся. И вот, пару дней спустя, я вспомнила. Телефонный звонок.
Телефонный звонок чуть позднее той ночью. Опять вскочила, натянула одежду, бросилась на ресепшен.
– Доброй ночи, гостиница 3, администратор София… – вот, что на автомате сказала я. Трубку бросили.
Обычный звонок. Таких десятки. Я настолько не придала ему значения, что не сразу поняла.
– Мы не можем убрать этот отзыв, – сообщила служба поддержки, – По нашим правилам, клиенты должны заранее предупреждать, что о них могут оставить ложную информацию. Тогда мы ее не опубликуем.
– Да как мы могли это предвидеть? – воскликнула я, – Он даже не жил у нас! Он с улицы пытался впарить свою продукцию!
Я нашла в интернете этого горе-предпринимателя. Он действительно владел сауной, и на своей страничке любовно размещал стихи ужасного качества про замерзших туристов, которым нужно прогреть ноги в его бане. Он был щедр на отзывы. Последний звучал так: «Меняю свою оценку с 1 до 5, после того как руководство ресторана обещало мне скидку на посещение. Ранее я пытался зайти в туалет, но меня не пустили…». Меня передернуло.
К счастью, среди руководства и сотрудников это вызвало лишь смех. Валид Нахсараевич прислал знакомого айтишника разгребать ситуацию. Ида поделилась мудростью опытного сотрудника:
– Я никогда не конфликтую с такими лицом к лицу, а то будет… вот это. Просто говори: «Вы можете отправить ваше письмо на электронную почту», – она заговорщицки подняла брови, – И пусть сидят себе, ждут ответа.
Через несколько дней два отзыва получилось аннулировать, а на третьем сайте появилась надпись: «Меняю свою оценку с 1 до 5, после того как руководство отеля сделало выговор сотруднице Софии». Меня трясло. Хотелось взять и под отзывом написать от лица гостиницы: «Серьезно, ты считаешь, что мне кто-либо делал выговор? Да мы все ржали как кони над твоими перлами!».
Но, разумеется, я не стала усугублять ситуацию. Пускай идет в баню.
***
Двадцать четвертого декабря пришло бронирование через Букинг. Полулюкс, самое обычное бронирование. Стандартный тариф, оплата при заезде. Заезд первого января, выезд девятого. Следом за бронированием прилетело сообщение в чате от гостя: «Вы можете списать сумму проживания сразу?».
Да без проблем.
Я тоже как-то люблю оплачивать все долги и кредиты при первой возможности, чтобы случайно не растратить деньги. Так что просьба нисколько подозрительной не показалась.
В гостинице 3 не носились с проверкой карт так, как это делали в гостиницах 1 и 2.
Я никогда вообще больше не видела, чтобы с ними так носились, хотя это
Потому что гостинице он совсем не нужен, чтобы списать любую сумму с вашей карты. Хе-хе.
Но ни одна из последующих гостиниц, где я работала, не собиралась так заморачиваться. Даже когда я, с годами закаленная опытом, настаивала, что это делать необходимо.
В то двадцать четвертое декабря, ничего не подозревая, я списала деньги с карты. Оплата прошла успешно. Я прикрепила чек к бронированию, убрала бумаги в файлик и в папку.
Первого января заехали гости.
Это была не моя смена, я их не видела. Они предоставили оригиналы паспортов, девушка из Москвы, парень – из Питера. Они закрылись в номере и не выходили оттуда. Не пускали к себе уборку. Не выходили погулять. Иногда очень громко стонали. Но это было не так смешно и весело, как в «Укрощении строптивого». Мы с коллегами кожей чувствовали, что дело нечисто, но что не так и что делать, решить не могли. Особенно напрягал отказ от уборки.
Шел второй день. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой.
На восьмой день, не говоря ни слова, они за руку прошли мимо ресепшена и вышли из отеля.
– Бросайте все дела и бегом в номер! Немедленно! – дала я указание горничной.
Через две минуты мне доложили: номер разгромлен.
Он был прокурен. У стены ряд бутылок. Красное вино разлито по постельному белью и старинному ковру. Украдены халаты, наволочки и – прости, господи, – чайные ложки.
