Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 33)

Именно об этом он рассказывал ему в письме. Как жаль, что невозможно подсунуть его сегодня ему под дверь. Объяснения в письме должны были облегчить переживания сына. Потому что Томаш в данный момент страдал, и Педро это чувствовал. До него сейчас дошло, что сын наверняка ждал от него чего-то большего, чем «все равно спасибо, что пришел». Нашел бы он время выслушать отца? Позволил бы ему заново обратиться к прошлому? Может, поднял бы голову и произнес несколько слов в ответ? А ведь Педро даже не услышал его голос. Его голос мужчины. При этой мысли он вскочил и бросился к двери, прерывисто жестикулируя под давлением эмоций. Перед ним открылась белая стена с металлическим поручнем. С несколькими дырками и серыми пятнами в тех местах, где к ней прислонялись. Пустой коридор с плавающими в воздухе угрызениями совести. Короче говоря, печальный итог его жизни.

Босиком по песку – вот, что стало возможно в наступившем месяце мае. А еще он принес с собой первое купание года – несколько секунд в воде и только по плечи, лишь для того, чтобы ответить на вызов. Пикники на пляже по вечерам с сумками-холодильниками, забитыми пивом, и звуковой колонкой, из которой доносится музыка. Не нужно дожидаться лета, чтобы устроить праздник, почувствовать, как соль натягивает кожу и как пахнет крем от загара. Ну, и надеть вьетнамки и освободить пальцы ног. И пусть Сара и ее компания уже перешагнули за тридцатник, а у некоторых была серьезная работа и у большинства полно семейных забот, но они бы ни за что на свете не пропустили эту встречу на пляже Мину. Хватило приглашения с несколькими смайликами, отправленного в их чат в WhatsApp. Солнце, купальники и улыбающиеся лица в темных очках.

В субботу Сара приняла приглашение. Как и Макс с Джимом – они, не отягощенные рабочим расписанием, всегда присоединялись к компании. Те, кто пришел первым, уже натягивали сетку для игры в пляжный волейбол и убирали камешки и ракушки, о которые можно порезать ноги. Заодно и удачный способ пометить свою территорию и помешать другим расположиться слишком близко к ним. Но внимание! В этой вроде бы беззаботной игре ее участники сражались не забавы ради, а за выигрыш! Поэтому крутящейся вокруг стайке ребятишек приказали вести себя прилично и не появляться на игровой площадке. Сегодня в темпераментном матче трое на трое Сара была в одной команде с Максом и Джимом. После нескольких ожесточенных партий, полетов над песком и падений, столкновений и попаданий мяча прямо в нос она собралась покинуть своих партнеров.

– Простите, парни, но мне пора в больницу.

– Ой, нет! У тебя же сегодня выходной! – возмутился Макс.

– Да брось, Сара… Пойдешь завтра! – тут же поддержал его Джим.

– Чего вы скандалите, ребята? Я же предупреждала вас, что должна буду уйти в пять.

Желая подсластить пилюлю, Сара попросила подругу заменить ее. Подруга была одной из тех, кто предпочитает отлеживаться на полотенце, а не играть в мяч, но она единственная была ничем не занята. Макс и Джим скорчили раздосадованные гримасы, но протестовать не решились, чтобы не обидеть пришедшую на замену.

– До скорой встречи… Я ненадолго.

Последний уикенд Педро в больнице, порадовалась Сара, открывая входную дверь. Она стряхнула с ног прилипший песок и направилась в неврологию. Ее не удивило, что этим солнечным днем в коридорах пусто, и, подумав, что сегодня день спорта, она поднялась по лестнице, а не на лифте. Она быстро шла, когда ее внимание привлекла фигура у входа в отделение. Мужчина сидел, обхватив голову руками. Сара могла бы, не останавливаясь, пройти мимо, но кое-что ее заинтриговало. Для начала прическа. Густая копна темных кудрей. Длинные подрагивающие пальцы, запущенные в них. А еще поношенные кроссовки непонятного цвета. Они-то и заставили ее остановиться. Неужели это он? Неужели с момента их последнего разговора его мнение изменилось? Причем на прямо противоположное. Сара застыла рядом с ним в поисках других подсказок. А потом сказала себе, что она в них больше не нуждается. Теперь она была уверена.

– Томаш? – позвала она, наклонившись.

Мужчина медленно выпрямился, и сердце Сары пропустило удар. Это действительно был он. Но его обычно бесстрастное лицо было залито слезами. Она никогда не видела его таким потрясенным и сначала подумала о худшем.

– С Педро что-то случилось?

Он покачал головой, и она почувствовала облегчение. И одновременно была сбита с толку, поскольку Томаш отвел взгляд, как если бы ее вопрос вызвал у него сильное раздражение. Или его разозлило ее присутствие? Она напряглась: неужели встреча с отцом прошла так плохо? Педро ведь так хотел его увидеть. Сара отказывалась верить, что он мог грубо обойтись с сыном или резко поговорить с ним. Педро просто неспособен на такое. Но он мог быть неловким, этого Сара не исключала. Томаш молчал, возможно стыдясь того, что она застала его в этом состоянии. И у нее возникло желание крепко обнять его.

