София Островская – Академия для драконьего лорда, или Уроки доверия (страница 4)

Айрин плюхнулась на пол первой, за ней Ирвин. Я показала им, как можно накрыть дракончика ладонями, как дышать, чтобы согревать, но не обжигать, как шептать ему: "страшно" или "я здесь".

— Это же глупости, — фыркнул Ирвин, но его руки уже бережно обнимали игрушку.

— Глупости, — согласилась я. — Но попробуйте.

Через минуту они уже сидели, прижимая к себе дракончиков, и что-то шептали. Я заметила, как Айрин закрыла глаза, а Ирвин перестал ёрзать. Магия. Она работает по-разному. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Торном. Он стоял у стены и смотрел на нас. В его глазах было что-то странное — смесь презрения и зависти.

— Торн, — позвала я тихо. — Хочешь попробовать?

Одёрнул плечом и отвернулся. Я не стала настаивать. Лисандра появилась, когда мы заканчивали игру. Она вплыла в класс как королева, ссылающаяся в ссылку, — с идеальной причёской, идеальным платьем и идеально презрительным выражением лица.

— Я опоздала, — объявила она тоном, не терпящим возражений.

— Да, — сказала я спокойно. — Присаживайся.

Она окинула взглядом комнату, и на её лице отразилось глубочайшее разочарование.

— Что это за… детский сад?

— Это класс, — ответила я. — Мы здесь занимаемся.

— Чем? — фыркнула Лисандра. — В песочнице играем?

Близнецы захихикали. Торн напрягся. Артем сжал кулаки. Я сделала глубокий вдох.

— Лисандра, садись, пожалуйста. Мы как раз собирались поговорить о том, что каждый чувствует.

— Я ничего не чувствую, — отрезала она. — И моя мать говорит, что ты шарлатанка. Что ты просто хочешь вытянуть из нас деньги и сбежать.

Тишина повисла в классе такая густая, что её можно было резать ножом. Близнецы перестали хихикать. Артем смотрел на Лисандру с такой ненавистью, что я испугалась, как бы магия не выплеснулась наружу. Торн сжался в комок.

— Лисандра, — сказала я всё так же спокойно. — Давай договоримся. Ты имеешь право не доверять мне. Ты имеешь право злиться, что тебя отправили сюда. Ты имеешь право считать меня кем угодно. Но пока ты здесь — ты будешь уважать других учеников и хотя бы делать вид, что слушаешь.

Она поджала губы.

— А если не буду?

— Тогда ты будешь заниматься отдельно. В комнате, где нет ни песочницы, ни красок, ни подушек. Только стул и я.

Она изогнула бровь.

— Это угроза?

— Это факт, — я пожала плечами. — Выбор за тобой.

Пауза длилась целую вечность. Потом Лисандра демонстративно села за самый дальний стол, спиной ко всем. Я выдохнула. Маленькая победа.

Близнецы успокоились только после того, как мы нарисовали три картинки (каждая — по дракону, охраняющему что-то важное), слепили из глины двух смешных зверей (они тут же попытались их оживить, но я вовремя перехватила инициативу) и рассказали друг другу по истории. Их истории были про пожары, битвы и героические подвиги, но в конце обязательно кто-то кого-то спасал.

Прогресс.

Артем держался рядом, помогал, подсказывал, но я видела, как он косится на Лисандру, которая сидела ко всем спиной и демонстративно рисовала что-то в своей тетради. Торн так и не присоединился к нам. Он стоял у окна, смотрел на сад и молчал. Я подошла к нему, когда остальные увлеклись лепкой.

— Торн, — позвала я тихо. — Пойдём.

Он обернулся. Взгляд исподлобья, напряжённый, как у зверька, который ждёт удара.

— Куда?

— В песочницу.

— Я не маленький.

— Это не для маленьких. Это для тех, кто не хочет говорить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом на песочницу, потом снова на меня. И вдруг кивнул. Мы подошли к песочнице вдвоём. Я села на пуфик рядом, он остался стоять.

