София Островская – Сердце Ледяного Клана. Том 1: Искра во Тьме (страница 6)

– Молчи, – прошипел он, и его губы обжигающим шёпотом коснулись моей кожи чуть ниже уха.

И затем его рот опустился на мою шею. Это не был поцелуй. Это было заявление права. Его губы были жаркими, почти обжигающими, его зубы с лёгкой, животной грубостью скользили по чувствительной коже, заставляя меня вздрагивать и издавать непроизвольные, сдавленные звуки. Он дышал тяжело, горячо, его дыхание пахло дымом и чем-то диким, первобытным.

Его свободная рука скользнула вниз. Грубо, без намёка на нежность, он обхватил мою грудь через тонкую ткань платья, сжал её, заставив меня ахнуть от внезапной боли, смешанной со шквалом постыдного, яркого удовольствия. Его пальцы скользнули ниже, по моему боку, по бедру, с силой притягивая моё тело к своему, и я почувствовала его – твёрдого, мощного, готового – через слои одежды.

– Ты… ты же… должен меня охранять… – выдохнула я, пытаясь найти опору в здравом смысле, который стремительно таял.

– Я и охраняю, – его губы нашли мои, заглушив любой протест. Поцелуй был не просто страстным. Он был разрушительным. Это было завоевание, поглощение. Его язык грубо вторгся в мой рот, лишая меня воздуха, воли, мыслей. Я пыталась сопротивляться, но моё тело предало меня. Внутри всё сжалось в тугой, трепещущий узел, а затем разлилось по жилам томным, влажным жаром. Ноги подкосились, и я повисла на его руке, вцепившейся в мои запястья.

Он, не отрывая рта от моего, одной рукой отстегнул ремень на своих брюках, потом – порвал моё платье. Хлопок ткани прозвучал как выстрел. Холод камня на спине сменился обжигающим жаром его кожи. Он вошёл в меня резко, без предупреждения, одним мощным, грубым движением, от которого у меня из груди вырвался сдавленный стон – не боли, а шока от этой внезапной, абсолютной полноты.

Он не дал мне опомниться. Его ритм был жёстким, неумолимым, как удар молота о наковальню. Он прижимал меня к стене, его тело было тяжёлым и раскалённым, каждый толчок заставлял мою спину тереться о шершавый камень. Я была его пленницей, его вещью, и он пользовался этим с безраздельной, животной прямотой. Мои руки были прижаты, я могла только принять это, ощущая, как с каждым его движением во мне растёт что-то тёмное, стыдное и невероятно сильное.

В ушах стоял звон, смешанный с его хриплым, прерывистым дыханием у моего уха и влажными звуками наших тел. Он не говорил слов любви. Он шептал что-то срывающимся, хриплым шёпотом: «Моя…», «Никому…», «Чувствуешь?..». Его пальцы впивались в мои бёдра, оставляя синяки, утверждая владение.

А я… я сломалась. Всё внутри дрожало и плавилось. Сопротивление испарилось, осталась только сырая, животная реакция на его силу, на его натиск. По спине пробежали судороги сладострастия, горло перехватило, и я услышала свой собственный стон – низкий, сиплый, полный непотребной мольбы. Я кончила внезапно, судорожно, молча, закусив губу до крови, моё тело взорвалось волной огня, который он же и разжёг.

Он почувствовал это, его движения стали ещё яростнее, ещё беспощаднее. С последним, глубоким толчком, с вырвавшимся из его груди низким стоном, он заполнил меня горячей пульсирующей волной. Он замер, вжав меня в стену всем своим весом, его тело дрожало от напряжения.

Тишину нарушало только наше тяжелое, сбитое дыхание. Он всё ещё держал мои запястья, его пальцы всё так же были впились в мою кожу. Пахло потом, сексом, его дымной магией и моим стыдом.

Он медленно отпустил мои руки. Они онемели и беспомощно упали вдоль тела. Он отступил на шаг, поправляя брюки, его лицо было озарено странным, удовлетворённым спокойствием хищника, насытившегося своей добычей.

Я сползла по стене на пол, на грубый камень. Колени подкосились, всё тело трепетало. Я чувствовала на бёдрах его пальцы, на шее – следы его зубов, а внутри – жгучую, влажную пустоту и его сперму.

Он посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли сожаления. Лишь холодное, безраздельное торжество.

– Теперь ты под защитой, – произнёс он тихо, и его голос снова был гладким и опасным, как лезвие. – Моей защитой. Никто не тронет то, что принадлежит мне.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну на холодном полу. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Я сидела, обняв себя за плечи, трясясь. Во рту был вкус его поцелуя и крови. Внутри – боль, стыд и огненное, предательское эхо только что случившегося.

Кто-то постучал в дверь.

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Я вздрогнула, отброшенная от стены, по которой ещё скользила рука, пытаясь стереть память о его прикосновениях. Сердце бешено заколотилось. "Он вернулся?"

