София Островская – Сердце Ледяного Клана. Том 1: Искра во Тьме (страница 4)

Весь авторитет, всю безраздельную власть в этом зале олицетворял он. Человек на троне.

Отец Всеволода.

Он сидел не просто на троне – он будто сросся с ним, стал его частью. Это был мужчина в годах, но время не согнуло его, а выковало, как стальной клинок. Его темные, с проседью волосы были откинуты назад, открывая высокий лоб и властные, жесткие черты лица. Глаза, такие же карие, как у его сына, но лишенные всякого огня, – холодные, пронзительные, как шило, – буравили меня насквозь. Его пальцы с массивными перстнями с медленной, театральной неторопливостью барабанили по рукояти церемониального кинжала, лежащего на подлокотнике.

– Итак, – его голос был низким, глухим и обволакивающим, как дым. Он не повышал тон, но каждое слово падало с весом гири. – Предмет нашего… совещания. Найденная в Низинах. Назови себя.

– Алиса… – голос мой прозвучал сипло. Я сглотнула и выдохнула громче: – Алиса Орлова. Я попыталась выпрямиться, чувствуя, как подкашиваются ноги. В зале повисла насмешливая тишина.

– «Орлова», – кто-то из старейшин едко повторил, как будто проверяя на вкус незнакомое слово, и скучно отплёвываясь.

– Странное имя для нашего мира, – продолжил отец Всеволода, и в уголке его рта заплясала едва заметная усмешка. – И странный дар. Магия Жизни. Считалась утерянной. Вымершей. Как же ты… выжила?

Он знал. Они все знали. Это был не допрос, а ритуал. Унижение. Мне стало душно от этой игры.

– Я не из вашего мира, – выпалила я, и мой голос наконец обрёл твердость. – Я просто трогала старинное зеркало, а оно… оно меня сюда принесло. Я не знаю, что такое "магия Жизни"! Я просто хочу домой!

– Домой, – он растянул слово, наслаждаясь. – Интересно. А мы-то думали, ты посланница. Шпионка. Орудие врагов. А ты… просто случайность. Ничто.

Его слова жгли больнее пощечины. Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам ползут предательские краски стыда и гнева.

– Случайность не разбудила бы Древних в Чащобе, – внезапно раздался молодой голос слева. – Случайность не заставила бы Шепчущие Ели тянуться к ней, как к роднику.

Но на него не обратили внимания. Взгляд человека на троне не отрывался от меня.

– Неважно. Ты здесь. И твой дар… реагирует. Он опасен. Его нужно изучать. Контролировать.

И тут мой взгляд скользнул за его спину.

Всеволод.

Он стоял по стойке «смирно» позади трона отца, его поза была идеальной, лицо – каменной маской. Но его глаза… Его глаза были живыми. Они не отрывались от меня. В них не было ни холодности отца, ни высокомерной насмешки. В них было нечто иное. Голод.

Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а диковинкой, невероятно сложной и опасной машиной, которую он страстно желал разобрать и понять. Его взгляд скользил по моей шее, рукам, фигуре, словно изучая каждую деталь, ощупывая меня без права прикосновения. Он смотрел с желанием обладать. Сделать своей. И я чувствовала этот взгляд на коже, будто физическое прикосновение. От него бежали мурашки по спине, и в горле пересыхало. Это было одновременно пугающе и порочно притягательно.

– Контролировать? Как? – выдохнула я, пытаясь оторвать взгляд от его сына и не сумев.

– Ты будешь помещена в Академию Магических Искусств, – глава Совета произнес это как приговор. – Под присмотром. Мы подобрали тебе… опекуна.

Он медленно обвёл взглядом старейшин, и его взгляд намеренно не остановился на сыне. Это тоже была часть представления. Они давно уже решили всё между собой.

Всеволод, – он повернулся к нему, и его голос обрёл стальные нотки. – Ты понимаешь меру ответственности? Она – твоя проблема. Её побег, её смерть или любой ущерб, который она нанесёт, – на твоей совести.

– Понимаю, отец, – голос Всеволода был ровным, но в нём слышалось низкое, глубокое удовлетворение.

Ко мне шагнули двое стражей. В руках одного из них дымилась пара огненных наручников. Они были сплетены из живого, магического пламени, которое обжигало взгляд.

– Это необходимость, дитя, – безжизненно произнес старейшина. – Для всеобщей безопасности.

Я отшатнулась, но меня грубо схватили. Раскалённый металл, на удивление тяжёлый, с щелчком замкнулся вокруг моих запястий. Больно не было – лишь странное, сковывающее тепло, которое пульсировало в такт моему сердцу, словно наручники были живыми.

Меня развернули и повели прочь из зала. И перед тем как скрыться за массивными дверями, я бросила последний взгляд назад.

Отец Всеволода с холодным равнодушием смотрел мне в спину.

А он – Всеволод – уже шёл за мной, догоняя меня уверенным, неспешным шагом. Его карие глаза горели в полумраке зала, и на его губах играла едва уловимая, но безраздельно-торжествующая улыбка.

