Софи Ким – Ставка на месть (страница 64)
Я выглядела могущественной.
Исыль была права. Я выглядела как богиня.
Голос удовлетворенно вздохнул, мои губы дрогнули, обнажая клыки.
– Идеально, – выдохнула я, все еще глядя на себя. – Идеально.
Я сморгнула слезу и сосредоточилась на Исыль и Соджине, стоявших в дверях. Руи все еще не было.
«
– Итак, – просияла Исыль, – я надеюсь, что теперь встречусь со змеями.
– Да, – подтвердила я. – Дайте свои руки.
Исыль и Соджин обменялись озадаченным взглядами, но протянули мне руки.
– Ладонями вверх! – нетерпеливо рявкнула я, разворачивая руку Соджина.
Исыль слегка нахмурилась, но промолчала.
– Может быть больно, – невозмутимо сказала я, вытаскивая руку из своего огромного рукава, демонстрируя чешуйчатый клинок.
Соджин резко вздохнул и отдернул руку.
Исыль кашлянула.
– Лина, – медленно сказала она, хотя и не убрала руку. – Позволь спросить. Что это?
– Чешуйчатый клинок. – Острое лезвие царапнуло мою ладонь, отчего выступила полоска сине-зеленой крови. – И кровь, – добавила я, сжав руку в кулак.
– У тебя такая красивая кровь, – восхитилась Исыль. – Я никогда такой не видела.
– Ты следующая.
Исыль поморщилась, когда я царапнула по ее руке, выдавливая жидкость, которая, к моему удивлению, оказалась ярко-оранжевой. Несколько капель упало на пол. Исыль сглотнула, но не показала, что ей больно, уставившись на меня с любопытством и недоумением.
– Не делай ей больно! – разъяренно прорычал Соджин, стоя в дверях.
Он, казалось, был готов напасть на меня, несмотря на обещание вести себя хорошо.
Голос опешил, я удивленно моргнула. Даже Исыль поразилась его тону.
– Соджин, – успокаивающе проговорила она, протягивая руку брату Сана, – я в порядке. Полагаю, это нужно, чтобы попасть в Чосын живым. А если нет… – Мадам ухмыльнулась. – Я буду очень недовольна. И тогда я выкопаю две ямы, а не одну.
Соджин неуверенно подошел ко мне, осторожно протягивая руку ладонью вверх. Я провела лезвием по его коже, и он втянул воздух.
Исыль тут же подошла:
– Видишь? Не так уж и больно.
У меня на лбу вздулась вена.
– Мы можем продолжить? – прищурилась я, но тут же успокоилась. – Хорошо. Повторяйте за мной. – Мои пальцы обхватили порез, который уже начал заживать, выдавливая капли крови на пол. –
Обменявшись недоуменными взглядами, Исыль и Соджин повторили слова. В отличие от Соджина, Исыль старалась не рассмеяться.
Темный туман заклубился вокруг нас, сбивая с ног. Я радостно запрокинула голову, когда нас подхватила магия. Ледяной ветер теребил мои волосы. Я услышала, как Соджин выругался, а Исыль вскрикнула то ли от радости, то ли от ужаса, когда наши ноги с глухим стуком приземлились на землю. Вокруг нас порхали фиолетовые лепестки. Мы стояли на обширном цветочном поле Чосына.
Глава 31
Мы были одни. Я не видела ни токкэби, ни имуги, и у меня не получалось избавиться от страха.
Он побледнел и тяжело дышал, опираясь на Исыль, которая восторженно оглядывалась по сторонам.
– Это и правда Чосын? – пропищала она. – Потрясающе! Приятно знать, что после смерти я не проведу вечность в огне за множество грехов! – Она широко ухмыльнулась.
Я все оглядывалась по сторонам в поисках серебристых глаз.
Что, если… что, если наше соглашение было нарушено? Что, если я жду жениха, который никогда не придет? Он ушел куда-то и напился. Неужели он пил весь день так же, как сегодня утром? Меня одурачили? Я вдруг почувствовала себя нелепо в своем свадебном наряде, и мне ужасно захотелось заплакать.
Нахмурившись, Голос остановил слезы, подступающие к моим глазам.
– А где змеи? – громко спросила Исыль, внимательно оглядываясь по сторонам. – Мне сказали, здесь будут имуги.
Словно в ответ на ее призыв, в воздухе, наполненном ароматом цветущей вишни, эхом разнеслись звуки флейты, красивые и мелодичные, как летний дождь.
Голос хлопнул по рукам, но мне показалось, что он тоже улыбнулся, наблюдая за мной краем глаза и слушая моими ушами.
