София Брайт – Измена. Между нами война (страница 2)

Глава 2

Кажется, что весь мир замирает, когда осознание происходящего накрывает меня.

Мой муж и его новая секретарша… прямо на его рабочем столе собираются хорошенько развлечься.

— Очень нравится, — хрипло отвечает Паша на вопрос этой малолетки. — Ты такая юная, сочная, — говорит мой муж, поглаживая ногу блондинки. — С ума меня сводишь.

Девушка изгибается на столе, принимая еще более соблазнительную позу.

— Правда? — явно кокетничает она.

А я зачем-то продолжаю стоять, не двигаясь. У меня вся кровь отливает от лица, устремляясь куда-то вниз, а организм парализует от шока.

Ведь так не должно быть. Так не бывает.

Мой муж, мой Паша, с которым мы вместе с моих восемнадцати лет и с кем вырастили двух дочерей, не может вот так хладнокровно всадить мне нож в спину. Не может меня предать. И тем не менее, прямо сейчас он воркует со своей юной секретаршей, что нацелена на то, чтобы подцепить начальника.

Плевать ей на то, что он женат и старше ее вдвое. Зачем встречаться по любви с ровесниками, у которых за душой ни гроша, когда у нее под носом такой лакомый кусочек?

А ведь Паша действительно такой, что многие женщины слюной захлебываются. Он не только привлекателен внешне, но и успешен.

Его бизнес оценивают в сотни миллионов. И конечно, шустрая девица подсуетилась. Зачем заботиться об этической стороне поведения, когда на кону такой куш?

— Ты неотразима, — супруг придвигается прямо в кресле к ней так близко, что между ними не остается свободного пространства. — Как увидел тебя, больше ни о чем думать не могу. Горячая девочка.

Мне плохо видно, что у них происходит. Похоже, что супруг мнет ее бедра, проскальзывая выше ладонями.

— Тогда почему так долго, Паш? — стонет она, и у меня от этого звука кровь стынет в жилах.

— Не знаю, сладкая, — они тянутся губами друг к другу, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, когда раздается влажный звук поцелуя. — Какая же ты сладкая.

— Но ты женат, Паш. Я не хочу быть любовницей.

— Жена не стена, — говорит мой благоверный, расстегивая блузку молодой секретарши. — Ради тебя подвинется.

— И что, даже разведешься? — блондинка ставит руки позади себя, когда он стягивает с нее блузку, выставляя на обозрение грудь. — Моим только будешь?

— Только твоим, — снова припадает к ее губам, а я зачем-то достаю камеру и начинаю снимать.

Все происходящее настолько мерзко, что кажется, это даже не со мной.

Но я делаю глубокий вдох и выдох, распахиваю дверь и, удерживая смартфон в руке, вхожу внутрь.

Паша отрывается от своей сладкой девочки и растерянно смотрит на меня.

— Ты что, дверь не закрыла? — кажется, даже не понимает, что шипит на свою “сладкую”.

— Ой, кажется, забыла, — притворно произносит эта лживая тварь, которая даже не старается прикрыться.

— Катя… ты что тут?.. — вскакивает он на ноги, и я вижу, как красноречиво топорщится его ширинка.

— А я пришла к тебе, поцеловать на удачу. Но твоя милая сладкая девочка сама справляется с этой задачей, да? Поэтому и сказала, что у тебя жутко важное совещание. И как славно, что я не успела дождаться лифта, услышав твой вызов.

— Ты… — запинается он. — Все не так.

— Ой, правда? — спрашиваю едко.

Пока кажется, что внутри меня все заморожено. Эмоции и даже все функции жизнедеятельности. Не понимаю, как из меня выходят слова, потому что мозг отказывается воспринимать увиденное.

— И голая девочка, ради которой твоя жена должна подвинуться, мне привиделась, как и твой похотливый шепот?

— Как неловко получилось, — пищит эта продуманная дура.

Да она, похоже, все подстроила. Намеренно сделала так, чтобы я застала шоу. Мерзкая, расчетливая дрянь.

И ее голос начинает выводить меня из транса.

Атом за атомом мое тело будто отмерзает и возвращается к жизни. Теперь вместо холода кажется, что каждую мою клеточку начинает нестерпимо жечь.

— Лиля, выйди! — говорит Паша и не сводит с меня глаз.

