Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 18)
Он услышал доносящиеся из коридора слова доктора Алесси:
– Его афазия еще мешает ему. Лучше будет, если вы подождете какое-то время и навестите его позже. Мы вас предупредим.
– Я оставлю вам свой номер телефона. И я настаиваю: меня следует информировать в любое время суток, если появятся новости, поскольку на свою дочь я, судя по всему, рассчитывать не могу.
– Вот, держите ручку. Можете записать свою фамилию в его медицинскую карту.
– Мадам Виаль, бывшая заведующая отделением скорой помощи. Кстати, если хотите, я надавлю на отделение реабилитации, чтобы они перевели его к себе. У меня осталось немало контактов.
Сидя на стуле, Педро заулыбался. Он ее узнавал: авторитарная, властная.
– Спасибо, очень любезно с вашей стороны, – медоточивым голосом, не похожим на ее обычный, произнесла невролог. – Мы еще подержим его у себя, пока давление не стабилизируется.
– И главное, не забывайте заставлять его заниматься каждый день. Без перерывов! Он должен выйти из зоны комфорта. Знаете, он такой упрямый. И заносчивый, как павлин! Тьфу!
– Я учту, мадам Виаль, и передам всей медицинской бригаде. Большое спасибо за ваши советы.
Педро слышал, как каблуки Вероники вонзаются в линолеум. Похоже на удары его ручки по столу. И он в том же ритме чистого удовольствия ради отчеканил:
– До… сви… данья…
Похоже, удовольствие разделила с ним и появившаяся в дверях доктор Алесси, если судить по ее победной улыбке.
Сара покидала Лиссабон за рулем арендованного автомобиля и ругалась про себя. Она, конечно, планировала съездить в Алгарве, однако собиралась сделать это позже. Не на следующий день после прилета! Но зачем оставаться в столице и платить за отель, если Томаш отказывается общаться с ней? Она злилась на собственную наивность. На что она рассчитывала? На то, что писатель согласится посвятить ей все свое время? Если бы Аделина не позвонила тогда сыну, он точно встретил бы ее лучше. Хотелось бы знать, что она ему наговорила, раз он так разозлился. Ведь у Сары не было дурных намерений. Она не виновата, что все думают о плохом. Что Томаш проявил такую ограниченность и неспособность пересмотреть свое отношение к Педро. Она полагала, что зашла достаточно далеко, стараясь его убедить. И даже устроила сидячий пикет на тротуаре напротив, чтобы привлечь его внимание. Сплошное разочарование!
Сара обрадовалась новой встрече с ним. Она часто возвращалась в воспоминаниях к их последнему лету, и на нее обрушивалась целая гамма сильных и противоречивых эмоций: первые волшебные порывы смятения вперемешку с шоком от ссоры. Возмущение поведением матери в тот день оставило в ее душе неизгладимые следы. С того момента Сара всегда считала ее в той или иной мере ответственной за хаос в жизни семьи и несчастья близких. И за собственные неудачи тоже. Иногда она спрашивала себя, какой была бы ее жизнь, поддерживай ее отчим отношения с сыновьями. Пришли бы они к взаимопониманию? Образовали бы настоящую семью? Возможно, тогда бы она меньше страдала от давления Вероники и больше уважала себя. Возможно, в лицее ей не пришлось бы пережить кошмар анорексии. И другие «возможно», которые ничего не меняли, но позволяли ей мечтать. Как бы они с Томашем стали общаться после того памятного лета? Сара была твердо уверена только в одном: она никогда не смогла бы признать его братом. Что-то взрывоопасное угадывалось в их отношении друг к другу. Что-то, что делало их способными в одно мгновение перейти от неприязни к взаимной тяге. Например, его манера нападать на нее и тут же делать шаг назад. Все это ей не чудилось. Прошлой ночью, сразу после привычного кошмара, она ощутила его присутствие. Его взгляд, прикованный к ней. Его сомнения. Ей все это понравилось.
Сара погрузилась в свои мысли и почти не обращала внимания на проплывающий перед глазами пейзаж. Ее взгляд притягивали только гнезда аистов на верхушках электрических столбов, а еще белые мельницы на холмах, появившиеся, когда она въехала в Алгарве. Чтобы добраться до Рапозейры, навигатор не требовался, достаточно было следовать указателям на Сагреш и мыс Сан-Висенте. Она даже помнила, что главная дорога разрезала деревню на две части. Все это запечатлелось в ее памяти, что бы она ни говорила Томашу. Площадь с церковью и высокими пальмами, ресторан, маленький супермаркет. И сам дом. Самый высокий из всех, с желтым фронтоном, окаймленным белой полосой, с маленьким балконом. Сара припарковалась перед дверью гаража и постаралась ее открыть, для чего ей пришлось перепробовать несколько ключей.
