Софи Ким – Ставка на месть (страница 63)
– Этого раньше не было, – моргнула она. – Это
Соджин, прислонившийся к стене в углу, моргнул, приходя в себя впервые почти за четверть часа. В комнате похолодало от его удивления.
– Змеи, – сказал он. – Вчера в «Лунном зайце» я спросил, почему они слушаются тебя. Вот и ответ. – Соджин потер подбородок и помрачнел. – Ты как они.
Голос замер, заметив тень страха на лице парня. Возможно, это был лишь страх перед неизвестным, который присущ человеческой натуре. Или, может быть, это было что-то более опасное.
Крючковатые пальцы ткнули в уголки моих глаз, и те наполнились слезами. Затем пальцы искривили мои губы. Голос сдавил мне горло, и слова, которые я произнесла, внезапно стали невнятными от стыда, которого я на самом деле не чувствовала.
– Имуги – мои союзники, – прошептала я.
Я подняла руку, призывая блестящую чешую. Соджин напрягся.
– Мне были дарованы их способности. Силы, которые позволят мне завоевать Сунпо.
Частичная правда.
– Имуги. – Соджин на мгновение растерялся.
– Огромные змеи, о которых я говорила. Они сделали меня своей императрицей. Они дружелюбны, но я знаю, что выгляжу… – Я резко замолчала и быстро заморгала. – Пожалуйста. Я знаю, как я выгляжу.
Несмотря на то что я выглядела дрожащей и расстроенной, холодная решимость наполнила мой разум хитростью.
Соджин, глядя на меня, продолжал потирать подбородок.
– Что ты предложила змеям взамен? – Ровный голос парня напомнил мне о его брате, превосходном шпионе.
Исыль внимательно посмотрела на меня.
– Существует Пророчество, верно? – Она поняла ответ по моему лицу и кивнула. – Я заподозрила это после того, как ты открылась мне. Такие вещи обычно идут рука об руку.
– О чем оно? – спросил Соджин.
– Им суждено помочь мне уничтожить империю Конранда, – осторожно ответила я. – А взамен они смогут вернуться в Исын. Они не монстры. – Соджин впервые услышал об имуги, и я должна была задать верный настрой. Не стоило рассказывать ему о разъяренных змеях, сражающихся против богов. – Они просто хотят вернуться домой. И под моей защитой они смогут это сделать.
Соджин прислонился спиной к стене, но на этот раз для поддержки.
– Можешь считать меня монстром из-за моих клыков, но уверяю, я не больший монстр, чем человек, убивший твоего брата и скинувший его тело в реку Хабэка.
Соджин закрыл глаза.
Исыль вздохнула и подошла к нему, положила руку ему на плечо и посмотрела на меня.
– Ты не монстр.
Я изо всех сил старалась выглядеть неуверенной и маленькой.
– Лина, я кумихо и мадам. Когда мне было пятнадцать, я похитила лорда и потребовала за него выкуп, а на вырученные деньги основала «Голубиную клетку». Когда мне было шестнадцать, я проделала то же самое с его женой и использовала деньги, чтобы создать монополию на торговлю халджи. В прошлом году, когда мне было семнадцать, я выкрала их ребенка и использовала выкуп, чтобы вложиться в ряд возможностей, которые до сих пор не дали мне абсолютно ничего. А в этом году я похитила их племянника ради традиции и на деньги, полученные за него, купила несколько новых ханбоков из Бонсё, которые, кстати, так ни разу и не надела. Теперь у этой семьи нет ни гроша. Не мне тебя судить. Иногда настоящие монстры скрываются в красивых телах. Чешуя и клыки не делают тебя монстром.
– Что ты сделала? – воскликнул Соджин, распахнув глаза.
Она не обратила на него внимания:
– Меня не волнует, что ты стала больше похожа на них. И Соджина тоже.
Соджин замялся. Исыль пронзила его взглядом, и многолетняя дружба побудила его согласиться.
– Верно, – хрипло сказал он.
– Итак, – ухмыльнулась Исыль. – Хватит терять время. Нам нужно еще написать твою клятву и накрасить щеки. Соджин? – Она вытащила из кармана монету и вложила ему в руку.
Я внимательно посмотрела ему вслед, когда он направился к выходу.
Рю Соджин мог стать проблемой. Но сейчас он должен был поддержать меня ради Исыль и смерти Конранда Калмина.
День пролетел быстро, и наступила ночь. Желтоватое небо и жгучее солнце сменились бархатной тьмой и красноватой луной, сияющей среди сверкающих звезд. Когда Исыль и Соджин помогали мне надеть свадебный ханбок, мое сердце билось о ребра, как бабочка в клетке.
Какая-то часть меня, которая, казалось, дремала довольно долго, радостно пела, что я обрела счастье, что сегодня Руи станет моим мужем, моим возлюбленным на всю жизнь. Я едва могла дышать от волнения, когда Соджин, вежливо отводя глаза и работая отстраненно, как настоящий целитель, помог мне надеть сокчиму. Это самый нижний слой ханбока, представляющий собой корсет с прикрепленной к нему легкой юбкой.
