София Галлямова – Особенность: умеет любить (страница 7)

Пэтдви отодвинул своё кресло, не вставая с него. Окна были занавешены, масляная лампа сгорела, углы комнаты просырели от непрерывного дождя, пахло гнилой соломой. Комнату освещал красиво отделанный камин. Вот уж над чем Отряд Скрытных поработал на славу. Рядом лежала связка хворостины и бутыль с розжигом. Раньше это был самогон Сада, но потом один из адептов пролил туда яд, предназначавшийся крысе, что сгрызла все хлебцы в шкафу. Так в избушке появился розжиг, ибо жаба душила выбросить добрую бутыль.

– Дело в Ней, Сад.

Мужчина поперхнулся. Выпивка потекла по усам. Ошарашенными глазами он смотрел на друга и не понимал, прикалывается тот или издевается. Пэтдви сидел, угрюмо глядя в камин, и то хмурился, то улыбался. Кислый запах выпивки перебивал гниль и запах дождя, негустой дым заставлял глаза слезиться. Пора было уже прочистить трубу. Языки пламени завораживали кудрявого. Влекли к себе мутнеющий взор… Пэтдви снова начал забываться в своих мыслях. Уже клонило в сон. Не удивительно. В комнате было темно, достаточно тепло, уютно. Да и пора бы уже поспать хоть немного за эти несколько дней.

– «В ней»? – поверить словам друга оказалось сложно. – Я думал, ты будешь сильнее и сознательнее, – вникнув во всю серьёзность происходящего протянул Сад. Он не был разочарован в друге. Просто надо было его хоть как-то поддержать, но такого умения у него, к сожалению, не было. Или было, но он забывал им пользоваться. Пэтдви протянул руку, забирая алкоголь. Сделал пару глотков. Поморщился. Сад усмехнулся, оставив бутылку другу. Ему сейчас нужнее. Не любит ведь, а пьёт… – Да подумаешь, девчонка. Таких в этом мире знаешь, сколько? Немножко сторонней помощи, и…

– Я тебя понял, можешь не продолжать. Только понимаешь… Другие ничего не изменят.

Человек поёжился. Он думал о том, что надо было переодеться в сухую одежду, но одна только мысль об этом наводила неприятное настроение: плечо болело, голова тоже, двигать рукой из-за бинтов было неудобно. Но от сквозняка становилось холодно и сыро. В носу и глазах безжалостно щипало от дыма и недосыпа. Темнота с яркими бликами от огня на стенах нагоняли только две мысли. Сейчас бы поспать. Сейчас бы согреться…

– Не принимай первое впечатление за любовь, дружище. Я тебе серьёзно говорю, пройдёт это всё, как осень в южных странах. И возвращаться будет, и уходить, и мерещиться, что вот она, рядом ещё. Девушки… Такие они, коварные. Привлекут внимание, а потом убегают. А нам вспоминать их, страдать, хотеть снова увидеть. Может, этого они и добиваются – мужской слабости… Дай-ка сюда, – мужчина потянулся за своей бутылкой, – а-то все эти сопли мне глаза и горло уже разъедают.

Пэтдви тихо посмеялся, возвращая бутыль бенниру. Может, в самом деле сейчас легче станет…?

В камине треснул сук. На рефлексах человек дёрнул простреленным плечом и тут же поморщился от мерзкой боли.

«Косолапый будет в ярости… Надо бы задобрить его потом как-нибудь. Вот ведь напасть, – почти вслух бормотал Пэтдви, – снова с пустыми руками… Хорошо, хоть без хвоста. Интересно, а Она вспомнила меня? …»

Кудрявый помотал головой, чуть удивлённый тем, что приходится отгонять такие приятные мысли. Вот она, напасть. Может быть, друг прав? Всё пройдёт, всё забудется и утрясётся…

«Время покажет. Да, именно время. Оно или сломает, или наточит камень водой…»

– Отдохнуть тебе надо, – Сад поднялся с кресла, подошёл к другу. Он чувствовал себя сильно старше и опытнее, хотя отличием в возрасте был всего год, а в «опыте» – беннирская натура. Пэтдви человек. Он, должно быть, понимает меньше… Хотя было это совсем не так. Все мы горазды думать о себе больше, нежели о других. Как бы ни хотели иного.

– Надо выезжать, – парень поднялся с кресла и направился к двери. Голова неумолимо кружилась то ли от слабости, то ли от пережитого за день. Шпион натянул свою дырявую, старую ветровку. Ткань затрещала, когда Пэтдви, сжав зубы, переборщил с натягиванием рукава на перебинтованное плечо. – Отдыхать лучше не в чужом лесу, а на собственной койке. Поехали! – парень постучал в стену, за которой сидела половина отряда.

Один из товарищей Сада глянул в окно. Уже садилось солнце, темнело в лесу. Деревья собирали под собой букеты теней, будто жиже становился воздух. И пахло там, на улице, уже не теплым дождём, а холодом, прелой листвой, грибами, болезнью…

– Куда ты рвёшься, человек? – адепт подошёл к нему и по-дружески похлопал по предплечью. Пэтдви мог бы поравняться с ними всеми ростом, будь в его крови хоть капля беннирской… но, отнюдь, он и рождён был не в этом Мире, пусть вырос здесь. – Верно Сад говорит. Тебе нужен покой.

Продолжать шпион не стал – недовольное выражение лица Пэтдви отбило всякий интерес спорить. Всё равно будет так, как скажет он. Привык придерживаться принятого им самим решения.

