Софи Ким – Ставка на месть (страница 77)
– Зачем ты привел ее сюда? – Я рыдала, сжимая в кулаке складки его шелкового ханбока. – Зачем, Руи? Это был план Кана?
– Я никогда не причинил бы ей вреда, – тихо сказал Кан.
Но Ынби все еще истерически визжала, цепляясь за Чана. Она-то не знала. Она не знала, что у нее все будет хорошо. Она не знала. Я отстранилась от Руи и пригвоздила Кана взглядом.
Как мне хотелось натравить на него Сонаги! Увидеть, как он истечет кровью.
Но Ынби не пострадала. Если бы пострадала, все было бы совсем иначе. Но теперь я контролировала собственное тело и разум.
Этой ночью не было нужды в очередных бесполезных убийствах.
– Лина? – Исыль растерянно смотрела на меня. Кровь засохла на ее лице. – Что происходит?
Я молча покачала головой и повернулась к Руи. Моя связанная душа.
– Nae sarang, – пробормотала я, вытирая слезу с его щеки. – Спасибо.
Сделав глубокий вдох, я повернулась к имуги. К монстрам, которых приняла за свою семью. Настало время вернуться в Чосын. Больше никаких десятин. Больше никаких разговоров о превращении в ёнов, завоевании Трех королевств.
Ынби. Я резко обернулась. Задыхаясь от паники, обошла Руи и увидела, что моя младшая сестра больше не стояла с Каном. Вместо этого Гван Дойун притянул ее к себе, и она истерически всхлипывала, лицо у нее покраснело и опухло. Лица токкэби застыли от шока. Исыль встретилась со мной взглядом. От беспомощности в их глазах у меня перехватило дыхание. Время, кажется, замедлилось.
Потому что Гван Дойун прижал пистолет Конранда Калмина к голове Ынби.
Он прижал пистолет к голове Ынби.
Его рука дрожала. Зубы были оскалены. Глаза распахнуты, зрачки настолько расширены от ярости, что он напоминал акулу, почуявшую запах крови.
Все расплылось, кроме пистолета.
Должно быть, он подобрал его с пола в суматохе, каким-то образом оттащил Ынби от Кана, прижал револьвер к ее голове, прежде чем кто-либо успел среагировать. Одно неверное движение – и моя младшая сестренка мертва. Осталась всего одна пуля.
И я убила его жену.
Я перерезала ей горло, украла его кольцо, обманула, пыталась задобрить.
Должно быть, да. Когда мы с Пророчеством в последний раз нанесли ему визит… мы были не слишком деликатны. Мир рухнул.
Руи издал тихий звук ужаса, пряча окровавленные пальцы в складках своей одежды, без сомнения намереваясь достать Манпасикчок. Но Дойун предупреждающе сплюнул, сильнее ткнув пистолетом в голову Ынби. Она испуганно вскрикнула, когда он снова сплюнул.
– Любая песня медленнее пули, – прорычал он. Исчез тот кроткий, испуганный человек, которого я когда-то встретила. На его месте появилось чудовище, обуреваемое гневом и жаждой мести. – Как и змея, – жестко добавил он, когда Сонаги скользнула вперед. Она замерла.
– Не делай этого. – Мои руки взлетели к горлу, ногти в ужасе впились в кожу.
Имуги беспокойно зашевелились, шепча что-то на своем ужасном языке, раскачиваясь взад-вперед. Мой голос надломился. Пальцы прокололи кожу и смочились теплой зеленой кровью. Возможно, если я причиню себе достаточно боли, то пойму, что все это было сном. Ночным кошмаром.
– Это… была… это была не… Пророчество… Голос…
– Год назад, – прошептал Дойун, – мою жену убили под красной луной. Гван Юнджи.
Я тяжело сглотнула.
– Да, – выдавила я, глядя на Ынби.
Она крепко зажмурилась, ожидая пули.
– Да.
– Ей перерезали горло. – Он не отрывал от меня взгляда. – Ты обещала, что я узнаю, кто убил ее. Ты обещала, что я убью его.
– Да. – Горло пересохло от ужаса. – Да. Отпусти ее. Отпусти Ынби, и ты сможешь убить меня. Я умру. Ради Ынби я умру.
– Это ты, Син Лина, – процедил он. – Ты убила мою жену. Ты перерезала ей горло и оставила на полу. Думаешь, я настолько глуп, что не догадаюсь?
– Дойун. До-дойун. Послушай. Я сдержу обещание. Направь пистолет на меня, Дойун. Выстрели в меня. Убей меня. – Мои мысли путались от отчаяния. – Я просто… Я хотела и-извиниться, и-искупить вину…
– Ты думала, – закричал Дойун, его лицо покраснело, – что я смогу простить тебя?
– Нет. Нет. Я украла твое кольцо. Я воспользовалась твоим горем. Но Ынби… Ынби ничего этого не делала. Посмотри на нее. Она ребенок, малышка…
– Не надо, – хрипло произнесла Исыль. – Дойун, девочка невинна…
– Как и моя жена, – прошипел Дойун. – Юнджи тоже была такой. – Он прижал пистолет к голове девочки.
– Пожалуйста. – Слезы катились с моего носа.
Ынби смотрела на меня опухшими глазами, ее тихие всхлипы разрывали мне сердце. И все же в ее взгляде читалось доверие, вера в то, что я все исправлю. И я это сделаю.
– Ынби невинна. Если ты отнимешь ее жизнь, ты будешь ничем не лучше меня. Прошу тебя.
– Она тоже умоляла тебя? – Дойун теперь тоже не сдерживал рыдания, сопли потекли у него из носа. – Юнджи тоже умоляла?
Стоящий рядом со мной Руи сделал маленький шаг вперед, высоко поднимая руки в знак покорности.
– Хватит, – тихо произнес он. – Дойун, не делай этого. Есть другой способ…
Удар пули разбил мир на тысячу зазубренных осколков.
Он пронзил реальность, как кинжал – шелк, а лезвие – кость.
Ынби упала, красные ленты взметнулись в воздух.
Она упала и не встала.
Моя сестра.
Моя сестра мертва.
Ынби мертва.
Глава 38
Ынби снились кошмары.
Она с криком просыпалась от них, я забиралась к ней в кровать и крепко прижимала к себе. Иногда мне тоже снились кошмары.
Маленькие пухлые руки Ынби трясли меня, чтобы разбудить. Но это не ночной кошмар.
И я не проснусь.
Я видела и не видела одновременно. Не в том смысле, в каком я понимала это значение. Глаза работали, но сердце – нет. Оно перестало биться в груди. В грудной клетке лежал мертвый орган. Оно никогда не забьется снова.
Мои глаза видели.