Исыль ухмыльнулась, затягивая чхиму, красную юбку, на моей талии, завязывая ее лентой чуть ниже груди.
– Я бы с радостью похитила племянника ради такого ханбока, – прошептала она и подмигнула.
– Держи, – сказал Соджин, протягивая чогори с широкими, прохладными и шелковистыми рукавами, украшенными полосами всех цветов радуги. Он ловкими пальцами завязал ленту.
– Из тебя получилась прекрасная невеста, – пробормотала Исыль, стряхивая пыль с вонсама, церемониального пальто, и подошла ко мне, бережно держа его в руках, как сокровище. – Надеюсь, твой токкэби понимает, какую драгоценность он выиграл. Редко бывает, чтобы женщина могла выпотрошить мужчину одним движением и при этом выглядела как прекрасная богиня. Боюсь, мы с тобой единственные, кто на такое способен.
Когда я надела золотой вонсам, украшенный алой вышивкой в виде распускающихся цветов, у меня неожиданно перехватило горло от волнения. На этот раз Голос не сжимал его, а успокаивающе гладил меня по голове, пока я боролась со слезами. Я выхожу замуж.
Я выхожу
Вонсам был длинный и элегантный, а рукава, расшитые цветами, доходили до кончиков пальцев. Чтобы закрепить вонсам, Исыль обернула вокруг моей груди красный пояс, а потом отступила на шаг, любуясь своей работой. Я надела хлопковые носки посон, которые приготовил для меня Соджин, и они сразу согрели ноги. Туфли слегка жали ноги, но все равно были удобные.
– Теперь волосы, – объявила Исыль и с удивительной силой провела расческой по моим волосам, избавляя короткие пряди от колтунов, которые появились за сегодняшний день.
Приглушенно выругавшись несколько раз, мадам решительными движениями собрала мои волосы в низкий пучок, заплетенный в несколько петель, и откинула мне челку с лица. В конце концов, удовлетворенная, Исыль жестом велела Соджину закрепить у меня на голове чоктури.
Чоктури – шестиугольная корона, обтянутая шелком и украшенная небольшими металлическими украшениями. Четыре нити – красная, черная, желтая и зеленая – свисали мне на лоб с украшенных жемчугом заколок. Затем в мои волосы горизонтально вставили длинную шпильку из серебристого металла, на которую была намотана тэнги – черная лента с золотым орнаментом, свисавшая по обе стороны лица до груди.
– Замри, – велел Соджин, макая кисточку в банку с красной краской для лица.
Сосредоточенно прищурившись, он нарисовал круги на щеках и закрасил их. Его движения были так выверены, как будто он проводил операцию.
– Вот и все, – объявил парень, с облегчением отступая. – Мы закончили.
– Почти полночь. – В голосе Исыль слышалось подозрение. – Где токкэби?
Я задумалась. Руи еще не вернулся из Кёльчхона.
– Возможно, он уже отправился в Чосын, – сказала я, стараясь не обращать внимания на укол сомнения в груди. – Нам пора, осталось несколько минут до полуночи.
– Как волнующе! – весело проговорила Исыль. – Но сначала… не хочешь взглянуть на себя?
Тревога внезапно охватила меня, я переплела пальцы; горло сжалось от знакомого желания закурить, позволить халджи развеять мои страхи и успокоить нервы. Раз. Два. Три. Я сделала три глубоких вдоха и сжала руки.
– Я… я… – Но Голос жестко остановил мое беспокойство. – Думаю, да, – спокойно произнесла я.
Соджин наклонил голову, заметив резкое изменение моего тона. Исыль же не обратила на это внимания.
– Конечно же хочешь. – Она обхватила меня за плечи и, закрыв мне глаза, повела в ванную комнату. – Раз, – начала она отсчет, когда мы подошли к зеркалу. – Два… и три!
Она убрала ладонь. Мое сердце затрепетало от страха, поднялась прежняя неуверенность, хотя Голос пытался ее подавить. Что, если мой нос окажется слишком длинным и острым даже под слоем пудры, которую нанесла Исыль? Что, если из-за своего маленького роста я утонула в пышном наряде? Что, если я уродлива и совсем непохожа на ту девушку, которой Руи отдал свое сердце? Что, если он откажется жениться на мне? Что, если… Что, если…
Я посмотрела на невесту в зеркале, и у меня перехватило дыхание.
И это было действительно так.
Ханбок сидел на мне идеально, золотой цвет вонсама подчеркивал красивый оттенок кожи. Мы не стали замазывать шрам в виде слезы, и он вызывающе выделялся на щеке, свидетельствуя обо всем, что я пережила, чтобы наконец-то достичь этого. На глаза с хищным разрезом Соджин нанес тени темно-дымчатого оттенка, подчеркнув их красивую форму. Тот же красный цвет, которым он нарисовал круги на моих щеках, окрасил и мои губы, блестящие и пухлые, изогнутые в вечной усмешке. Заостренный нос, из-за которого я постоянно беспокоилась, не приковывал к себе внимания, потому что я выглядела прекрасно.