Она вспомнила, как настойчиво вел себя Педро. Когда она сообщила ему о своей поездке в Португалию, отчим тут же стал рыться в сумке в поисках связки ключей и, найдя, положил их Саре в ладонь. Почему для него было так важно, чтобы она сюда приехала? Ждал, что она ему что-то привезет из дома? Какой-то определенный предмет? Хотел, чтобы она отдала ключи Томашу? Собравшись зайти в дом, Сара почувствовала, что за ней наблюдают. Сидящие за столиками на террасе, кассирша из магазина, прохожие – все они застыли и смотрели в ее сторону с удивлением и подозрением. Сара помахала им и задала себе вопрос, сколько времени в этом доме никто не жил. Судя по затхлому запаху и слою пыли на мебели, Педро не приезжал сюда больше года. Какой смысл сохранять временное жилье, находящееся так далеко, если ты не в состоянии его содержать? Она нашла ответ на свой вопрос, пройдя по комнатам: теперь это был уже не дом Эво, а ее музей. С каждой безделушкой, каждой фотографией и картиной, каждой вазой и вышивкой наверняка были связаны воспоминания и эмоции. Потому-то Педро не захотел ничего переставлять или убирать.
Сад было не узнать. Его захватила высокая трава и колючие сорняки. Против агрессии времени устояли только цветущие деревья. По маленькой заросшей мхом дорожке Сара подошла к квадрату огорода в поисках знаменитых помидоров. Валяющиеся на земле подпорки подсказали ей, где они когда-то росли. Исчезли и куры, и собака, зато в изобилии расплодились слизни и улитки. Ее удивило царящее в саду спокойствие. Тишина запустения, подумала Сара, представив себе, как загрустила бы Эво при виде нынешнего состояния своего уголка рая. Как Педро мог нанести ей такое оскорбление? Над каменной оградой появилась голова. Мужчина в кепке знаками подзывал ее поближе.
– Карлуш, – представился он, ударив себя в грудь.
Сара проделала то же самое. А потом он разразился потоком непонятных слов, и Сара не могла его остановить.
–
Сара увидела, что черепичная крыша усыпана дырами, и поняла, что в дополнение к уборке дома и расчистке сада ей придется заняться еще и починкой крыши. Спасибо тебе большое, Педро! Когда она заставила себя улыбнуться, чтобы выглядеть менее раздосадованной, сосед расценил это как провокацию и удалился, хмуря лохматые брови. После минуты уныния, когда она подумывала, не сесть ли в машину и не уехать ли обратно, Сара собралась с духом и проанализировала ситуацию. Разве первоначальной целью поездки не была помощь Педро? Если уж первая часть ее провалилась, вполне можно взять на себя вторую. Например, освежить этот дом. Девушка быстро принялась за дело, начав с первого этажа. Пылесос, половая тряпка, жавелевая вода, салфетка для протирки мебели, стирка. Поле уборки было огромным, и всякий раз, передвигая тот или иной предмет, Сара представляла себе связанную с ним историю. Ангелочек на ночном столике, вязанное крючком выцветшее покрывало на диване. Сара так увлеклась работой, что не заметила, как прошло много часов.
Стемнело, когда она в конце концов свалилась на диван, перед этим обнаружив в глубине шкафа старый фотоальбом. Наверняка семейное сокровище, подумала она, позволяя себе немного отдохнуть. Педро, красивый щекастый младенец, улыбнулся ей с самой первой страницы и пригласил на прогулку по эпизодам своего детства. Сара вспомнила о письме, которое он продиктовал ей, перед тем как поехать на похороны Эво. О бедности, настигшей семью во времена диктатуры Салазара, о неизменной солидарности обитателей деревни и о беспокойстве после отъезда его отца во Францию.
Прослышав о работе, которую там предлагают иммигрантам, он уговорил трех приятелей поехать с ним. Пересечение границы сулило опасности, даже при наличии проводника, но маленькую группу вдохновляла надежда на лучшую жизнь. Они покинули Рапозейру глубокой ночью, пообещав вскоре сообщить новости и отправить деньги семьям. Педро было тогда девять лет. Вероятно, как на этом фото, подумала Сара, увидев мальчика, который стоял, гордо выпрямившись и держа за шею курицу. Бритая голова, черные пронзительные глаза, кривоватая улыбка. Она его легко узнала и не могла не обратить внимания на потрясающее сходство Педро и Томаша. Лицо Педро на следующей странице было печальным. Он стал более зрелым. Педро рассказывал ей, как он ждал почтальона. О приходящих из Франции письмах, которые он узнавал среди всех остальных с первого взгляда. Каждый день он караулил почтальона. И каждый день его ждало одно и то же разочарование, от которого сводило живот. В какой момент он осознал, что отец никогда не вернется? Сколько нужно времени, чтобы человек потерял надежду?