Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 35)

Сама она в этом сомневалась. Сделав первые признания, она по инерции продолжила их рассказом о годах, последовавших за памятным летом… Непрекращающиеся ссоры между Педро и Вероникой. Их абсолютно разные, диаметрально противоположные характеры, как и их способы решения конфликтов. Бегство одного и жесткие атаки другой. И девочка-подросток, попавшая в жернова внутри этой пары и бесшумно провалившаяся в пропасть.

На лице Томаша нарисовалась растерянность, когда он узнал о ее схождении в ад, и он протянул руку и обнял ее за плечи.

– Как-то ты сказала мне, что Педро остался, чтобы защитить тебя, – заметил он, сжав зубы. – Теперь мне кажется, что все было наоборот. Он сломал тебя, а потом оставил ни с чем и ушел.

– Нет, все гораздо сложнее, – вздохнула она. – Не стоит считать Веронику или Педро ответственными за все. Пойди пойми, что в этом возрасте щелкнуло у меня в голове… Почему мне захотелось скрыться от всего мира. Возможно, и с другими родителями я бы постаралась разрушить себя точно так же. Кто знает? В любом случае Педро мог уйти от матери в этот момент. Ничто его не удерживало… А он все же остался. И все то время, что я пролежала в больнице, давал мне понять, что не бросит меня. Посещать меня было запрещено, но, закончив работу, он ходил под моими окнами, и я это видела. В темноте, под дождем, неважно – он был на месте и ждал меня.

От волнения ее голос стал совсем тихим.

– Тссс!

Томаш взял Сару за подбородок, притянул к себе и впился в губы. Так он призывал ее к молчанию и показывал, что отныне она может рассчитывать на него. Потом он принялся целовать ее более нежно. Касаться губ, ласкать языком, останавливаясь на мгновение, чтобы вдохнуть ее запах. Как если бы хотел им пропитаться. В этом поцелуе было что-то животное, интенсивное и такое искреннее, что с ним бы не сравнилось ни одно признание в любви. Сара отклонилась на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ему в глаза. Это был абсолютно открытый взгляд, лишенный смущения и двусмысленности. Они улыбнулись друг другу, понимая, что преодолели важный этап.

– Обожаю это место, – прошептала она.

– Это действительно край света, ты была права.

– Ты знал этот пляж?

– Похоже, я приезжал сюда пару раз, чтобы заняться серфингом с приятелями. Мы спали в одном из этих старых раскуроченных грузовиков на досках, прижавшись друг к другу, словно сардины в банке… Не в четырехзвездочном отеле, как у тебя.

– Чуть что, сразу громкие слова… Показать тебе, что у меня есть?

– Пожалуй, пора.

Кроме них, на пляже было много других желающих провести здесь ночь, и им пришлось лавировать между расположившимися то тут то там компаниями, чтобы добраться до ее минивэна. Рядом с грузовиками жарили мясо на мангалах, на земле были расстелены большие скатерти. Кто-то натягивал гидрокостюм, чтобы до наступления темноты бросить вызов волнам, а кто-то убирал свою экипировку и открывал пиво.

– Вот наш номер люкс с видом на море, – гордо объявила Сара, открывая задние дверцы автомобиля.

Томаш устроился на сиденье напротив маленького раскладного столика и высоко оценил интерьер машины. Мини-кухня с раковиной, переносным холодильником и варочной панелью. Много полок. И даже занавески на окнах, придающие жилому пространству уют.

– Что мы празднуем? – спросил он, видя, что она достала две бутылки холодного пива.

– Наш первый выезд вдвоем… И все последующие.

Они открыли крышки и быстро приникли к горлышку, чтобы пена не убежала через край.

– Только подумать, что это он нас сблизил, – заметил Томаш с оттенком горечи.

– Мне эта мысль нравится.

– А мне нет. Но я привыкну…

Она улыбнулась при виде его надутой физиономии.

– Спасибо.

– Однажды ты сказала, что я на него похож.

– Томаш… Не нужно отравлять момент.

– Объясни мне, пожалуйста, Сара. Я хочу знать почему.

Она немножко подумала, чтобы максимально точно сформулировать ответ. Не тот, который он хотел услышать, а самый правильный.

– Рядом с вами я чувствую, что существую, что живу гораздо интенсивнее. Вы даже не представляете себе, насколько интенсивнее. Вот почему я люблю вас обоих… Хотя тебя по-другому.

Ее слова взволновали Томаша, и он бросил на нее серьезный взгляд. Потом повернул голову и стал всматриваться в океан. Сара вспомнила, как они возвращались из Рапозейры, и он прислонился виском к стеклу машины и не произносил ни слова. Теперь он сидел в такой же позе. С той разницей, что сейчас он глубже погрузился в свои мысли и выглядел более грустным. А еще он плакал.

– Томаш, я предупреждала, что не стоит втягивать меня в обсуждение этой темы.

Он поднес бутылку к губам и единым духом допил пиво. Потом постарался изменить выражение лица.

– Наоборот, Сара. Наоборот… Для меня очень важно услышать все эти вещи.

– Тогда поцелуй меня.

Он огорченно потряс головой.

– Ну что за мания – целоваться только для того, чтобы утешить друг друга. Просто ужас какой-то!

Она ему улыбнулась, порадовавшись возвращению его скверного характера.

– Ты прав, надо это исправить.