Я в панике огляделась. Платье было порвано. Я схватила первый попавшийся предмет – тёмный бархатный халат, висевший на спинке стула, – и накинула его на себя, кутаясь по самые уши. Пальцами смахнула предательские слезы с щёк, сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание.

Стук повторился – уже настойчивее, но не такой грозный, как его шаги.

– Открывай! Я знаю, что ты там! – донёсся из-за двери молодой, звонкий голос. Женский.

Не Всеволод. Облегчение, сладкое и головокружительное, смешалось с новой тревогой. Кто это?

Я медленно, будто подходя к краю пропасти, открыла дверь.

На пороге стояла девушка. Лет семнадцати, с каскадом медно-рыжих кудряшек, собранных в небрежный пучок, и веснушками по всему носу. Она держала в руках поднос с двумя кружками, от которых валил ароматный пар, и тарелкой с печеньем.

– Привет! – она сияла, как маленькое солнце, совершенно не смущаясь моим растерянным видом. – Я София. Соседка через два покоя. Видела, как тебя привезли. Ну, с такими… церемониями. Решила, тебе нужно что-то горячее и человеческое общение. Можно?

Она просунулась в комнату, не дожидаясь ответа, и поставила поднос на прикроватный столик.

– Я… Алиса, – выдавила я, всё ещё не в силах прийти в себя.

– Знаю, знаю, все уже знают, – махнула она рукой, разливая по кружкам какой-то ароматный травяной отвар с запахом мёда и мяты. – "Та самая бесприданница с диковинной магией". Здесь все друг про друга всё знают. Ну, или придумывают, если не знают. Так что лучше расскажи сама. Держи.

Она протянула мне кружку. Тепло от неё обожгло пальцы, и это ощущение, такое простое и земное, наконец вернуло меня к реальности. Я сделала глоток. Напиток был сладким и согревающим.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не за что! Ну, так что? Откуда ты? Слышала, ты из каких-то дальних земель, где магии почти не осталось?

Я опустила глаза в кружку. Сказать правду? Показаться сумасшедшей? Но в её взгляде не было ни капли злобы или насмешки. Только искреннее, неподдельное любопытство.

– Я… я не из этого мира, София.

Она замерла с печеньем на полпути ко рту.

– В смысле?

– В самом прямом. Я из мира… без магии. Без всего этого, – я махнула рукой, указывая на окно, за которым мерцали магические огни. – Я трогала старинное зеркало, порезала палец, и… я здесь.

Я ожидала смеха, недоверия. Но София внимательно слушала, её глаза расширились.

– Портал? Самый настоящий межмировой портал? – она ахнула. – Это же невероятно! Их считали разрушенными веками! Но… – её брови сдвинулись. – Но твоя магия… она же настоящая. Её все почувствовали. Магия не может просто так "прицепиться" к человеку из немагического мира. Она либо есть, либо нет. С самого рождения.

– А как… как она появляется? – спросила я, наклоняясь вперед.

– Ну, по-разному. У кого-то просыпается в стрессовой ситуации. Кто-то наследует от предков. Но она всегда "там", глубоко внутри, как семечко. Её нельзя в себе найти, если изначально не было.

Она посмотрела на меня с новым, пристальным интересом.

– Алиса… а ты уверена, что ты никогда не делала ничего… странного? Цветы не расцветали быстрее, когда ты проходила мимо? Не находила потерянные вещи просто по "чувству"? Не видела сны, которые сбывались?

Воспоминания нахлынули волной. Бабушкин кактус, зацветший не в сезон, когда я за ним ухаживала. Потерянная мамина брошь, которую я случайно нашла в самом очевидном месте. Десятки мелочей, на которые никогда не обращала внимания.

– Было… – выдохнула я. – Но я думала, это просто совпадения.

София торжествующе хлопнула в ладоши.

– Вот видишь! Значит, ты здесь. Ты всегда была здесь. Твоя магия просто… дремала. А в твоём мире ей не хватало силы, чтобы проснуться. А тут… – она обвела рукой комнату, – её просто вырвало наружу, как пробку из бутылки шампанского!

Её теория звучала безумно, но… логично. Слишком логично. Это значило, что я не случайная ошибка. Что я… на своём месте?

Мы разговорились. Она рассказывала об Академии, о предметах – зельеварении, истории магических династий, управлении стихиями. О строгих преподавателях и о том, как на прошлой неделе кто-то случайно превратил все учебники в мыльные пузыри. Я рассказывала о своём мире – о машинах, интернете, телефонах. Она слушала, раскрыв рот, как дитя, слушающее сказку.

Мы смеялись. Смеялись над её рассказами о проваленных экзаменах, над моими попытками объяснить, что такое "социальные сети". В её смехе не было злобы, только радость и любопытство. Впервые за этот бесконечный день я почувствовала себя не пленницей, не изгоем, а просто… человеком. Девушкой, которая болтает с подругой.

Когда она ушла, пообещав зайти завтра утром, чтобы проводить на первые занятия, в комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была не давящей, а умиротворяющей.