– Поговори со мной, Томаш… Пожалуйста, скажи что-нибудь, – прошептала она, присев перед ним на корточки.

Он продолжал молчать, а Сара пробежалась пальцами по его руке, по тыльной стороне ладони, погладила по кудрям. Сначала робко, потом более решительно, как если бы собралась потянуть за одну из прядей, чтобы встряхнуть его. Она почувствовала, что он задрожал.

– Я бы хотела тебе помочь.

– Когда ты поймешь, что это невозможно?

Он резко выпрямился и схватил ее за запястья, чтобы поднять. Они смотрели друг на друга, и он бросал ей вызов. Чего он ждал? Сара толком не понимала. Но была готова ко всему, лишь бы избавить его от отчаяния.

– Доверься мне, Томаш… Позволь мне быть рядом с тобой. Прошу тебя.

И тут он сломался. Из глаз потоком хлынули слезы, как если бы прорвало плотину. Он не пытался ни справиться с ними, ни скрыть их.

– Я старался, Сара… Честное слово, старался. Но у меня не получается. Очутиться лицом к лицу с ним было просто невыносимо.

– Это столько всего расшевелило. Я понимаю.

– Видела бы ты, как он на меня смотрел. Как если бы я был какой-то чертовой картиной. С видом человека, которому не хватает смелости. Который обмер от страха. А потом он меня поблагодарил… Представляешь, поблагодарил меня? Своего сына, которому он ни слова не сказал за двадцать лет, и тут вдруг он произносит «спасибо». Ты полагаешь, это нормально? Спасибо, что вырос без меня. Спасибо, что стал мужчиной. Что заботился о матери. О Тиагу. Спасибо, что не набил мне морду.

– Хватит, Томаш… Прошу тебя, хватит.

– Что? Ты не согласна?

– Нет… И ты сам это прекрасно знаешь. – Она коснулась его щеки, не отрывая от него глаз. – Я думаю, Педро благодарил тебя за то, что ты пришел, вот и все. Так он хотел тебе сказать, что ждал тебя. Что ты для него важен. Такой у него способ извиниться перед тобой.

– Ты теперь читаешь между строк?

– Да, с Педро я этому научилась… И потому сумела лучше его понять.

– Тебе повезло… а вот для меня этот хмырь – чужой.

– Я была старше, и мне было проще расшифровать его.

Томаш закатил глаза.

– Или заставить его поверить во все что хочешь… Это легко, я тоже так могу.

– Не будь несправедливым, Томаш… Если бы ты только смог хоть на минуту убрать свою злость в карман и выслушать меня, я бы тебе объяснила две-три вещи, связанные с ним.

– Какие вещи?

– Те, благодаря которым я люблю его как родного отца.

– Мне больно это слышать.

– Я знаю.

– Тогда замолчи!

Сара сделала шаг вперед и прижалась к нему.

– Замолчи, – повторил он и обнял ее.

– Не собираюсь получать приказы от тебя, – прошелестела она.

Он прищурился. Поколебался мгновение и взял ее лицо в ладони. Прижался лбом к ее лбу. Потом поцеловал. Это был импульсивный поцелуй. Такой, что случается неожиданно и освобождает. Как вскрик облегчения. Поцелуй, длившийся вечность. Он так был нужен обоим. И подействовал мощнее, чем долгие речи. Потому что в этом касании губ, в их все более сильном давлении, в этом божественном укусе и сражении языков заключалось самое главное.

В машине Тиагу всегда приоткрывал окно и просовывал в него пальцы. Ему нравилось, как их гладит встречный ветер. И нравился его шорох, звучащий в кабине. Но когда они выехали из Бреста и по мосту пересекли Элорн, Томаш поехал быстрее и забава Тиагу стала ему мешать.

– Подними, пожалуйста, стекло… Нам надо поговорить.

– Ты сердишься, братик? – поинтересовался Тиагу, играя с кнопкой и то поднимая, то опуская стекло, пока все-таки не закрыл окно.

– Нет, все в порядке… Я не слишком люблю больницы, вот и все.

– А я их обожаю!

– Я это заметил, тебя было не вытащить.

– Хей-Хо, Хей-Хо, уже солнце высоко!!!

– Сара сказала, что с трудом оторвала тебя от телевизора… Предупреждаю, если ты и дальше будешь капризничать, я не разрешу его смотреть.

Тиагу принял виноватый вид:

– Еще телик, еще!

– Я уж не говорю обо всех девушках в пижамах, которых ты собирался обнять… Можешь объяснить, что в них такого особенного?

– У них нежная кожа… не колется.

– Ха-ха-ха! Вот уж точно, щетина у них не растет.

– Братик тоже поцеловал… Сару.

– Ты видел, что ли?

Тиагу хихикнул и несколько раз качнул головой, как это делают плюшевые игрушки, которые ставят в автомобилях возле заднего стекла.

– Она красивая, Сара! Как Белоснежка.

А ведь Томаш считал, что был осторожен. Ему не хотелось снова встречаться с Педро, и он попросил Сару привести ему Тиагу. Он ждал их у входа в отделение, причем дольше, чем предполагал.