Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 34)
– Когда мы опять увидимся? – спросила она, заволновавшись, когда он собрался уходить.
– Очень скоро… У меня есть твой номер, я позвоню.
Судя по ее огорченному выражению лица, она ему не поверила, подумал Томаш. Скрепляя обещание, он быстро поцеловал ее в губы, это был короткий поцелуй, он длился меньше секунды, и Томаш не заметил, что Тиагу наблюдает за ними. Если брат начнет копировать меня, приветствуя таким образом женщин, с ним не оберешься хлопот, с улыбкой сказал себе Томаш.
– Братик не сердится? Радуется?
Томаш похлопал пассажира по бедру, успокаивая, и включил музыку. Но не какую попало, а энергичные песни Мики, одного из самых любимых исполнителей Тиагу. Чтобы развлечь младшенького и самому спокойно поразмышлять. Последние часы были богаты на эмоции. Волна контрастных переживаний. Шок от встречи глаза в глаза с отцом. Собственная непропорциональная реакция на нее. Неспособность взять себя в руки. И ужасная неловкость, которую он ощущал после всего. А еще поцелуй. И какой поцелуй! Самый страстный за все его существование. И самый неожиданный. Магнетические и целебные губы Сары, отпечаток которых сохранился в его памяти. Последовательность этих двух событий, шока и поцелуя, ввергла его в задумчивость. Может, первое из двух сделало его более восприимчивым к мощному воздействию второго? Интересно, заставляет ли душевная травма острее ощутить любовь? Потому что теперь Томаш не сомневался: он влюблен. И ему наконец-то удалось найти название для своего чувства. Это было правильное слово, одно из тех, которые он иногда искал часами, когда писал книгу. Сидящий рядом Тиагу подпрыгивал на месте, как если бы подтверждал его выводы.
– Расслабься…
Совет, который он должен был дать себе самому. Томаш, торопясь вернуться к собственной истории, высадил Тиагу перед воротами фермы, не выключая двигатель.
– Братик не остаться?
– Нет, мне надо ехать. Я кое-что забыл… Скажи маме, что сегодня вечером я не приду.
В зеркале заднего вида он заметил, что младший брат машет ему рукой, прощаясь, и улыбнулся. Он был уверен, что принял верное решение.
Однако уверенность неожиданно покинула его, когда через час он постучался в ее дверь и столкнулся нос к носу с мужчиной. Это был высокий метис с мокрым голым торсом, с полотенцем, обмотанным вокруг бедер, и лужей воды под ногами.
– Сара! Тут к тебе пришел красивый парень! – крикнул метис как можно громче, чтобы все соседи на лестничной клетке услышали.
– Сейчас она подойдет… только тоже сполоснется, – уточнил подошедший к двери второй тип.
Этот был низеньким толстячком с лицом, усыпанным веснушками. И в таком же минималистском наряде, как его приятель. Если это вообще можно было назвать нарядом. Как не представить себе всех троих вместе под душем? Когда в воображении Томаша возникла эта картинка, его улыбка превратилась в сконфуженную гримасу. Наверное, нужно было предупредить ее, перед тем как явиться? Дать ей хотя бы время припрятать двух своих мальчиков по вызову? Тех самых, что стояли перед ним, широко улыбаясь и изучающе разглядывая его.
– Томаш? Ты вернулся? – удивилась Сара и подбежала к ним в халате. – Откуда ты знаешь, где я живу?
Он мрачно пожал плечами:
– Ты нашла меня за тысячи километров.
– Не поспоришь… Давай, заходи! – пригласила она и повела его в гостиную. – Позволь представить тебе Макса и Джима, двух моих соарендаторов. – Я их не выбирала, – добавила она, заметив его недоверчивую мину. – Они сами когда-то поселились у меня, да так и остались.
– Тебя устроила возможность разделить арендную плату, – уточнил один из двоих.
– Это правда. При моем-то копеечном жалованье.
Второй скрестил руки на груди, ему вдруг пришла в голову мысль.
– Так это ты и есть ее сводный брат? Теперь я понимаю, почему она запретила нам сопровождать ее в Португалию.
– Сводный брат, – пробурчал Томаш сквозь сжатые зубы.
– Не смейте его так называть! – яростно запротестовала Сара. – Томаш никогда не был для меня сводным братом. Даже тогда, когда его отец и моя мать жили вместе… И вообще, тут не о чем говорить: с генетической точки зрения, между нами нет никакой связи.
– Ага, ты хочешь переспать с ним.
– Джим! – оскорбленно воскликнула Сара.
– Не беспокойся, это уже давно произошло, – заржал второй, чтобы добить ее.
– Ну, какие же вы оба дураки! Идите одевайтесь. На вас стыдно смотреть.
