София Островская – Академия для драконьего лорда, или Уроки доверия (страница 12)

Я насторожилась ещё больше. От драконьих сделок обычно не жди добра.

— Какую?

— Вы уходите, — сказал он просто. — Добровольно, тихо, без скандала. Получаете хорошую сумму — достаточную, чтобы жить безбедно до конца своих дней где-нибудь в человеческих землях. А Академия переходит под управление Совета. Мы назначим драконьего ректора, который продолжит ваше дело. В рамках разумного, конечно.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он серьёзно? Он думает, я продамся? Продам детей, которых полюбила? Продам Артема? Продам всё, что строила три месяца?

— Нет, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Подумайте, леди Вера. Сумма очень щедрая.

— Нет, — повторила я твёрже. — Академия — моя жизнь. Мои ученики — мои дети. Я не брошу их ради денег.

Лорд Старкс вздохнул, будто ожидал этого ответа, но надеялся на другое.

— Вы совершаете ошибку, — сказал он. — Совет не отступится. Мы найдём способ закрыть эту… затею. Рано или поздно.

— У вас нет оснований.

— Основания найдутся, — усмехнулся он. — Всегда находятся. Достаточно одного несчастного случая. Одной жалобы. Одного письма от влиятельного родителя.

Я встала. Руки дрожали, но голос звучал ровно.

— Лорд Старкс, разговор окончен.

Он тоже поднялся. На пороге обернулся.

— Вы пожалеете, — сказал он тихо, почти ласково. — Очень скоро.

И вышел. Я стояла посреди кабинета, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовала, как внутри разрастается холод. Не тот холод, от которого стынет кровь, — другой, липкий, тошнотворный холод страха. Он угрожал. Не абстрактно — конкретно. Один несчастный случай. Одна жалоба.

Я знала, что драконы умеют быть жестокими. Знала, что Совет не прощает неповиновения. Знала, что они могут сделать мою жизнь невыносимой. Но я не ожидала, что это случится так скоро. Я опустилась в кресло и закрыла глаза. В голове гудело. Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались. Нужно рассказать Игнатию. Эта мысль пришла первой. Он должен знать. Он — лорд Чернокрылый, глава Академии, дракон, за которым сила и власть. Он сможет защитить. Он…

Он не разговаривает со мной. Он избегает меня. Он отворачивается, когда я вхожу. Я открыла глаза и посмотрела на дверь, за которой скрылся инспектор. Где-то там, в этом же здании, ходит Игнатий. Может быть, сейчас он в своём кабинете. Может быть, ждёт отчёта. Может быть, даже волнуется. Но придёт ли он, если я позову? Захочет ли слушать? Поверит ли? Или снова скажет, что я слишком эмоциональна, что сама виновата, что надо было молчать и не провоцировать? Я вспомнила наш последний разговор. Его холодные глаза. Его слова: "Ты слишком эмоциональна. Это навредит Академии". Если я приду к нему сейчас и расскажу об угрозах, он решит, что я права? Или что я сама довела ситуацию до кризиса?

Я не знала. И это незнание было хуже всего. Я решила подождать. Глупая ошибка. Самая глупая в моей жизни. Но тогда, в тот момент, в пустом кабинете, с дрожащими руками и стучащим сердцем, мне казалось, что так будет правильно. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась сама. А Игнатий… пусть он остаётся в своём ледяном панцире. Мне не нужна его защита, если за неё надо платить молчанием и отчуждением. Я встала, поправила платье, глубоко вздохнула и вышла в коридор.

День продолжался. Дети ждали. Я не могла позволить себе раскисать. Вечер наступил незаметно. Инспекция уехала, не прощаясь. Дети разбрелись по комнатам. Академия погрузилась в тишину, только ветер выл за окнами, предвещая грозу.

Я сидела в библиотеке, с книгой в руках, но не читала. Смотрела на огонь в камине и думала. О том, что сказал лорд Старкс. О его угрозах. О том, как легко они могут разрушить всё, что я построила. Один несчастный случай. Одна жалоба. Достаточно подкупить слугу, подстроить падение, испортить еду, напугать ребёнка. Драконы умеют делать такие вещи тонко, незаметно, без следов. Я не защищена. У меня нет магии. Нет власти. Нет связей. Есть только любовь детей и моя вера в то, что я делаю правильно. Этого мало. Слишком мало. Дверь библиотеки скрипнула. Я подняла голову и увидела Артема. Он стоял на пороге в ночной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами и смотрел на меня с тревогой.

— Вера, — сказал он тихо. — Ты почему не спишь?

— Не могу, — ответила я. — Думаю.

Он подошёл, забрался в кресло рядом и прижался к моему плечу.

— О чём?

— О разном. О взрослых делах.

— О папе?

Я вздохнула. Артем слишком хорошо меня чувствовал.

— И о папе тоже.

— Он сегодня был злой, — сказал мальчик. — Я видел его после обеда. Он ходил по кабинету и сжимал кулаки. А потом улетел куда-то. Вернулся только вечером.

Я насторожилась.

— Улетел? Куда?

— Не знаю. Но когда вернулся, был ещё злее.