Валид Нахсараевич был в ярости. Гости не отвечали на телефон. В отель они не вернулись, да и совершенно ясно, возвращаться не собирались. Старый-добрый прием: выйти на сутки раньше, как на прогулку. Мы отдали копии их паспортов в полицию. Больше всего меня удивило, что при заселении были предоставлены оригиналы. Возможно, эту парочку был шанс поймать.
Спустя еще девять дней, и это была опять моя смена, на электронную почту пришло письмо из незнакомого банка. В двух словах: карта, с которой я снимала оплату, оказалась ворованной.
Отелю вменялось обвинение в хищении денег.
Мы должны вернуть украденную сумму законному владельцу.
Сумму, равную девяти дням проживания в полулюксе в новогодние праздники.
Вот тут Валид Нахсараевич орал, будто я могла это предвидеть.
К нам пришел человек из Сбербанка и долго объяснял, что для того и существует функция «заморозки» средств на карте. Деньги замораживаются. Когда гости пребывают в отель, карта изымается и в их присутствии проверяется – то ли имя, стоит ли подпись. Если подписи нет, можно попросить ее при тебе поставить. А при отказе – людей развернуть и не заселять.
Как красиво. Ни один отель не будет так делать.
Даже Валид Нахсараевич не стал. Даже после кражи.
***
Начав работать в двух отелях, я стала перетаскивать с работы на работу кучу пакетов с вещами, пока родители не посмотрели и резонно не спросили, что за позорище. А затем отвели в магазин и приобрели саквояж в стиле Мэри Поппинс. Черный, стильный, этот чемодан спасает меня до сих пор, выдерживая удивительные нагрузки, а его кожаная ручка за все эти года почти и не потрескалась. На протяжении шести лет я каждый день сгружала туда сменную обувь, иногда сменную одежду, еду, тетради и распечатки по корейскому, шампуни (потому что утром мылась) и полный набор корейского пятиступенчатого ухода за кожей. Косметику я открыла после увольнения из второй гостиницы, когда нам выплатили удвоенную зарплату и я, наконец-то, позволила себе хорошие уходовые средства.
А затем заметила, что действительно есть разница.
А еще чуть-чуть спустя поняла, как отели изматывают, и что мне нужно трудиться вдвое больше, чтобы выглядеть как нормальные люди.
Поэтому я всюду таскала с собой косметику. Вес чемодана доходил до пяти-семи килограмм. Иногда я вспоминала улитку, которая перетаскивает свой домик. А когда все доставало, то думала, что с таким саквояжем я могу выйти из отеля, психануть, и поехать не на новую смену, а прямиком в аэропорт, взять билет на первый попавшийся рейс и улететь отсюда. И со мной все будет хорошо. А в чемодане будут все необходимые вещи. Я этого так и не сделала, но сама возможность согревала.
Однажды, пять лет спустя, я стояла в магазине, когда девушка-консультант всплеснула руками, вскрикнула: «Ваш чемодан!» и чуть не расплакалась. На мое непонимающее лицо рассказала историю, что фирму по производству этих чемоданов открыл муж ее подруги, очень талантливый молодой человек, который в один день совершенно внезапно умер. А его вдова производство закрыла. Так что, можно сказать, у меня оказался редкий, уникальный экземпляр с немножко трагичной историей.
***
Я перебегала между отелями, стараясь справиться с нагрузками и недосыпом. Подниматься по утрам с каждым разом было все сложнее. В итоге, на первую смену я мчалась на такси по пустынному Питеру, опаздывая на двадцать-тридцать минут, и приезжая не к восьми, а к восьми тридцати, чем вызывала гнев своей коллеги. Темные январские утра очень тихи, и восемь часов кажутся пятью ночи.
Первая половина дня была самой загруженной. Будущие заезды добирались и оставляли вещи в камере хранения, а выезды в это же время освобождали номера и тоже оставляли вещи в камере хранения. А еще заполняли анкету А4 с двух сторон и получали рафаэлки. Все топтались на ресепшене, руководство тут же, не продохнуть. Я перебегала между первым и вторым этажом с ключами. Параллельно брони, звонки и подключение чего-нибудь еще нового, пока не работающего.