Уже через десять минут отряд покинул избушку и, сливаясь с соснами и дубами, в потёмках прокладывал себе путь к границам Гримаднесса. Там их уже давно должны были ждать. Несколько часов – и шесть шпионов добрались до границы. Сгущались сумерки, опустилась на землю темная ночь. Стала бесшумной река Исспайн, соединяющая грани соседних королевств. Бесшумной, но не менее живой – за ночь мужчины уже переправились по ней в Гвельгофринн. На рассвете не церемонясь ввалились в давно знакомую им академию, упали на койки в башне факультета и проспали до обеда. Благо, день был нерабочим, и поднимать ни свет ни заря их никто не стал.

*      *     *

Сотни… Миллионы… Тысячи… Звёзды не оставили на небе ни одного тёмного пятна. Всё было залеплено, застелено и красиво, будто мозаика, собрано в картину. И если это сравнение считалось удачным, стоило бы добавить, что над сей мозаикой словно не покладая рук трудились миллиарды профессионалов своего дела. И пока лежишь вот так, на спине, кажется, что небо тянет вверх. Что под спиной уже нет тяжёлой, притягивающей ослабевшее тело к себе, земли. А ты как будто паришь над бездонной чёрной пропастью.

Анкер лежал и не мог закрыть глаза. Готов был даже поклясться – он действительно летит, а не лежит, прижавшись к холодному грунту. И звёзды приближаются и приближаются… Даже двигаются, перемешиваются, ни на минуту не останавливаясь на месте. Во сне возможно всё. Было бы это реальностью, парню стало бы уже холодно. Но никак не скучно.

Так можно было лежать вечно. А вечно, если подумать, это очень долго. Добавить бы: невыносимо долго. Шпион лежал и думал о том, что могло прийти во сне в голову, а именно – о всякой ерунде. А ещё о прекрасном. И о Ней. Стоило лишь вспомнить о том, что произошло совсем недавно, как мысли тут же менялись, и думалось сразу о другом. К примеру, о том, как принцесса Гримаднесса была готова защитить раненого парня, которого прежде видела всего три раза в своей жизни. Глупышка… хотела выстоять против двенадцати громил. Она могла погибнуть, наверняка и сама это осознавала! Но нет же… встала на защиту. Или это казалось для неё простым долгом перед подданными? А остальные точно были уверены: девушка просто глупо выступила…

– Ерунда это всё, – говорил Пэтдви будто самому себе, убеждая и оправдывая принцессу. Его голос звучал глухо, словно терялся в пространстве, но уверенно. – Знаю, что ерунда…

– Ты видел? – кто-то, лежащий рядом, нежным и милым, незнакомым голосом говорил эти слова и восхищался, показывая тоненьким пальцем в небеса. Девушка.

– Что? – тому Анкеру, что находился сейчас в мире снов, было всё равно, что за леди лежала рядом с ним. Тот Анкер точно знал, что она с ним заодно. И в помыслах, и в трудностях, и в жизни. И что именно ей суждено называть его не прозвищем «Пэтдви», а именем. «Анкер» …

– Там звёздочка упала… – девушка опустила руку и взяла шпиона за тёплую ладонь, прижимаясь к нему чуть сильнее.

– Так загадай желание, милая, – добрая и нежная улыбка растянулась на лице парня. Он повернулся к девушке и без удивления обнаружил для себя, что рядом с ним, на траве, лежит Она. Чёрные, длинные волосы были распущены, разбросаны в разные стороны. Она смотрела с детским обожанием в небеса и действительно загадывала желание. На длинной и тонкой шее висел чуть приметный кулончик круглой формы, а руку, которой держалась за Анкера девушка, украшал золотой браслет. Изумрудные камушки аккуратными капельками висели на тонкой, прочной леске, ещё один такой же камень виднелся в центре браслета.

«С тех пор и не снимает…» – подумалось шпиону.

*      *      *

– …так долго спать! – кто-то отчаянно пытался растолкать Пэтдви. В ответ этому смельчаку прилетело с разворота, хотя было это неосознанно, спросонья. – Вставай, я тебе говорю!

– Какого чёрта? … – Анкер покосился на свою руку, только что заехавшей товарищу по голове. Его словно вытолкнуло из прекрасного сна, в котором он был только рад остаться ещё хоть на пару минут. – Сад, какого чёрта? – уже громче простонал он.

– Я, конечно, знал, что ты не любишь, когда тебя в выходной будит кто-то, – он потёр щёку, – но чтобы настолько… Ты, пока дрых, разговаривал с кем-то. Мне показалось, что ты коньки от боли откинул.

Пэтдви покосился на друга с непониманием. «Коньки»? «От боли»? Какой ещё боли?

Но стоило ему потянуться в пробуждении, как плечо действительно пронзили не самые приятные ощущения. Будто по новой вошла стрела, предназначавшаяся не ему. Нахлынули воспоминания вчерашнего дня, все его события. И, конечно, вновь перед глазами предстала милая принцесса, что так бесстрашно ринулась ему помогать. Анкер узнал её сразу, стоило ей спуститься с крыши кареты. Одна лишь ночь прошла как в забвении. Почти никаких подробностей переправы через границу Анкер не помнил, настолько сморила его усталость. Однокурсники были правы. Следовало дождаться утренней зари, отдохнуть и только тогда продолжать путь. Но, тем не менее, просыпаться в тёплой постели куда приятнее, чем на холодном полу в чужой хижине.