— Конечно, Пашенька…

— Лиля! — рычит он.

— Ой, то есть Павел Михайлович. Простите… — мямлит она, но не торопится застегнуть блузку.

Наоборот, поворачивается ко мне лицом и намеренно медленно одергивает юбку, позволяя разглядеть упругую кожу. Подхватывает блузку, но я успеваю рассмотреть как следует высокую девичью грудь.

И меня начинает грызть женская зависть к ее молодости. Потому что я не удивлена, что муж не удержался и попался на крючок к этой красотке. Ведь она и правда юна, красива и раскованна…

— Лиля — вон! — рявкает Паша, бледнея-краснея. — Катя, выключи камеру, — внезапно вспоминает про мой включенный телефон.

— Ну уж нет. Мне пригодится это видео в суде.

— Что? Про какой суд ты говоришь? — он делает шаг ко мне, а я, наоборот, отшатываюсь.

— Ну как же! — губы растягиваются в улыбке. — Жена не стена и теперь с радостью подвинется ради такой сладкой девочки! Разведемся, Паша.

Не знаю, откуда у меня берутся силы не рассыпаться прямо тут на части и выдержать этот момент самого большого унижения в моей жизни.

— Катюш… — хрипло произносит Паша, и вместо привычного тепла в груди при звуке моего имени из его уст я чувствую отвращение.

Как он смеет произносить мое имя после того, как этим же ртом присасывался к этой алчной малолетке?

— Какой суд? Ну ты чего, любимая? — говорит на автомате, и мне хочется залепить ему пощечину.

— А ты ничего не перепутал? — продолжаю снимать весь этот цирк. — Мне показалось, твоя любимая — та, что ножки на рабочем столе раздвигает. А я еще подумала, как вместо Тани ты мог взять на работу такую… — хочется сказать безмозглую, но так как съемка продолжается, я держу себя в руках, — непрофессиональную девицу. Но теперь вижу, за какие такие заслуги ты принял ее на работу.

— Я здесь исключительно как профессионал! — вмешивается эта дура.

Секретарша все еще здесь. И все же, какой бы хитрой ни была эта девка, она полная дура, раз считает, что дерзость в ее ситуации предпочтительнее покорности.

— Профессионал постельных утех? — смотрю ей в лицо.

— Лиля! — рявкает Паша, только сейчас осознавший, что она все еще здесь. — Я сказал — во-о-он!

— Так, может быть, и вам стоило поучиться? — покачивая бедрами, девица приближается ко мне и, поравнявшись со мной, оказывается в таком положении, что супруг не видит ее лица и в камеру оно не попадает. И эта дрянь, с совершенно наглым лицом, тычет языком во внутреннюю сторону щеки, имитируя неприличный жест. — А то вашему мужу этого явно не достает. Вон какой он голодный. А вы ему и сейчас обед испортили! — говорит она, понизив голос.

— Лиля! — подлетает к ней Павел и хватает за руку. Его лицо перекошено яростью, и от похоти в адрес сладкой девочки не остается и следа. Он выталкивает ее из кабинета. — Заткнись и больше не смей открывать свой рот! — захлопывает за ней дверь.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — поворачиваюсь к выходу, понимая, что больше мне здесь ловить нечего.

Все, что нужно, я увидела и сняла, а теперь мне бы добраться до дома и переварить случившееся. Потому что кажется, что это мой личный конец света. Как дальше жить, я не знаю, но и слушать блеяние предателя не собираюсь.

— Никуда ты не пойдешь! — преграждает мне путь мерзавец.

Взгляд какой-то дикий, и от него так пышет жаром, что кажется, это не мой муж, а какой-то чужак. Но он и есть теперь для меня незнакомец. Чужой. Больше не мой.

— Почему это? — смотрю прямо ему в глаза, держась из последних сил. — Мне все понятно, а ты продолжай. Как ты и сказал, жена не стена. Вот, считай, подвинулась. Больше нет никакой преграды.

— Что ты несешь? — лицо мужа искажает гримаса гнева. — Это же…

— Ну что, Паш? Скажи еще, я не так все поняла и услышала? Так у меня видео есть, чтобы пересмотреть и освежить память.

— Никуда ты не пойдешь, пока мы не поговорим.

— Я с предателям общаться не собираюсь.