Томаш задернул занавески и вытащил карандаш, удерживавший ее волосы в пучке на макушке. Каскад светлых кудрей рассыпался по плечам. Он быстро и уверенно стянул с нее майку, после чего взялся за пуговицы своей рубашки. Потом расстегнул бюстгальтер. И принялся со вкусом рассматривать ее. Сделался зеркалом, посылающим Саре ее собственное улучшенное отражение. Благодаря ему она впервые почувствовала себя привлекательной, гордой своими округлыми формами.

– Кажется, еще немного, и я проглочу твои губы, – прошептал он ей на ухо. – Удовольствия ради, чтобы насладиться ими.

– А я твои.

– Тем лучше…

Они сгорали от желания и не стали ни отодвигать столик, ни раскладывать кушетку. Тела иногда способны принимать немыслимые позы и адаптироваться к любым условиям, чтобы достичь своей цели. Они брали друг друга, больше ничего не стесняясь. Стащить с партнера брюки. Кусать плечо, вырывая из горла крик. Использовать сомнительный словарь. Хохотать, заметив, какой эффект производят эти слова, кричать, не сдерживаясь. Взобраться на партнера и сказать, что так лучше. Потом снизить скорость. Чтобы добавить нежности и удовольствия. Чтобы как можно дольше длить его. Вернуться к тому, что они делали до сих пор, но только в еще более бурном варианте. Столкнуть языки, высвободить их, затем снова столкнуть. Покусывать друг друга, когда напряжение становится невыносимым. И одновременно достичь оргазма, опьянев от дыхания любовника.

Педро подмигнул собственному отражению. Он преувеличенно гримасничал, проверяя, одинаково ли ведут себя обе стороны лица. За ночь новых признаков инсульта не появилось, он только что в этом убедился. Мужчина, не торопясь, изучил оба своих профиля и подумал, что после визита в больничную палату парикмахерши вроде бы выглядит прилично. Он попросил сестер пригласить ее, желая хорошо смотреться в день выписки. Роза, владелица парикмахерского салона с первого этажа его дома, удивила его быстротой реакции, придя в тот же вечер после рабочего дня со своим обычным хорошим настроением и отлично подвешенным языком. Она сообщала ему последние новости квартала – мусорщики бастуют, ресторан напротив закрылся, проблема с собаками, которые пачкают тротуары, – а ее золотые ножницы в это время щелкали и творили чудеса, придавая форму прическе.

– Месье Да Силва, вы сияете, как новая монета! – воскликнула она, обводя его лицо маленьким зеркалом.

– Спасибо, Роза… Больница должна бы взять вас на работу.

– Хорошая идея. Я ведь тоже на свой лад лечу людей.

– Согласен… Ваши ножницы – как лекар… ст… ва, – подтвердил он и почувствовал гордость за то, что сумел выговорить это слово, после чего записался к ней на новую стрижку через месяц.

Делая Розе комплимент, Педро был искренним, потому что понял: в какой-то мере благодаря ей он почувствовал, что готов идти домой. Речь к нему уже вернулась, но он понимал, что внешность тоже важна. Теперь, когда в зеркале отражался энергичный, полный здоровья мужчина, он больше не опасался встречи со свободным миром и мог начать отсчитывать часы, оставшиеся до выписки. Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут, если быть точным. Последние минуты, которые он в своей жизни проведет в больнице, как он надеялся. Педро был уверен в себе. И речи быть не может о том, чтобы расслабиться. Он продолжит поддерживать в форме свое тело спортсмена и даже составит график упражнений по дням недели с особым вниманием к тренировке выносливости, чтобы не позволить и сердцу засбоить. Педро приблизил лицо к зеркалу, сжав губы и сосредоточившись, и равномерно нанес кисточкой на лицо пену для бритья. В стремлении к совершенству он даже смазал пеной седеющий пучок волос, торчащий из выреза майки. Если хочешь выглядеть молодым и динамичным, что может быть лучше, чем гладко выбритая кожа, подумал он.

В памяти всплыл Томаш. Короткая щетина делала его щеки более худыми. Полоска усов подчеркивала форму рта. В его возрасте Педро тоже не заботился о том, чтобы бриться каждый день. Какое счастье – увидеть сына, пусть и на несколько секунд! Открыть для себя его взрослое лицо. Так красиво вылепленное. Он частично узнал в нем себя. Это впечатление основывалось не только на физических характеристиках. Возможно, осанка, блеск глаз, похожая мимика. И упрямое выражение лица, в котором одновременно угадывалось упорство и нежность и которое так нравится женщинам. Каким мужчиной Томаш стал на самом деле? Ему бы очень хотелось понаблюдать за тем, как сын себя ведет в кругу близких. Посмотреть, как он смеется. В общем, просто увидеть, как он живет. Педро задумался, есть ли у них и другие похожие черты. Свойства характера. Достоинства и недостатки. У него самого не было творческих талантов, но, казалось Педро, сын был таким же неуступчивым, как он. И его обида на отца – лучшее тому доказательство. С момента их неудачной встречи Педро без остановки задавал себе все эти вопросы. Он даже записал их в блокнот в надежде, что это будет подспорьем в их разговоре, когда они снова увидятся. И надо не забыть о письмах, спрятанных под матрасом; они наверняка помогут разбить лед. Он собирался отдать их на следующей неделе, как и обещал Саре. Или в следующем месяце. Он пока не решил.