София Брайт – Измена. Между нами война (страница 3)

— Что ты из крайности в крайность! Ты моя жена, мой тыл!

— Об который можно вытирать ноги, так? — вспыхиваю, чувствуя обиду и горечь.

— Никто об тебя ноги не вытирает! У тебя есть все! — хочет схватить меня за плечи, но я отшатываюсь. — И никто у тебя этого не отнимет.

— Все, кроме верности. Никогда больше не смей меня трогать! — шиплю на него.

— Кать, ну это же так… с кем не бывает?

— Ах, с кем не бывает? Так, может, и я тогда пойду с кем-нибудь зажгу на столе, м? — смотрю в глаза мужа.

— Ты не посмеешь, — щурится муж.

— Давай проверим? — вздергиваю подбородок.

— Павел Михайлович, к вам Лобов, — раздается голос малолетней дряни через селектор.

Муж смотрит на меня темным взглядом и не двигается с места.

— Поезжай домой. Поговорим вечером. И никуда не суйся, — произносит холодно.

— А это уже не тебе решать, Пашенька, — улыбаюсь так, что кажется, щеки лопнут.

— Я твой муж!

— Объелся груш!

Ноздри супруга раздуваются так, что кажется, он взлетит.

— Значит, так, да? — сверкает глазами.

— Именно! Ты мне теперь никто!

— Ну, раз никто!..

Супруг в два шага оказывается у двери, распахивая ее настежь.

— Лиля, вызови охрану! — рявкает он. — Пусть выведут Екатерину Анатольевну отсюда. И проследи, чтобы сделали ей запрет на вход в здание.

— Что? — удивленно смотрю на него, совершенно переставая узнавать.

— Ты сама так сказала, Катя, — говорит он холодно, и у меня мороз выступает на коже. — А твое желание — закон.

Глава 3

Охрана появляется мгновенно, будто все это время ждала команды за углом.

Два крупных мужчины в униформе заходят в приемную моего мужа, бросая на меня вопросительные взгляды. Озадаченно меня разглядывает и мужчина по фамилии Лобов, который так и мнется на месте, дожидаясь приглашения в кабинет начальника.

— Проводите Екатерину Анатольевну до выхода, — говорит Павел, не глядя в мою сторону. Его голос теперь ровный, деловой, будто я просто очередной нежеланный посетитель. — И внесите ее в список лиц, которым запрещен вход в здание без моего личного разрешения.

— Павел… — мое дыхание сбивается, но я не позволяю голосу дрожать. — Ты серьезно? — усмехаюсь абсурдности ситуации.

— Абсолютно, — наконец он поворачивается ко мне, и в его глазах такой холод, что можно замерзнуть насмерть. — Ты сама сказала, что я тебе никто. Вот и веди себя соответственно.

Охранник хмурится, но все равно осторожно берет меня под локоть.

— Прошу вас, Екатерина Анатольевна…

Я резко отдергиваю руку.

— Не надо. Сама уйду, — не хватало еще, чтобы меня вывели из компании, которую муж создал с моей помощью, как какую-то попрошайку.

Оборачиваюсь к Павлу, останавливаюсь и тихо, но четко говорю:

— Ты пожалеешь об этом.

Он не отвечает. Делает вид, будто ему плевать.

Что ж. Он сделал свой выбор.

Лиля стоит возле своего стола, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с едва скрываемым торжеством. Я задерживаю взгляд на ее лице, запоминая каждую черточку и обещая себе, что это последний раз, когда она в моем присутствии чувствует себя королевой.

— Приятного аппетита, — бросаю ей, напоминая про их “обед”, и выхожу.

Лифт едет вниз слишком медленно. В голове каша. Лишь одна мысль проносится на повторе: “Как он посмел?”

Я выхожу на улицу, и солнечный свет режет глаза. Телефон в руке — единственное доказательство его измены. И оружие.

Первый порыв — позвонить дочерям. Но я сразу же блокирую его. Они не должны знать, какой на самом деле их отец. По крайней мере, не сейчас.

Сначала мне нужно удостовериться в том, что я не останусь с носом при разводе с этим кобелем. Поэтому мне немедленно нужна консультация адвоката.

А потом… если Паша будет сопротивляться и откажется идти на мировую, я превращу его жизнь в ад. Пока еще не знаю как, но обязательно придумаю.

Я потреплю его нервы так, что у него больше никогда не сработает его стручок на кого-то, кто не состоит с ним в официальных отношениях. Даже смотреть на сторону будет бояться.

Погруженная в водоворот мыслей, сажусь в машину, завожу двигатель и вдруг понимаю, что не могу ехать домой. Там его вещи, его запах, наши фотографии… В каждом предмете я буду видеть его. А думать о том, что человек, которого я любила больше жизни и на которого потратила двадцать лет, невыносимо. Мне кажется, пребывание дома сейчас добьет меня.

Вместо этого я еду в ближайший парк, нахожу пустую скамейку и достаю телефон.

Открываю галерею и несколько мгновений думаю, прежде чем нажать на воспроизведение того самого файла.

Я пересматриваю его, и каждый раз, когда слышу его слова о том, что жена не стена, внутри будто разрывается что-то.

Но слез нет. Только холодная ярость.

Вместо обиды меня разрывает злость и непонимание.

За что? Что я сделала не так?

Я ведь никогда и ни в чем ему не отказывала. Старалась быть лучше, выглядеть хорошо. Так в какой момент что-то пошло не так? Почему столько лет мы жили душа в душу и вдруг все полетело в тартарары из-за какой-то алчной девки?

Столько эмоций меня не переполняло ни разу в жизни. Боль, обида, злость, отчаяние... Но то, как повел себя Павел, выставив меня из офиса, пробудило такую лютую ярость, что она перекрыла все остальное.

И поэтому я делаю то, что будет самым разумным в моей ситуации: набираю номер лучшего адвоката по семейным делам в городе.

— Вы уверены, что хотите сразу подавать на развод? — адвокат, женщина лет пятидесяти, с проницательным взглядом, изучает мое лицо. — У вас общий бизнес, имущество, дети… Уверены, что не готовы пойти на примирение?

— Я уверена, — мои пальцы сжимают чашку кофе так сильно, что суставы белеют. — Он изменил. Причем не где-то в темном переулке, а в своем же кабинете, зная, что туда может зайти кто угодно в любой момент. Он был готов, что их застанут.

— У вас есть доказательства?

Я включаю видео на телефоне и опускаю его перед ней. Она смотрит, не меняясь в лице, но в конце тяжело вздыхает.

— Этого достаточно. Но будьте готовы к тому, что он не отдаст вам ничего без боя.

— Я готова.

— Хорошо. Начнем с заявления. А потом… — она делает паузу, — вам стоит подумать о том, как вы будете жить дальше.

Я улыбаюсь. Впервые за сегодня — искренне.

— О, я уже придумала, — но прежде чем шагнуть в новую жизнь, я превращу в ад существование моего благоверного.

И начну претворять свой план уже сегодня.

Держись, Тихомиров! Ты пожалеешь, что предал меня!