Я задумалась. Может, он тоже говорил с инспекцией? Может, ему тоже угрожали? Может, поэтому он избегает меня — не потому, что не хочет видеть, а потому что пытается защитить? Но если так, почему он не приходит? Почему не говорит? Почему молчит и прячется, оставляя меня одну с моими страхами?

— Артем, — сказала я осторожно. — Ты не знаешь, папа… он вообще со мной разговаривать собирается?

Мальчик посмотрел на меня серьёзно.

— Собирается. Он просто боится.

— Чего?

— Что ты уйдёшь, если он скажет что-то не то.

Я замерла.

— С чего он взял?

— Не знаю. — Артем пожал плечами. — Он всегда так боится. С мамой тоже боялся. А она ушла. Не потому, что он сказал, а потому что боялась сама. Я не понимаю, но это как круг. Один боится, другой боится, и никто не говорит.

Я смотрела на этого маленького мудрого дракончика и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Он был прав. Круг страха. Игнатий боится, что я уйду, и потому отталкивает меня. Я боюсь, что он меня не любит, и потому не иду первой. И мы ходим по кругу, отдаляясь всё больше.

— Что мне делать? — спросила я шёпотом.

— Иди к нему, — сказал Артем просто. — Он ждёт.

Я посмотрела на часы. Полночь. Поздно. Но, может, именно сейчас, когда весь мир спит, и можно снять маски? Я встала. Артем соскользнул с кресла и взял меня за руку.

— Я с тобой?

— Нет, маленький лорд. Иди спать. Я сама.

Он кивнул и побрёл к двери. На пороге обернулся.

— Вера?

— Да?

— Не бойся. Он не кусается.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Знаю.

Дверь закрылась. Я постояла минуту, собираясь с духом, а потом вышла в коридор. Поднялась на третий этаж. Подошла к его кабинету. Под дверью горел свет. Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла. А что я скажу? "Здравствуй, я передумала быть гордой"? "Извини, что накричала на тебя"? "Мне страшно, и мне нужна твоя защита"?

Рука опустилась. Я стояла в коридоре, смотрела на свет под дверью и не могла заставить себя постучать. Слишком много всего накопилось. Слишком долго мы молчали. Слишком глубоко засела обида. Я развернулась и пошла обратно. В свою комнату. В свою постель. В свои мысли, в которых он был везде, но никогда — рядом.

Утром я проснулась с твёрдым решением молчать. Не рассказывать ему об угрозах. Справляться самой. Доказывать, что я чего-то стою. Что я не просто слишком эмоциональная человечка, а сильная женщина, которая может постоять за себя и за своё дело. День начался с тяжёлой головой и ощущением, что мир сдвинулся с привычной оси и теперь катится куда-то под откос, а я пытаюсь удержать его голыми руками, но пальцы скользят, и сил почти не осталось.

За окном лил дождь. Не просто дождь — настоящий ливень, который обрушился на Академию ещё ночью и теперь барабанил по стёклам, завывал в трубах, заставлял ветки деревьев биться о стены, словно просились внутрь, спасаясь от непогоды. Небо было серым, тяжёлым, низким — казалось, до него можно дотянуться рукой, если встать на цыпочки и поднять ладонь. И эта серость давила, наваливалась на плечи, пробиралась под кожу, смешиваясь с моими собственными страхами и сомнениями.

Я лежала в кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашний разговор с лордом Старксом. Его угрозы. Его уверенность, что он добьётся своего. Его слова о том, что я пожалею. Я не рассказала Игнатию. Прошло уже два дня, а я всё молчала. Каждое утро я просыпалась с мыслью, что сегодня скажу, и каждый вечер ложилась с мыслью, что завтра обязательно нужно сказать. Но между этими утром и вечером происходила жизнь — занятия, дети, бесконечная текучка, — и в этой жизни было слишком много всего, чтобы найти момент и признаться в собственной слабости.

Или я просто боялась. Боялась, что он снова скажет что-то холодное и отстранённое. Боялась, что он сочтёт меня слабой и неспособной защитить Академию. Боялась, что его реакция докажет то, что я и так подозревала: я здесь одна. Совсем одна. Я села в кровати и посмотрела на дверь. Иней сегодня тоже был — тонкая полоска у порога, уже тающая, почти невидимая. Он приходил. Каждую ночь. Стоял под дверью. Не стучал.

Что он там делал? Просто стоял? Смотрел на деревянную створку, за которой я спала? Думал обо мне? Или это было просто бессознательное движение, привычка проверять, всё ли в порядке, прежде чем уйти в свой холодный кабинет и сидеть там до утра? Я не знала. И это незнание сводило с ума.

В дверь постучали — не тихо, не ночной стук, а обычный, утренний, и я узнала голос служанки, которая сообщила, что завтрак подан. Я ответила, что скоро спущусь, и начала одеваться. Сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Обычные занятия. Обычные дети. Обычное напряжение, которое стало моим постоянным спутником. Я спустилась в столовую, налила себе чай, села за стол. Артем был уже здесь — сидел напротив и смотрел на меня с тревогой.