Он получил то, что хотел. Теперь я была его. И ему это нравилось.

Они вели меня по коридорам, а его шаги отдавались эхом прямо за моей спиной. Огненные наручники пульсировали на запястьях тёплым, живым ритмом, словно второе сердце. И с каждой секундой я всё острее чувствовала его взгляд.

Он не просто смотрел. Он осязал меня им. Его глаза, тёмные и неотрывные, скользили по затылку, по линии плеч, по изгибу спины, ощупывая каждую деталь сквозь тонкую ткань платья. Это был не взгляд мужчины на женщину. Это был взгляд хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь с наслаждением изучает её, решая, с чего начать. В нём не было пошлости. Была лишь чистая, необузданная потребность – разгадать, приручить, присвоить.

И самое ужасное – моё тело отзывалось на это.

Внутри всё сжималось и плавилось от странного, сладкого ужаса. Тепло наручников, исходившее от его магии, казалось, растекалось по всему телу, разжигая ответный огонь глубоко внизу живота. Я ловила себя на том, что иду чуть прямее, чуть соблазнительнее выгибая спину под этим испепеляющим вниманием, будто желая показать себя с лучшей стороны. Моя кожа, предательски, жаждала не свободы, а того, чтобы его пальцы, породившие это пламя, прикоснулись к ней напрямую. Чтобы эта стальная сила, с которой он нёс меня, обернулась не против врагов, а против меня – грубо, без спроса, доказывая его право на меня.

Мы повернули в безлюдный переход, и на миг стража оказалась впереди. Его шаги ускорились. Он поравнялся со мной, и его рука – обнажённая, без перчатки – на мгновение, будто случайно, коснулась моей руки.

От прикосновения по коже пробежал электрический разряд, столь сильный, что я чуть не вскрикнула. Это было не просто касание. Это было заявление.

– Они тебе не больны? – его голос прозвучал низко, только для меня, без тени насмешки. Густым, как мёд, и тёплым, как пламя, в котором я могла бы сгореть.

Я заставила себя поднять на него глаза. Его лицо было близко. Слишком близко. В его взгляде я наконец увидела всё, что он скрывал в тронном зале: неподдельный, животный интерес и обещание. Обещание того, что эта игра только начинается.

– Нет, – выдохнула я, и мой собственный голос звучал хрипло и чуждо. – Они… тёплые.

Уголок его рта дрогнул в едва уловимой улыбке. Он знал. Он чувствовал мою дрожь, слышал напряжение в голосе.

– Хорошо, – он произнёс это слово так, будто оно имело скрытый смысл. Будто он говорил "хорошо, что ты уже моя". Его пальцы слегка сжали мою руку, прежде чем он убрал её, и этого мимолётного давления хватило, чтобы у меня подкосились ноги.

Он снова отошёл на шаг назад, заняв свою позицию тюремщика и опекуна. Но связь между нами уже была установлена – порочная, наэлектризованная, пульсирующая, как эти проклятые наручники.

Я снова почувствовала его взгляд на своей спине. Теперь он жёг ещё сильнее. Потому что я знала, что он видел мою ответную дрожь. Видел, что его прикосновение не оставило меня равнодушной.

И я ненавидела себя за это. Но ещё сильнее, чем ненависть, было лихорадочное, стыдное желание обернуться и посмотреть на него. Увидеть в его глазах то же пламя, что пылало теперь во мне.

А я… я уже почти жаждала стать его добычей. Он хотел меня. Как вещь, как загадку, как трофей. Тяжелые дубовые двери тронного зала с глухим стуком захлопнулись, заглушив отзвуки удаляющихся шагов. Воздух, только что дрожавший от голоса наивной девчонки, мгновенно застыл, стал тягучим и ледяным. Иллюзия была больше не нужна.

Совет Кланов замер в ожидании. Никто не смел пошевелиться первым.

Отец Всеволода, князь Сварогов, медленно поднялся с трона. Пульсирующее в его основе пламя отбросило длинные, искаженные тени на его бесстрастное лицо. Он сделал несколько неспешных шагов вперед, его сапоги отдавались гулким эхом по каменным плитам. Он обвёл взглядом старейшин, и его холодные глаза, наконец, выразили подлинную эмоцию – презрительную скуку.

– Ну что ж, представление окончено, – его голос, теперь лишённый всякой театральности, резал воздух, как лезвие. – Сыну дан его новый… проект. Пусть развлекается.

Один из старейшин, худой и сутулый, с лицом, похожим на высохшую грушу, – старик Горислав из клана Пепельных Теней – кашлянул в кулак.

– Ты позволил ему стать её опекуном, Лорд Сварогов? Но её дар… он непредсказуем. Опасен. Её необходимо изолировать. Изучать в строгости.

– Я ничего не позволил, – Сварогов-старший обернулся к нему, и его взгляд заставил старика попятиться. – Я дал ему то, чего он жаждал. Игрушку, чтобы отвлечься от настоящих дел. Пока он будет занят попытками разгадать эту девчонку, его голова не будет занята глупостями вроде "справедливости" или "чести". Он будет под контролем.