Софи Ким – Ставка на месть (страница 79)
Со своей бессмертной силой и холодной ухмылкой я переломила флейту Крысолова пополам.
Музыка вырвалась наружу, когда треснуло дерево, как будто это было воспоминание обо всех песнях, которые когда-либо исполнял Манпасикчок. Его силы было достаточно, чтобы заставить меня отшатнуться. Стал виден звук – облако мерцающего темного тумана, которое разлилось по воздуху, а затем бесшумно упало на пол.
Руи отшатнулся, широко раскрыв глаза. Ухмыляясь, я бросила два кусочка через плечо и склонила голову набок.
– ХАНА! – завопил Чан, когда девушка-токкэби упала, пронзенная ядовитыми клыками.
Император втянул воздух, наблюдая, как возлюбленная Чана упала, обмякшая и почти бездыханная, на кафельный пол. Он медленно повернулся ко мне, и что-то изменилось в его глазах. Осознание.
И твердая решимость.
Но он не набросился на меня. Вместо этого воздух завибрировал, и перед Ханой, Чаном и Каном открылась длинная полоса тьмы.
– ОТСТУПАЕМ! – закричал Руи, и его друзья повиновались.
Чан подхватил Хану на руки, Кан проскользнул под приближающейся головой Сонаги и побежал к коридору.
–
Проход был всего в дюйме от его пятки. Стоило сделать полшага, и он исчезнет. Тяжело дыша, я на мгновение замерла и встретилась с ним взглядом.
Его взгляд потемнел от душераздирающей скорби.
– Если нам суждено начать войну, – тихо произнес он, когда молния озарила зал, превратившийся в поле боя, – тогда мы начнем войну. Но каждый поднятый мной клинок будет ножом в мое собственное сердце, и каждая рана, которую ты нанесешь мне, будет бальзамом на мои страдания. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Лина. Это правда, и я все еще не хочу. – Он шагнул в портал, тени окутали его, он улыбнулся, но лишь слегка. – Если ты здесь, Лина, моя жена, связанная со мной душа, знай. Я всегда буду дорожить временем, которое у нас было. Я любил тебя. Я все еще люблю. – Он закрыл глаза. Единственная слеза скатилась по его щеке. – И всегда буду любить.
– Как будто, – процедила я, – я когда-нибудь смогу полюбить
Именно тогда нить между нами стала полностью видимой – нить глубокого, сверкающего алого цвета, протянувшаяся от его груди к моей. Я смотрела на нее с нескрываемым отвращением.
Токкэби побледнел, как будто получил рану более сильную, чем я когда-либо могла себе представить. Его взгляд был прикован к этой бесполезной нити с невыразимым разочарованием и ужасным страхом, которые я ощутила через эту связь.
– Нет, – прошептал он. – Нет… – Он отшатнулся и прижал кулак ко рту.
Спустя мгновение Ханыль Руи исчез, красная нить испарилась.
Я глубоко вдохнула, стоя посреди дворца, моя грудь неровно поднималась и опускалась. И хотя мой бесполезный, лживый муж ушел, прячась в своем царстве лун и магии, я произнесла эти слова вслух:
Постлюдия
Императрица Сунпо восседала на троне, похожем на корабль в море скользкой чешуи. Ее имуги ползали по окровавленному полу, поедая остатки ночного пиршества, и шептались друг с другом на языке тьмы. Ее кумихо стояла рядом, торжествуя. Скоро наступит утро. Скоро королевство поклонится ей.
Дитя Пророчества. Императрица всего.
Богиня ярости.
Все было так, как и должно быть.
Глаза императрицы были закрыты, и за прикрытыми веками она видела горящие королевства и разбивающиеся вдребезги звезды, драконов, танцующих в бархатно-темном небе.
«Прекрасно, – подумала она, гладя мать имуги по голове. – Все так прекрасно».
– Когда мы начнем? – прошипела девушке на ухо мать имуги.
– Скоро. Очень, очень скоро. – Императрица открыла глаза, когда первые лучи утреннего солнца упали на сверкающий красным пол.
Радужки блеснули золотом. Теперь у нее были змеиные глаза, горящие и яркие, прорезанные посередине чернильно-черным кинжалом.
Императрица сняла с пальцев серебряное кольцо и гаракджи и сжала в кулаке металл и камень. Их осколки сверкнули, падая в глубокие лужи густой, еще теплой крови.
Предреченная медленно и жестоко улыбнулась.
Где-то глубоко в ее сознании гремела клетка.
Благодарности
Прежде всего я приношу свои извинения читателям за трагизм и напряженность финала (хотя я бы солгала, если бы сказала, что это не входило в мои коварные планы с самого начала). Вот вам моя официальная рекомендация: приготовьте коробку салфеток для финальной части этой трилогии.
Я, как всегда, благодарна своим замечательным родителям, которые продолжают поддерживать и подбадривать меня. Я здесь, потому что вы восхищались мной, и я очень люблю вас обоих. Моим братьям, которые не слишком впечатлены тем, что их старшая сестра – писательница, и продолжают безжалостно дразнить меня по любому поводу. Они, вероятно, будут дразнить меня из-за этого признания, но в этом есть своя прелесть. Серене Неттлтон, за крепкую дружбу и сестринские отношения, которые нас связывали в течение последнего десятилетия. Бабушке и дедушке; ваше восхищение и гордость этой серией – один из величайших подарков, который я могла бы получить. Надеюсь, вы пролистнули все сцены с поцелуями. Я благодарю вас за любовь, которую вы мне подарили, а также за огромные порции вкусной корейской еды.
사랑해요, 할머니! 사랑해요, 할아버[14]
Огромное спасибо моему агенту Эмили Форни за искреннюю поддержку и часы, потраченные на обсуждение (и слезы) наших любимых любовных романов. Сердечно обнимаю Камилу Коул, замечательную подругу и талантливого автора.
Моему редактору Стейси Абрамс и команде Entangled Publishing (Лиз Пеллетье, Кертису Свелаку, Вивеке Ширин, Тони Керру, Мередит Джонсон, Рики Кливленду, Хизер Риччио, Элизабет Тернер Стоукс, Дебби Сузуки, Ханне Гай и Нэнси Кантор). Спасибо вам за тяжелую работу, которую вы проделали с этой книгой от ее первого черновика до выхода в свет. Веронике Гонсалес из «Макмиллан» за распространение этих книг среди читателей.
И вновь моим читателям: спасибо, что провели время в Сунпо и Кёльчхоне (иногда заглядывая в Чосын). Мы скоро встретимся вновь…