Последний обмен репликами помог Томашу чуть лучше понять характер отношений этой троицы, и он немного повеселел. Хозяйка дома выглядела смущенной. Это было трогательно.
– Прости за такой прием… Мне нужно пару минут, чтобы одеться, и мы уйдем отсюда.
Томаш придержал ее за руку и прошептал:
– Сначала один вопрос… Вы не принимали душ вместе? Успокой меня.
– Ха-ха-ха! Если ты хочешь знать, видели ли меня когда-нибудь без одежды Макс и Джим, ответ будет «да»… Застенчивость у нас не в чести, как ты уже заметил. Вот только обычно первой в ванную иду я. Всегда! Но сегодня я увидела, что они вернулись с пляжа с ногами, облепленными песком, и уступила им очередь. Если бы я знала, что ты придешь…
Томаш гадал, что скрыто за ее последними словами. И как ей удается быть одновременно такой серьезной и такой соблазнительной? Вызывающей, как этот халат, небрежно завязанный на талии. Один ее жест, и обе полы распахнутся, словно занавес в зрительном зале. Томаш впился взглядом в ее глаза, представив себе эту сцену. Разве это не свойство любого писателя – в нужный момент включить воображение? Он шумно сглотнул слюну.
– Я тебя жду.
Задорное выражение лица никуда не делось, когда она вскоре вернулась с дорожной сумкой через плечо.
– Как насчет того, чтобы прокатиться на минивэне? Далеко мы не поедем, потому что у меня завтра дневная смена, но я знаю место, где тебе покажется, что ты на краю света.
Томаш улыбнулся ей.
– Есть у меня идея, – добавила она.
Они уже собрались закрыть дверь, когда их позвал один из соарендаторов, наверняка Макс.
– Вы уходите? Черт, я подумал, что мы все вместе можем приготовить шоколадный мусс и отметить знакомство.
Томаш широко раскрыл глаза, растерявшись от этого предложения.
– С большим удовольствием, но в следующий раз.
Они не впервые сидели рядом и любовались закатом над океаном. Пляж Гульен на полуострове Крозон был не очень похож на пляж Амаду в Португалии. Здесь не было гигантских дюн и крутых скал. Но небольшое сходство имелось. Мощные волны, притягивающие серферов, кустики песчаного тростника, пляшущие на песке, парковки, похожие на кемпинг. А главное, вечерний свет, в котором все видно и каждая деталь имеет значение. Золотистый свет, приукрашивающий все вокруг – от пейзажа до мыслей, одолевающих разум.
– Я рада, что ты приехал за мной.
– Разве это была не моя очередь?
Она кивнула, а ее взгляд блуждал вдали, рядом с тремя сверкающими скалами, выстроившимися друг за другом на мысе Пен-Ир. В здешних краях их называют «кучками гороха».
– Извини, что надавила на тебя.
– Ты о чем?
– Заставила приехать к Педро… Явно не самая удачная идея.
Он пожал плечами:
– Не более удачная, чем явиться к тебе домой, когда вы втроем принимаете душ.
– Зато ты хотя бы познакомился с Максом и Джимом.
– Эта парочка занимает слишком много места, – проворчал он.
– Я знаю… Но я как раз ушла от матери, когда они с Педро расстались, и искала приятелей, которые не будут меня доставать, зато будут любить такой, какая я есть.
– Любить?
– Да, как братья.
– А что сейчас? Это совместное проживание по-прежнему тебя устраивает?
– Ты намекаешь на то, что мы стали гораздо старше?
– Я всего лишь пытаюсь понять.
– Я обожаю эту парочку, так что никаких проблем… Но временами я говорю себе, что наше неразлучное трио мешает нам открыться другим, то есть в определенном смысле двигаться вперед по жизни.
– А мне они показались скорее открытыми… Ты забыла, что они предложили мне приготовить шоколадный мусс.
Его последнее замечание развеселило Сару, и она почувствовала, что обязана рассказать ему о некоторых ритуалах их совместной жизни. Заодно она попыталась описать своих соарендаторов. Таких похожих друг на друга и в то же время таких разных. Макс любит порядок, он довольно строгий и немного ревнивый. Легкомысленный и очень отзывчивый Джим вечно что-нибудь ломает. Они верные друзья, со временем между ними установилось несокрушимое доверие, а их взаимоотношения неизменны и доброжелательны, и это главное. Все, чего ей не хватало, когда она жила с Вероникой. Томаш повернулся к ней и погладил по щеке. Прядь волос колыхалась на ветру, и он заправил ее Саре за ухо.
– Я знал тебя тринадцатилетней, робкой и сдержанной девочкой, целиком подчиняющейся матери. По-моему, с тех пор ты проделала большой путь, – заметил он.
– Правда?