В песне Руи не было слов, попыток отдать приказ. Только мелодия, искрящаяся и сладкая, как толченый сахар… и в то же время горько-сладкая, как кожура апельсина или последние отблески заката перед наступлением темноты. Музыка окутала меня, как теплое и мягкое одеяло, я не могла сдержать улыбку и слезы.
Руи был здесь. Он пришел.
Мое сердце было готово выскочить из груди от волнения. Я последовала за сладкой мелодией через цветочное поле в лес скелетов, смутно сознавая, что Соджин и Исыль следовали за мной по пятам. Пока я шла, из тени леса выскальзывали длинные изящные фигуры, по бокам от меня появилась череда имуги. Исыль восторженно вскрикнула. Соджин втянул воздух.
– Дочь моя, – прошептала, присоединяясь ко мне, Сонаги. Ее золотистые глаза распахнулись от восхищения, ее огромная фигура скользила рядом, пока я следовала за песней Руи по лесу. – Императрица. Какая ты крас-с-сивая!
– Спасибо. – Моя улыбка стала шире, когда она с нежностью высунула язык.
Мы вышли на большую поляну, и я ахнула.
Поляна была прекрасна. Сладко пахнущие цветы, такие же, как сиреневая луна Чосына, усеивали мягкую, покрытую мхом землю. В центре поляны стоял помост из темного дерева. На нем располагался столик, изящно вырезанный из самого темного дуба, а на столике стояла тыква горлянка, которую принес Руи. Она была разделена на две половины, очищенные от мякоти и превращенные в две чашечки. На столе также были изящный графин с темным вином, каштаны и финики. На восточной и западной сторонах помоста стояли маленькие деревянные ведерки с водой. У меня перехватило дыхание. Это было именно то, чего я хотела, о чем я мечтала. Моя радость стала такой яркой, что Голос позволил ей звучать внутри меня в течение нескольких долгих, прекрасных мгновений.
И перед помостом стоял мой жених. Руи.
Он держал своими изящными пальцами Манпасикчок, и его блестящие губы касались волшебной флейты. Музыка кружилась вокруг него, вокруг его ханбока, темно-синего чарынпо – церемониального плаща, перехваченного на талии серебряным поясом с серебряными цветами, которые сочетались с его сверкающими глазами. На голове был иксункан, строгий темный головной убор цилиндрической формы, а из-под чарынпо выглядывали черные шелковые паджи и ботинки.
Через нить я почувствовала предвкушение, надежду и, возможно, немного страха, и улыбнулась ему. Его шея была грациозна, как у лебедя. Его длинные ресницы скрывали сверкающий взгляд.
Казалось, Руи весь погрузился в музыку.
Он был такой красивый… и мой.
Я приблизилась. Песня кружилась и пела, сверкая золотом, мелодия была завораживающе прекрасна. Она поднималась все выше, вздымаясь и опадая, как волны звездного моря, изгибаясь и переплетаясь, как струны сердца. Слезы свободно текли по моим щекам, и Голос не утруждал себя их смахиванием. У них был вкус соли, звезд и печали.
Музыка медленно стихла, Руи убрал Манпасикчок в чарынпо, но отзвуки мелодии еще витали в воздухе, смешиваясь с шумом протекающей неподалеку реки Сочхонган. Имуги продолжали наблюдать из леса, и из их глаз на нас лился туманный, мягкий, золотистый свет. Он осветил лицо Руи, когда тот подошел ко мне и взял меня за руки. Его глаза блестели от непролитых слез.
– Лина, – прошептал он. – Моя маленькая воровка.
– Руи, – прошептала я в ответ и улыбнулась. Моя кровь бурлила так, что я боялась воспламениться. – Руи.
Его ответная улыбка была такой нежной, что преобразила лицо. На мгновение он показался гораздо моложе, чем был. Руи прижался своим лбом к моему. На мгновение мы погрузились в тишину, согреваясь теплом друг друга, но тут из тени раздался тихий голос:
– Жених и невеста. Гости и союзники.
Имуги удивленно зашипели, когда из леса вышел Кан. В руках он держал посох, по бокам от него стояли Хана и Чан, которые, казалось, старательно сохраняли бесстрастное выражение на лицах. Ынби… Ынби была с ними, она подпрыгивала на месте и махала мне пухлой ручонкой; похоже, ее мало заботили подземный мир и чудовищные змеи на другой стороне леса.
Моя младшая сестра смотрела только на меня.
– Лина! – крикнула она. – Лили, Лили, Лили! Ты похожа на императрицу.
Мы с Голосом не смогли сдержать улыбки, а Ынби в желтом ханбоке продолжала прыгать и хлопать в ладоши от радости.