— Сделай то, что чувствуешь, — сказала я. — Руками. В песке.

Он помедлил, потом опустил ладони в песок. Я видела, как дрожат его пальцы. Он начал строить. Я смотрела, как песок превращается в стену. Толстую, высокую, с башнями по краям и глубоким рвом вокруг. Он лепил её тщательно, сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. Когда стена была готова, он отодвинулся и посмотрел на меня.

— Ты защищаешься, — сказала я. — Это нормально.

Он молчал.

— Здесь можно не защищаться, Торн. Здесь безопасно.

— Везде опасно, — сказал он вдруг. Голос хриплый, как у человека, который редко говорит.

— Здесь нет.

— А если вы врете?

— Я не вру.

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько боли, что у меня сердце сжалось.

— Мой отец тоже говорил, что любит, — прошептал он. — А потом бил.

Я молчала. Потому что слова здесь были бессильны. Я просто протянула руку и положила ладонь на его сжатый кулак. Он вздрогнул, но не отдёрнул. Мы сидели так долго. Пока близнецы не затеяли новую возню. Пока Артем не подошёл и не спросил, можно ли ему тоже построить что-то. Пока Лисандра не швырнула свою тетрадь на пол и не выбежала из класса. Я не пошла за ней. Пусть остынет.

Дверь открылась без стука. Я сидела на полу среди разбросанных игрушек, обложенная со всех сторон близнецами, которые наперебой рассказывали мне про своих домашних питомцев (один дракон, две огненные ящерицы и, кажется, кто-то ещё, кого они случайно создали магией). Артем пристроился сбоку и рисовал что-то в моём блокноте. Торн сидел в углу песочницы и методично разрушал свою стену — палец за пальцем, башню за башней.

И в этот момент вошёл Игнатий. Я подняла голову и замерла. Он стоял на пороге в тёмно-сером камзоле, с идеально прямой спиной и непроницаемым лицом. Обычный Игнатий, каким я его видела каждый день последние три месяца. Но что-то было не так. Он смотрел на нас. На меня, сидящую на полу, в простом льняном платье, с растрёпанными волосами и, подозреваю, с разводом от краски на щеке. На близнецов, которые тут же притихли и уставились на лорда с любопытством. На Артема, который поднял голову и улыбнулся отцу. На Торна, который замер с поднятой рукой.

И в этот момент его лицо изменилось. Всего на мгновение. На долю секунды. Маска холода треснула, и я увидела то, что было под ней. Тёплое. Настоящее. Почти нежное. Он смотрел на эту картину — на разношёрстную компанию, на хаос, на меня — и в его глазах было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. А потом он отвернулся. Так резко, будто обжёгся.

— Лорд Чернокрылый, — пискнула Айрин.

— Добрый день, — сказал он официально, не глядя на меня. — Я пришёл проверить, как идут занятия.

— Всё хорошо, — ответила я, поднимаясь с пола и отряхивая платье. — Знакомимся.

— Вижу.

Он обвёл взглядом комнату, остановился на песочнице, на рисунках, на подпаленной шторе (я так и не успела её сменить). Потом посмотрел на меня. Снова холодно. Снова официально.

— Есть проблемы?

— Нет, — сказала я твёрдо. — Всё под контролем.

Пауза.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда я пойду.

— Пап, — подал голос Артем. — Ты посмотри, что я нарисовал!

Игнатий остановился. Медленно повернулся. Подошёл к сыну, взял блокнот, посмотрел.

— Дракон, — сказал он.

— Это ты, — объяснил Артем. — А это Вера. А это мы вместе.

На рисунке было три фигуры: большая, с крыльями, поменьше — женщина и совсем маленькая — мальчик. Они держались за руки и улыбались. Игнатий смотрел на рисунок долго. Очень долго.

— Красиво, — сказал он наконец. Голос сел.

Он отдал блокнот, кивнул мне и вышел. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он видел. Он понял. Он ушёл.